Петля сбрасывается всего через несколько дней. Похоже, это произошло из‐за того, что Софи подобралась слишком близко к Кандидату: она подчинила десятки студентов, создала некое подобие коллективного разума и покопалась в их воспоминаниях.

То, что она смогла провернуть подобное прямо здесь, в Академии, под носом у весьма могущественных профессоров, пугает. Я думал, хотя бы заместительница директора что‐нибудь заметит, но даже она ничего не поняла. Скорость, с которой Софи научилась скрывать способности, по меньшей мере впечатляет.

Софи сказала, что занималась подобным последние несколько петель и сравнивала результаты. Как раз в последней она заметила нестыковки, вызванные, вероятно, тем, что кто‐то действовал в тени в расчёте остаться незамеченным для Экзаменаторов и Кандидатов. Она пошла по следу, из‐за чего, скорее всего, петля и перезапустилась.

Эта петля начинается с того, что она делает то же самое, пока остальная наша группа держится вместе. Даже если это рискованно, я не жду, что на нас нападут, разве что кто‐то пульнёт отравленным дротиком с утра пораньше. Кандидаты должны воспринимать нас как «баги» и, скорее всего, решат просто переждать. Особенно глядя, как мы действуем: они наверняка решат, что мы работаем на одного из Кандидатов.

После того как я вычеркнул из списка десятилетнюю Кенах, а ещё один недавно погиб, Кандидатов осталось, пожалуй, всего двое. Думаю, словам Ари о числе Кандидатов можно верить, и у меня уже сложилась картина происходящего, когда я сопоставил всё узнанное с собственными догадками.

Всё идёт к тому. что этаж закончится в этой или в одной из следующих нескольких петель.

Поэтому новую петлю я начинаю с того, что ставлю метку на термоядерную боеголовку. И хотя я, кажется, знаю, кто стоит за её похищением – благодаря крошечным остаткам маны, замеченным во время кражи в прошлой петле, – я всё равно ставлю такие же метки на остальных из group 4.

Эти метки – пожалуй, лучшее из всего, что я создавал. Даже несмотря на то, что к членам группы не тянутся [Лей‐Линии], они работают похожим образом, больше напоминая [Привязь]. Как бы сильно я ни концентрировался на линиях, создавать подобные метки я всё ещё способен. И над такими доработками я трудился уже довольно давно.

Новая петля означает и новый навык.

На этот раз он называется [Проводимость] и использует [Манипуляцию Маной] как основу, а [Домен Маны] и [Лей‐Линию] – как вспомогательные.

Потеря [Лей‐Линии] кое в чём всё усложняет, но я привык осваивать навыки на совесть, так что, хоть она и пропала, я всё ещё на многое способен. Взять хотя бы метки, которые я повесил на боеголовки и group 4.

Что касается [Проводимости], она хороша. Безумно хороша. Чертовски хороша. Типа, охренеть можно.

И всё же я азартный игрок. Мелкий мудак. Если бы кто‐нибудь подошёл ко мне, дал десять миллионов долларов и предложил сыграть во «всё или ничего» на бросок монетки, я бы, скорее всего, сам её подбросил, а потом годами жаловался бы, если бы результат меня не устроил.

Наверное.

Или, может, это касается только системы? Я уже не знаю. Просто уверен: пусть даже следующая петля может оказаться последней, я всё равно попытаюсь использовать одну из комбинаций, о которых думал.

Даже после того, как увидел [Проводимость] в действии.

Я протестировал её в «Душегубке», в испытании под названием «Течение».

Это испытание – второе по продолжительности после «Забега», который может занять больше тридцати минут. «Течение» длится десять минут: тебя помещают в сферическую комнату. Сфера заполняется маной: та отскакивает от стен, меняет частоту и уплотняется до такой степени, что под конец мана‐излучения хватило бы, чтобы стереть в порошок большую часть Адской сложности.

Цель этого испытания – продержаться в комнате как можно дольше. Очки начисляются за время выживания и за то, насколько умело направляешь ману вокруг себя.

Можно облегчить себе задачу: перехватывать эту странную нейтральную ману, закручивать её вокруг себя и бороться со сталкивающимися потоками. Можно добавить в эту смесь собственную ману и усложнить всё ещё сильнее. На поздних этапах малейшая ошибка способна тебя убить.

Существуют и меры безопасности, конечно. Но если продраться сквозь длинный текст на выносящем мозг юридическом жаргоне и подписать отказ, защиту можно ослабить, чтобы продержаться дольше. Десятиминутное испытание тогда может превратиться в куда более длительное.

Снова оказавшись внутри сферы, я направляю ману вокруг себя. Синхронизирую её с волнами. Смотрю, как она кружится, отскакивает от стен. Выпускаю собственное излучение, защищаясь от бушующего снаружи потока.

