7

Время шло, а издевательства над Юзуки лишь усиливались.

Создавалось впечатление, что вся школа состояла из её персональных мучителей, каждый из которых что-то крал, выбрасывал, ломал или сжигал.

У Юзуки не было и шанса как-то этому противостоять. Точно так же, как в романтических отношениях проигрывает тот, кто признаётся первым, так и благородство всегда обречено на провал, сражаясь против подлости.

Однажды, возвращаясь из школы, я услышал весёлое хихиканье трёх девочек – одноклассниц Юзуки:

— Ха-ха-ха, неплохо получилось… Нечего ей было задирать нос лишь из-за того, что немного научилась играть на пианино.

Остальные отвечали в том же духе, словно соревнуясь в злословии. Я стал случайным свидетелем их разговора, но пожалел о каждом услышанном слове.

— Может, она и выиграла несколько конкурсов, но в ней нет ничего особенного. Если я начну усердно тренироваться, то легко стану лучше неё.

— Не в этой жизни, — неожиданно для себя самого, я резко вмешался в их разговор. — Вам ни за что не понять, как много сил она вкладывает в свои тренировки. Вы даже не знаете, почему она начала играть. Ваших куриных мозгов просто не хватит, чтобы осознать всю разницу между вами и ей.

Трио девочек побледнело, все до единой.

— Пойдёмте, — сказала самая смелая из них, и остальные послушно последовали за ней, перейдя на другую сторону дороги.

— Кто он вообще такой? — перешептывались они, понемногу отдаляясь от меня.

— Какой-то придурок… Постоянно шляется за Юзуки, будто он её тень…

Когда они назвали меня «тенью», ярость внутри меня моментально достигла точки кипения, но, прежде чем я успел закричать в ответ, я вдруг почувствовал пустоту внутри и тихо выдохнул.

Как будто превратился в тень на самом деле.

8

Юзуки отправилась на региональный этап отбора на Международный конкурс пианистов имени Шопена по Азии. Её звук был тусклым и невнятным, но исполнение Юзуки всё равно оказалось наголову выше всех соперников, ведь, даже несмотря на ужасную форму, гений остаётся гением. Следующий этап – национальный отбор – должен был пройти в январе. Если она хорошо себя покажет, то отправится на основной конкурс, на котором будет представлять всю Японию.

Однако, в один момент Юзуки совсем перестала играть.

Было начало декабря, и снег ещё не успел выпасть.

Мы затаились на её секретной базе, как мыши. Воздух становился всё холоднее, но я отчетливо помню, что в те дни каждый момент моей жизни был наполнен теплом. Мы надевали зимнюю одежду и проводили свободное время, завернувшись в пуховое одеяло. Каждый день Юзуки была в своём неизменном наряде: яркое белое пальто, вязаная шапочка и красный шарф.

Она пыталась сбежать от реальности. Она бежала от пианино, от школы, от мамы, даже от моей квартиры. Наверное, сейчас этот брошенный автобус был для неё самым лучшим местом в целом мире. Её убежищем. А может, Юзуки просто привлекала здешняя атмосфера, которую можно встретить только в давно заброшенных зданиях.

Внутри было множество самых разных книг и манги, за чтением которых она проводила большую часть времени. Лишь несколько из них принадлежали мне.

— Откуда у тебя столько денег? — спросил я, когда она притащила очередную стопку манги.

— Папа постоянно даёт мне деньги.

— С чего бы?

— Неустойка[1]… Наверное.

Я не знал значения этого слова, но по интонации Юзуки смог понять, о чём речь. В памяти всплыло бледное, пассивное лицо Соскэ-сана, что ещё сильнее убедило меня в правоте своей догадки.

«Неустойка – за что именно? Если мой отец оплачивает все мои расходы на жизнь, это тоже можно считать неустойкой?»

Зимний закат наступил, как всегда, слишком рано. Когда наступление вечера вынуждало нас вернуться домой, Юзуки всегда отчаянно протестовала.

— Я не хочу возвращаться в этот дом. Я не хочу ходить в эту школу. И я не хочу играть на пианино. Так почему я должна делать всё это? Якумо-кун, давай останемся здесь, вместе, навсегда…

Глубокая синева тёмно-фиолетового неба стала ещё бездоннее. Я выдохнул белое облачко пара.

— …Мы не можем этого сделать.

Я попытался встать, но Юзуки крепко вцепилась в мою руку. Её ладонь была холодной, как полированная клавиша рояля. Она притянула меня к себе и положила голову на моё плечо.

Вероятно, мы довольно долго так просидели, но цвет неба оставался прежним. Замерев на тонкой грани между вечером и ночью, Юзуки спросила:

— Якумо-кун… Т-тебе кто-нибудь н-нравится?

Её ледяные руки вдруг стали горячими.

— Если я когда-нибудь влюблюсь, то только в тебя.

Она расплылась в улыбке.

— И я… Если я полюблю кого-нибудь, то этим парнем можешь быть только ты.

Наши глаза встретились. Она улыбнулась, чуть дразняще, словно маленькая демоница. Даже в темноте было отчётливо видно, что её щеки покраснели.

9

Весь следующий день мои мысли были как в тумане.

Прошлой ночью я не мог уснуть, и школьные занятия пронеслись в моей голове фоновым шумом. Моим мозгам всё ещё требовалось время, чтобы переварить впечатления от вчерашнего вечера.

Вчера по дороге домой она предложила мне сбежать.

