1

Мы стали старшеклассниками.

Я ещё не до конца оправился от землетрясения, но всё же смог поступить в хорошую подготовительную школу[1].

Юзуки переехала в Италию и стала студенткой Миланской консерватории[2].

Впервые с момента нашего знакомства мы учились не вместе.

Слова Юзуки о том, что я проведу свою школьную жизнь, цитата: «Как золотая рыбка, выловленная на летнем фестивале», оказались пророческими.

Поскольку я учился в подготовительной школе, мои основные усилия были направлены на подготовку к вступительным экзаменам. Моё настроение зависело от оценок и результатов пробных экзаменов, но, в то же время, я никак не мог избавиться от ощущения, что застрял во сне.

С другой стороны, фантомная боль от землетрясения казалась мне самой реальной вещью на свете.

«Какой смысл поступать в хороший университет?», — думал я. У меня нет никаких особых желаний: я не хочу быть ни богатым, ни уважаемым, мне не нужна хорошая профессия.

Я просто хочу быть порядочным человеком.

Чтобы заполнить пустоту в своём сердце, я начал читать всё подряд. Как в начальной школе я собирал цветки сакуры, а в средней – «цветы» в игре, так сейчас я начал собирать рассказы.

Источником вдохновения послужила одна статья, которую я прочёл в интернете. Её заголовок гласил: «Благодарность всем участникам ликвидации последствий Великого восточно-японского землетрясения». В этой публикации вкратце рассказывались истории людей, которые либо пожертвовали своей жизнью, либо сильно ей рисковали. Стиль письма был простым и понятным, но по мере прочтения у меня на глаза наворачивались слёзы. Все эти люди, чьё мужество проявилось в трудную минуту, казались по-настоящему реальными и живыми. Возможно, эта статья помогла мне вернуть то, что я потерял на своём пути, и спасла от недуга, который казался неизлечимым.

Но, подобно цветам, историям вовсе не обязательно быть реальными.

Меня бы устроила любая небылица, даже самая нелепая и абсурдная. Но чтобы вырезать «нечто» из «ничего», нужен резец, ложь. Для меня было важно, чтобы в книге присутствовала эмоция, чтобы автор вложил в неё свою плоть и кровь. Я не хотел рафинированного чтива, мне было нужно настоящее, страстное и пылающее. Я терпеть не мог истории, написанные лишь для того, чтобы быть проданными. Я желал несовершенной страсти так же, как ребёнок желает не идеальных, но искренних родителей.

Однажды мне захотелось прочитать один из папиных романов.

К моему огромному сожалению, он оказался хорош. В историях есть некое «качество», которое отличает хороший рассказ от плохого, и в папином романе это качество было. Повествование было искренним, словно он вложил в это произведение свою жизнь, своё будущее и свои надежды. Но затем меня посетили сомнения: что, если эта жизнь на самом деле принадлежит не ему, а маме? В конечном итоге, после прочтения у меня остались смешанные чувства.

С тех пор, как Юзуки уехала в Италию, она ни разу со мной не связывалась. Поскольку я сказал ей, что смогу справляться со всем в одиночку, написать первым для меня было равносильно тому, что признать собственное поражение.

Тем не менее, я следил за её публичной жизнью.

Особое впечатление на меня произвело видео, выложенное на Youtube в мае. В тот день она пришла на свой концерт в простом чёрном платье.

Как будто была в трауре.

Когда в зале приглушили свет, мне показалось, что она вот-вот исчезнет в темноте за кулисами.

Юзуки тихо играла «Ноктюрн №2» Шопена.

Её игра сильно отличалась от прошлого исполнения, которое я слышал. Затуманенные, мутные ноты полностью исчезли. Я чувствовал в её игре искренность и чувство, ясное, как звёздное ночное небо. Она стала ещё на шаг ближе к Киёко Танаке.

Её фортепиано снова было полно надежд и молитвы.

2

Не успел я оглянуться, как вновь наступило лето.

Наша школа предлагала дополнительные занятия, но я не посещал их, вместо этого проводя время в своей тёмной комнате, читая книги и изредка поглядывая на голубое небо за окно.

Я получил сообщение от Симидзу, в котором говорилось, что он отправляется на Косиэн[3]. Одинадчатого августа я включил телевизор и нашёл канал с прямой трансляцией.

На экране появился знаменитый стадион. Симидзу был первогодкой академии «Сэйко» и играл под четвёртым номером. Их соперниками была Третья старшая школа при университете Нихон[4], сокращённо «Нидайсан».

Его игра была потрясающей. Симидзу занял позицию бэттера и сразу же отбил подачу. Мяч полетел под острым к земле углом, а Симидзу устремился к первой базе и очень вовремя успел до неё добраться.

Судья жестами показал «сейф», и стадион взревел. Лишь в этот момент я позволил себе выдохнуть.

— Ты стал ещё быстрее, Симидзу, — пробормотал я.

В конце восьмого иннинга счёт был равным. Симидзу вышел на поле с двумя аутами и раннером на второй базе. Он потратил немного времени, чтобы идеально обхватить биту, и бросил пронзительный взгляд в сторону питчера. Тело Симидзу начало раскачиваться, вперёд и назад, вперёд и назад. Я знал, что он готовится сделать хоум-ран.

На третьей подаче Симидзу резко взмахнул битой.

Дзынь! Мяч устремился в небо.

— Так высоко! Неужели это очко для Сэйко?! — взволнованно затараторил комментатор.

Ухмылка на моём лице становилась всё шире. Я точно знал, что это хоум-ран. Камера запечатлела лицо Симидзу лишь на секунду, но я успел заметить его характерную ухмылку и смех: «Ва-ха-ха-ха-ха!»

— Да! Это хоум-ран!!!

Скамейка запасных встретила Симидзу улыбками и дружелюбными похлопываниями по спине. Где бы он ни был, Симидзу любили все.

В девятом иннинге «Нидайсан» не сумели реализовать два рана, и академия «Сэйко» победила со счётом 2:1. Это был захватывающий матч, обе команды старались изо всех сил.

А затем, ко мне вернулось осознание, что я сижу в своей тёмной комнате, один.

«Какого чёрта я вообще делаю?»

От одной этой мысли мне захотелось исчезнуть.

________________________________________

Над главой для вас работал RedBay.

Спасибо, что читаете!

________________________________________

[1] Подготовительные школы отличаются от общеобразовательных бóльшим фокусом на вступление в престижное учебное заведение, и чаще являются частными, а не государственными.

[2] Миланская консерватория имени Джузеппе Верди – консерватория, основанная в 1807 году в Милане. Известна тем, что отказала во вступлении самому Верди из-за «низкого уровня игры на фортепиано и наличия возрастных ограничений» (Верди на тот момент было 18, и он считался слишком старым). Выпускниками этого учебного заведения являются многие музыканты, полный список которых можно найти на википедии.

[3] Косиэн – название юношеского чемпионата Японии по бейсболу среди учеников старших школ. Проводится на одноимённом стадионе, который является одной из крупнейших спортивных арен в стране.

[4] Третья старшая школа при университете Нихон (или Nihon Daigaku Daisan Chūgakkō Kōtōgakkō) – я решил привести альтернативной название, чтобы было понятнее, откуда взялось сокращение «Нидайсан».