Через какое‐то время одной лишь собственной маны становится недостаточно. Вся суть испытания в том, чтобы подчинять ману, заполняющую сферу. Для этого оно и создано.

Я держусь, даже когда объём маны продолжает расти, и всё это ощущается так, будто меня швырнули в огромный морской водоворот. Давление непрерывно растёт. Волны чистой силы разбиваются о меня, воздух трещит, густой от озона и монотонного гула. На периферии зрения вспыхивают цвета, которым я не могу подобрать названия, а плотность маны тем временем возрастает до абсурда.

Даже тогда я сохраняю спокойствие. Закручиваю потоки вокруг себя. Разум разделяется на столько потоков, сколько нужно. Иногда на двадцать, чтобы справиться с мелкими течениями, а иногда требуется лишь одна сфокусированная, несокрушимая воля – единый вихрь намерения для противостояния особенно мощному всплеску. Большую часть времени это сильный основной поток мыслей с двумя вспомогательными: они переплетаются и работают сообща; один предсказывает набегающие волны, другой сглаживает переходы, пока я поглощаю и перенаправляю энергию, а главный поддерживает общую целостность.

Тело переносит всё это с привычной лёгкостью. Весь накопленный опыт Циркуляции Маны находит здесь идеальное применение, будто для этого и предназначался. Сплошное излучение, давящее снаружи, наверняка убило бы меня при малейшей оплошности, но я упорно сплетаю его вокруг себя.

Минует отметка в десять минут, затем пятнадцать.

Напор сферы снова усиливается. Теперь это не просто потоки, а словно копья затвердевшей маны, выискивающие любые слабости. Расход собственной маны колоссален, но я продолжаю перехватывать и направлять все доступные потоки, подчиняя их своей воле. Впрочем, это всё равно не сравнится с мучениями от чёрной маны при каждом её использовании.

Я балансирую на очень тонкой грани, что одновременно пьянит и до жути пугает. Малейший просчёт, малейшая потеря концентрации, и бушующая мана, с которой я сейчас танцую, мгновенно меня поглотит.

Но пока я держусь и продолжаю направлять её столько, сколько могу, доводя тело и разум до предела.

Я покидаю комнату лишь после того, как одна из стен трескается и испытание аварийно отключается: помещение заливает бешено мигающий красный свет под вой сирены, а округу накрывает давящая мощь защитных массивов Академии.

Снаружи меня встречают десятки людей: профессора, студенты, ассистенты.

Вокруг двери, из которой я только что вышел, и дальше вокруг всей сферы, где проходило испытание, развёрнут защитный массив. В воздухе всё ещё висит плотное мана‐излучение.

Вслед за остальными я бросаю взгляд на экран.

Мой результат по‐прежнему значится лишь на четвёртом уровне, ведь это первое моё испытание в этой петле.

1‐е место. 9783 очка – Петля Петля Петлистая Петля

Первое место на пятом уровне – 5500 очков.

◯

Профессор Элиан, к сожалению, не даёт уроков. Чем дольше это продолжается, тем больше я подозреваю, что этот парень – мошенник. Могут ли контактные линзы сымитировать Радужку Мана‐Волн? Существует ли навык, способный заставить человека казаться сильнее, чем он есть на самом деле?

Через несколько дней боеголовку крадут, и я отслеживаю её местоположение – всё, как я и ожидал. Убедившись после быстрой проверки, что запас времени есть, я оставляю всё как есть.

Чемпион снова погибает после выступления, но на этот раз Кенах находят мёртвой рядом с его телом. Похоже, Кандидат придумал способ убить и её, пусть даже просто ради проверки, не была ли Кенах Кандидатом.

На этот раз я оказываюсь над их телами одним из первых. За череду петель мы сузили район, где чаще всего гибнет Чемпион, поэтому я просто делаю вид, будто среагировал на суматоху, и спешу на место.

И Чемпион, и Кенах мертвенно бледны, глаза выжжены. Почему‐то это зрелище ударило по мне сильнее, чем я ожидал. Я всё ещё помню Кенах и то, как сильно она напоминала мне Вегу. То, как она лежит здесь на теле мастера, выглядит так, будто она погибла позже, пытаясь его защитить.

Ни единой крупицы маны ни в телах, ни поблизости. Даже когда я ради проверки направляю туда немного маны, поток попросту не желает течь в ту сторону.

Это довольно жутко.

◯

В последующие дни я встречаюсь с главным ремесленником. Не зная наверняка, когда закончится петля, я навещаю его каждый день, справляясь о работе над чертежом. Это явно его раздражает, а в последнее время старик становится всё более подозрительным: видимо, замечает, что отдельные детали чертежа напоминают его собственный стиль.

