5

Я попрощался с Юзуки, договорившись встретиться с ней завтра, и отправился в городскую больницу Сато. Путь на велосипеде занял около 40 минут, и к 5 часам вечера я уже был на месте. Сумерки окрасили белые стены больницы в призрачный оранжевый цвет. Я припарковал велосипед и вошел в здание через автоматическую дверь. Мне в нос тут же ударил резкий запах средства для дезинфекции. Зарегистрировавшись, я направился к палате под номером 108.

Я положил ладонь на дверную ручку и замер: в палате кто-то разговаривал.

Я слегка приоткрыл дверь, но я и так знал, кто это может быть.

Внутри была «Тень», удивительно спокойная на фоне сумеречного пейзажа за окном.

Это был мой отец, Рюноскэ Саегуса. Он развёлся с мамой, когда мне было пять, и с тех пор превратился в тень. Высокая, долговязая, сгорбленная, вечно ненадёжная тень…

Тень всегда носила чёрную одежду, но Тень была Тенью вовсе не поэтому: главной причиной было то, что я никогда не чувствовал особой боли, когда Тень исчезала из дома. Это был легкий зуд, поразительно слабый, как для пропавшего из моей жизни человека. Я предпочитал думать, что он был тенью с самого начала.

Тень без сущности, размытая туманная фигура.

Из всего его существования только пустота на месте правого глаза, которую он показал мне на берегу реки Абукама, казалась реальной.

Я спрятался в углу, пока не наступила ночь и Тень не ушла. Я не хотел его видеть. Мне нечего было ему сказать.

6

Весь следующий день я провёл в прострации.

Будущее, в котором мама умирает, нависло надо мной, как дамоклов меч, но какая-то часть меня была взволнована грядущей встречей с Юзуки. Каждая секунда высасывала из мамы жизнь, и она же приближала нас с Юзуки друг к другу. Эти противоречивые чувства не оставляли мне и шанса сосредоточиться на учёбе.

В перерыве я обратился к Симидзу, сидящему позади меня.

— Слушай, ты знаешь Юзуки из третьего класса?[1]

Он посмотрел на меня с явным недоверием.

Я подумал, что, возможно, обратился не по адресу. Симидзу всегда был крупным, спокойным парнем, но его осведомлённость обычно оставляла желать лучшего. Он выглядел крайне удивлённым моим вопросом.

— Яччан, ты не в курсе на счёт Игараши-сан? Ты серьёзно?

Оказалось, что из нас двоих именно я отстал от жизни. Юзуки была у нас кем-то вроде знаменитости. Она начала играть на пианино в возрасте двух лет, а в семь она уже победила на Международном конкурсе пианистов имени Шопена в Азии среди детей своего возраста. В следующем году она выиграла первый приз в категории «А»[2] за исполнение концерта, став самой молодой пианисткой, получившей эту награду.

Короче, Юзуки была гением. Все ожидали, что в будущем она станет пианисткой международного уровня.

Разумеется, всё это я узнал позже, когда провёл собственное исследование. Симидзу даже не мог вспомнить, сколько хоум-ранов он выбил в последней игре, поэтому он сказал что-то вроде: «Ну, она много раз выигрывала какой-то там первый приз».

Новая информация о Юзуки удивила меня, но, в то же время, была невероятно логичной. Даже такой дилетант как я мог понять, насколько потрясающим было её исполнение.

В моей голове непроизвольно сформировался образ Юзуки, как изящной затворницы, живущей в роскошном особняке в духе средневековой Европы, с отдельной комнатой для гигантского рояля. Она казалась мне хрупкой, элегантной принцессой.

Это наивное заблуждение было разрушено в один из обычных школьных дней, во время обеда.

Мы с Симидзу и другими парнями играли в вышибалу на площадке перед школой, как вдруг появилась Юзуки. Она гордо шла по школьному двору, выступая предводительницей небольшой группы девочек из третьего класса, которые следовали за ней. Её напряжённый взгляд рыскал по площадке, словно в поисках жертвы.

Они остановились возле группы мальчиков, которые играли в футбол. Без церемоний, Юзуки обратилась к их лидеру, Сакамото:

— Перестань приставать к Коё-чан.

Сакамото выпучил глаза, а затем уставился куда-то между Юзуки и Коё Кобаяши.

Коё Кобаяши была миниатюрной девушкой. Она прижимала подол своей юбки, и, не отрываясь, смотрела себе под ноги.

