7

Железнодорожная станция и вся прилегающая территория были заполнены людьми.

Мы заходили в разные киоски, ели сладкую вату, конфеты, кебабы и всё в таком духе. Заоблачные фестивальные цены уже начали действовать мне на нервы, но Юзуки продолжала делать покупки с огромным удовольствием.

Фестивальная музыка не замолкала ни на секунду. Люди текли по улицам подобно реке, но временами появлялись небольшие столпотворения, и они начинали спотыкаться. Шаги множества ног вторили ритму барабанов, в воздухе звучал легкий звон канзаши[1], а в импровизированных прудах кружились золотые рыбки. Нас окружал ритмичный хаос. Там и тут раздавались энергичные возгласы людей всех возрастов.

Мне показалось, что на мои органы чувств кто-то плеснул краской – настолько я не привык находиться в толпе. Избыточные эмоции и информация продолжали наполнять мою голову, вызывая чувство, схожее с тем, как когда избыточная вибрация в машине приводит к тошноте.

Рядом со мной прошла вереница танцоров.

Из задумчивости меня вывел знакомый голос.

— А?

Его владельцем был Роппонги-сэмпай, рядом с которым обнаружилось ещё двое третьегодок. Впрочем, ничего удивительного: наверняка на этот фестиваль собрался весь город без исключения.

Его глаза забегали между мной и Юзуки.

— Привет, Игараши.

Из-за того, что мы впятером встали посреди улицы, прямо на проходе, прохожие были вынуждены обходить нас стороной. Некоторые из них бросали любопытные и даже рассерженные взгляды.

— Ты ведь сказала, что будешь занята, — сказал Роппонги, почесав щёку.

Я озадаченно посмотрел на Юзуки, но её лицо не выражало ни единой эмоции.

— Да. Якумо-кун пригласил меня первым.

«Разве это не ты позвала меня?»

— Вот как.

— Прошу нас извинить. Пойдём, Якумо-кун.

Резко щёлкнув сандалиями, она ушла прочь. Я поклонился сэмпаю и поспешил за ней.

— Юзуки, — сказал я, когда наконец догнал её. — Разве вы с ним не встречаетесь?

— Нет, — жестко ответила она. — Он настойчиво приглашал меня сходить куда-то вместе, так что я уделила ему немного времени. Он неплохой парень, но совершенно мне не интересен.

— Разве ты не дала ему ложную надежду своими действиями? Я думаю, это не очень…

— Так ты хочешь, чтобы я начала с ним встречаться? — огрызнулась она.

— Я этого не говорил.

Глаза Юзуки приобрели странный оттенок, где-то посредине между красным и голубым. Она отвернулась и пошла прочь.

8

Мы сели в автобус, который ехал по маршруту Михару-Фунабики, и примерно через пятнадцать минут вышли на остановке Мизуана. Оттуда мы пешком добрались до берега реки Абукама, откуда должен был открываться хороший вид на фейерверки.

Там уже собралась огромная толпа. Все хорошие места были заняты, поэтому мы прошлись вдоль реки, и, найдя неплохое место, расстелили небольшой виниловый коврик. До начала фейерверков ещё было немного времени. Из-за встречи с Роппонги-сэмпаем нас окружала напряжённая атмосфера.

— Ты знаешь легенду о происхождении этого фестиваля? — спросила Юзуки и начала свой рассказ, не дожидаясь ответа. — Около 1300 лет назад в деревне Адзики в провинции Муцу (так раньше называлась префектура Корияма) климат был холодным и засушливым. У деревни не было возможности платить дань императорскому двору, и её жители обратились к князю[2] Кацураги, прибывшему из столицы Нара, с просьбой освободить их от налогов. Однако князь отказался выслушать их просьбу.

В тот вечер жители деревни устроили в его честь пир – небогатый, но всё же великолепный по меркам самой деревне. Князь, привыкший к роскоши, решил, что деревня им пренебрегла.

Но затем появилась изящная Харухимэ.

В правой руке она принесла князю воду, а в левой – выпивку. Опустив руку на колено царя, она произнесла: «В девственных водах здешних прудов отражается гора Асака. Коли в нашем сердце мелко, как в одном из этих озёр, как же можем мы развлекать вас?»

Когда твоё сердце подобно пруду, настолько мелкому, что в нём отражается тень гори Асака, ты никак не сможешь насладиться праздниками – вот что значили её слова. Вода в её правой руке означала «тень горы Асака» и «мелкий пруд», а сакэ в левой – «искренность», которую жители деревни предлагали князю.

Князь с удовольствием принял предложенную ему искренность. К нему вернулось хорошее настроение, и он отменил для деревни налог на три года, при условии, что Харухимэ станет унэмэ[3] императора.

Однако, князь не знал, что у Харухимэ уже был жених – юноша по имени Дзиро. Они расстались со слезами на глазах.

В столице Харухимэ пользовалась благосклонностью императора, но каждый день был для неё сущим адом. В день урожайной луны[4] она поспешила к пруду Сарусава, как раз в разгар оживлённого пира. Она повесила халат на ивовую ветвь, сделав вид, что утонула в озере, и бежала в родной город.

Её путь был долгим и трудным, но в итоге она смогла вернуться домой, с уставшим телом и измученной душой. Однако, реальность, поджидавшая её дома, была невероятно жестокой: возлюбленный Харухимэ, Дзиро, с горя утопился в одном из горных прудов.

Снежной ночью она разделила судьбу своего возлюбленного, утонув в том же неглубоком озере, что и Дзиро.

Когда наступила весна и сошел снег, вокруг того пруда расцвёл прекрасный светло-лиловый цветок. Люди говорили, что в этом цветке возродилась и их любовь. Его назвали «Асака-но Ханакацуми».

Согласно более распространённой версии, Харухимэ была лишена благосклонности императора и утопилась в пруду Сарусава, тогда как рассказ Юзуки был местной версией легенды.

— Так грустно… — сказал я.

Она вздохнула.

— Как думаешь, какой урок можно извлечь из этой истории?

— Урок? — я на мгновение замер, прежде чем ответить. — Любовь прекрасна?

— Ужас, — ответила она, взглянув на меня. — Нет. Женщины слабы. Женщины должны использовать свой ум и хитрость – вот урок. Без этого нам не заполучить даже нормальной любви.

— Правда, что ли?

— Тебе не понять, — тихо сказала она. — Ты ещё совсем ребёнок.

Прежде чем я успел спросить, что она имеет в виду, в ночном небе расцвел большой фейерверк, от которого поверхность реки Абукама заблестела разноцветными огнями.

Стояла прекрасная летняя ночь.

______________________________________

Над главой для вас работал RedBay.

Спасибо, что читаете!

______________________________________

[1] Канзаши – традиционное японское украшения для волос.

[2] В анлейте используется слово «King», в япе, очевидно, что-то другое, но я решил не угадывать и просто использовать подходящее по смыслу слово «князь».

[3] Унэмэ – можно грубо интерпретировать как «ждущая дева», думаю, смысл понятен.

[4] День урожайной луны – 23 сентября, день осеннего равноденствия.