— Якумо-кун, давай отправимся куда-нибудь подальше отсюда, вместе. Сначала к озеру Инавасиро[2], а потом – куда сами захотим. Мы сможем прожить много счастливых месяцев.

Её предложение застало меня врасплох.

— Это невозможно. У нас нет столько денег.

— Я украду, — сказала Юзуки, и я уставился на неё, не зная, как реагировать на её слова. — Папа хранит деньги в шкафу, там около полутора миллиона йен наличными. Скорее всего, они предназначены для меня, так что мы можем взять их…

— Полтора миллиона…

— Нам не обязательно сбегать навсегда… Я просто хочу побыть вдали от всего этого, хотя бы чуть-чуть. Пожалуйста. Ты пойдёшь со мной? Завтра я буду ждать тебя на секретной базе…

Я не успел ответить, как она помахала мне рукой на прощание и скрылась за дверью своего дома. Я отрешённо подумал, не рассердится ли на неё Ранко-сан за столь позднее возвращение.

Весь день я провёл в размышлениях. Стоит ли мне ехать с ней? Даже если её не будет лишь несколько месяцев, это вызовет массу проблем, главная из которых – Международный конкурс пианистов имени Шопена. Действительно ли этот побег – к лучшему? Есть ли у меня право выбросить на свалку все силы и старания, которые она вкладывала в свою игру до сих пор?

Бесцельно прогуливаясь во время обеденного перерыва, я неожиданно столкнулся с Юзуки.

Когда она увидела меня, её глаза широко раскрылись, однако она прошла мимо, не проронив ни слова.

В момент, когда мы поравнялись, она небрежно провела кончиками пальцев по моей руке.

Сразу после этого я ощутил на себе пристальный взгляд. Сакамото стоял в стороне и ошеломлённо смотрел на меня. Я развернулся и побежал прочь.

Занятия закончились в мгновение ока. Придя домой, я сразу же начал готовиться к поездке. Я сложил в рюкзак сменную одежду и набор зубных щёток, но с каждой секундой мне становилось всё тревожнее. Я понимал, что Юзуки необходим этот побег, хотя бы раз, хоть ненадолго, но мои мысли продолжали теряться в тёмном лабиринте, из которого я никак не мог найти выход.

Я помогаю ей?

Или же я разрушаю её жизнь?

«Постоянно шляется за Юзуки, будто он её тень…»

Что, если я и в самом деле лишь тень, отбрасываемая ярким светом Юзуки?

Если бы я был наполовину папой и наполовину мамой, то состоял бы поровну из тени и соли.

«Что, если я с самого начала не был настоящим человеком? А если я бросил Юзуки так же, как папа бросил маму? Это ведь причинит ей боль, да?»

Я недостаточно хорош. Я просто недостоин того, чтобы сбежать с ней.

Мои мысли ходили по замкнутому кругу. В них не было никакой логики, но я ничего не мог с собой поделать. В моём сознании словно образовалась чёрная дыра, сгибающая и искажающая каждую мою мысль, независимо от её содержания.

Я сел на пол, поставив перед собой раскрытый рюкзак. Время продолжало идти вперёд. Сумерки сменились ночью. За окном пошёл снег.

«Неужели она всё ещё ждёт меня?»

«Что, если она сейчас замерзает в одиночестве?»

Я продолжал теряться в догадках, но так и не сдвинулся ни на миллиметр.

Не в силах уснуть, я неподвижно просидел до утра, будто каменная статуя.

10

Юзуки не винила меня. Напротив, на следующий день она и словом не обмолвилась о вчерашнем.

«Может, ничего этого и не было», — попытался обмануть себя я.

Но что-то между нами бесповоротно изменилось. Это изменение могло быть малозаметным и незначительным, но оно существовало и было настолько же явным, как отличие единицы от нуля.

Юзуки больше не играла при мне на фортепиано. Она перестала ходить в школу и целыми днями готовилась к конкурсу дома, в одиночестве или под окрики Ранко-сан.

Я стал её отдушиной и мы часто болтали ни о чём часами напролёт. Возможно, впитывать в себя её фрустрацию – подходящее предназначение для такой «тени», как я. Это была роль, которую я выбрал себе сам.

Она с лёгкостью победила в национальном отборе и одержала победу на международном уровне в категории учеников 3-4 классов.

Организаторы конкурса объявили, что по его результатам будет выпущен памятный диск с собранием выступлений всех золотых призёров, однако он появился в продаже только в сентябре.

Я включил диск на домашнем проигрывателе, радуясь первой за долгое время возможности послушать игру Юзуки.

Началось её выступление. Она играла «Баркаролу» Шопена.

Я был поражен. Несколько месяцев назад звук её игры был мутным и грязным, но сейчас звук, издаваемый динамиком проигрывателя, был кристально чист. Трудно поверить, что это игра ребёнка, которому ещё не исполнилось и десяти лет.

Ей удалось нарисовать в моём воображении лодку, грациозно плывущую по каналам Венеции, но эта лодка больше не несла мечты и надежды Юзуки.

Она перестала надеяться и молиться во время игры.

______________________________________

Над главой для вас работал RedBay.

Спасибо, что читаете!

______________________________________

[1] Неустойка – определённая законом или договором денежная сумма, которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательств, в частности в случае просрочки исполнения.

[2] Озеро Инавасиро – одно из крупнейших озёр Японии. Располагается в префектуре Фукусиме, в 20 километрах к западу от родного города Якумо и Юзуки – Кориямы.