А ещё я беру урок у старого доброго специалиста по Особенностям. Он рассказывает, как эффективнее задействовать глаза. По его словам, Радужки Мана‐Волн – один из лучших инструментов для восприятия определённых вещей. В моём случае – маны. И даже специализированные навыки, по его мнению, редко способны сравниться с Радужками Мана‐Волн.

Я и сам об этом догадывался, но приятно получить подтверждение.

В привычной грубоватой манере он даёт мне ещё пару советов и делится полезными сведениями. Старик много знает о боевых специалистах, близких к рангу Чемпиона или стоящих на ступень ниже, и прекрасно понимает, чем те заслужили полученные Особенности.

Как и со всеми остальными знаниями, я беру лишь то, что мне полезно. Я всё делаю по‐своему, а не так, как советуют другие.

Затем я спрашиваю его, был ли он одним из тех, кто убил Чемпиона Диона и его ученицу. Спрашиваю из любопытства, а не потому, что меня действительно волнует, причастен ли он. Хоть я и считал Кенах милой и по‐детски невинной, я прекрасно понимал: она коренная жительница Обучения. И знал, что Чемпион Дион, как бы сильно его ни заботили последствия и жизни множества людей, без колебаний убил бы меня в секунду, вздумайся ему такое.

Чувство опасности, исходящее от стоящего передо мной старика, мгновенно взмывает до предела.

Вспыхивают все три его Особенности. В этой петле он о них не рассказывал, но упоминал в предыдущей, где я провёл с ним больше времени.

Пустое Ядро, Зеркальная Кожа, Спокойная Кровь.

Вокруг него возникает мёртвая зона без капли маны – точь‐в‐точь как вокруг Чемпиона, только куда слабее.

"Я мог бы убить тебя за то, что ты сказал."

"Возможно," — соглашаюсь я.

Он поворачивается налево и смотрит в сторону башни вдалеке – должно быть, на самом краю территории Академии, километрах в полутора отсюда.

"Я вижу ту блондинку, что слоняется вон там, и уже чувствую поблизости эту гениальную соплячку, о которой целители никак не заткнутся."

"Как?"

Он вновь переводит взгляд на меня.

"Что значит – как?"

"Откуда ты знаешь про блондинку? Понятно, что можно усилить зрение и разглядеть её, но как ты понял, что она за тобой наблюдает? Она ведь даже не использует атакующих навыков. Мне и раньше встречались люди вроде тебя, способные чуять направленный на них взгляд, вот мне и стало любопытно."

"Мелкий мудак, ты серьёзно?"

Я киваю.

Он буравит меня взглядом, кажется, целую минуту. И хотя глаза остаются холодными, под усами кривится усмешка.

"А, так ты из этих."

Особенности гаснут одна за другой, и пугающее поле вокруг него рассеивается.

"И прекрати собирать столько маны. Главный защитный массив это заметит."

Решив, что со мной не стоит связываться, он уходит, а я не пытаюсь его остановить.

"Ну и?" — передаёт Софи через нашу связь.

Она ждёт неподалёку, в одной из закусочных среди толпы студентов, и остаётся единственной, кого жуткий старик не заметил.

"Думаю, это он, но не в одиночку. Они наверняка собрали старую банду, так что помогла вице‐директор, да и ещё кто‐то, о ком мы не знаем."

"Даже так, вряд ли они смогли бы так чисто прикончить Чемпиона," — присоединяется к разговору Тесс.

Я перевожу взгляд в её сторону и изо всех сил напрягаю зрение. Но даже так вижу лишь размытый силуэт, который удаётся различить только потому, что я знаю, куда смотреть.

Качнув головой при мысли об очередной области, в которой мне не хватает навыков, я отвечаю:

"Почти наверняка один из Кандидатов зачем‐то приложил к этому руку. Держу пари, за сотню с лишним петель вполне можно было найти способ либо помочь этим ребятам, либо подтолкнуть их к убийству. Не исключено, что в реальном мире они и так планировали взяться за Чемпионов и развязать новую войну – чтобы сместить Абсолюта или просто ради мести. И вдруг оружие, оставленное Абсолютом, действительно существует и сыграло свою роль?"

"Мне не нравится этот старый профессор," — говорит Лили.

"И мне," — соглашается с ней Тесс.

"По крайней мере, наши догадки более‐менее подтвердились. Я знаю, что конец петли, скорее всего, близок, но давайте поостережёмся и пока уйдём из Академии."

Я перестаю напрягать зрение.

"Школьная поездка так школьная поездка. Что выбираете: дирижабль или поезд?"