— Что?! С чего бы мне к ней приставать? — его лицо исказила недовольная гримаса, но голос звучал слабо и неуверенно.

— Потому что она тебе нравится, вот почему!

— Гхе! — Сакамото сделал несколько шагов назад.

Лицо Кобаяши стало ярко-красным, а губы медленно двигались, но она не издала ни единого звука. Теперь всё внимание окружающих было приковано к школьном двору.

— Д-да кому вообще нужна эта уродина! — отчаянно крикнул Сакамото.

В уголках глаз Кобаяши появились слёзы, а выражение лица Юзуки стало по-настоящему кровожадным.

— Быстро извинись перед Коё-чан.

— А?! Почему я долж… Ай!

Юзуки схватила нос Сакамото своей правой рукой и резко крутанула в сторону. Я получил наглядный урок о том, почему не следует злить пианиста. Сакамото завизжал и резко дернулся, всеми силами пытаясь избавиться от хвата Юзуки. Мне даже показалось, что в какой-то момент он оторвался от земли.

— Потому что ты мальчик, наверное?!

Вскоре на суматоху подоспел учитель, и мы так и не узнали, что ещё Юзуки могла сотворить с Сакамото.

— Игараши-сан пугает… — вздрогнул Симидзу.

После этого инцидента я перестал воспринимать её как элегантную принцессу. С этого момента она была для меня в равной степени «гениальной пианисткой» и «амазонкой».

7

После школы, в назначенное время, я пришел в музыкальный класс.

Из-за двери до меня доносились прекрасные ноты. Мощные и нежные одновременно, их звучание приобретало какой-то странный окрас, когда я подумал о том, что их порождают те же пальцы, которые держали Сакамото за нос.

Юзуки не заметила, как я вошел в класс.

Я придвинул к ней свой стул и начал наблюдать за её игрой. Глаза Юзуки были почти полностью закрыты, как будто она была погружена в молитву. Её лицо было слегка напряжено, и мне показалось, что она внимательно вслушивается в каждую ноту, которую издавал инструмент. Юзуки определённо вкладывала в своё исполнение всю душу.

Когда она закончила, я чуть не забыл, что нужно поаплодировать.

Она резко отпрыгнула:

— Не появляйся возле меня так внезапно!

— Я подумал, что будет некрасиво прерывать тебя.

— Мм… — промычала она.

Она выглядела настолько хрупкой, что мне стало интересно, какая из личностей ближе к её истинной натуре – «амазонка» или «принцесса».

Юзуки закрыла крышку пианино и резко встала.

— Пошли.

— Куда? — удивился я.

— Ко мне домой.

Юзуки без раздумий потянула меня за собой, хотя моя голова всё ещё была наклонена под углом в 15 градусов, пытаясь поспевать за стремительным развитием событий.

Мы отошли от школы примерно на три минуты, прежде чем она снова заговорила.

— Сегодня были кое-какие проблемы, и я всё никак не могу сосредоточиться…

— Разве? Мне показалось, ты сегодня неплохо справилась, — ответил я, воспроизводя в голове образ Юзуки и Сакамото на спортплощадке.

— Ты видел?! — она скорчила гримасу, как будто была расстроена этим фактом. — Я ненавижу таких придурков. От них вечно одни неприятности.

— Я думаю, каждый человек – ходячий мешок с неприятностями.

Она посмотрела на меня, словно спрашивая, всё ли у меня в порядке с головой.

Я сказал что-то не то?..

Стоял замечательный день. Новый жилой квартал «Сакураношита» выглядел свежим и ухоженным. Повсюду цвели фиалки, азалии, сирень и другие весенние цветы.

Юзуки сказала, что мы уже близко, когда я вдруг услышал собачий лай. Она простонала и быстро поменялась со мной местами. Теперь Юзуки шла по левую руку от меня, и я инстинктивно посмотрел направо. Золотистый ретривер прижался к забору и лаял, его поводок тянулся к конуре через весь двор. Он лаял на Юзуки, дико виляя хвостом.

— Ты ему не нравишься?

— Да нет, наоборот. Он так меня любит, что писает на меня каждый раз, когда я прохожу мимо.

В момент, когда мы прошли рядом с собакой, она прижалась ко мне, отчего моё сердце забилось быстрее.

______________________________________

Над главой работали:

Перевод – RedBay

Редакт – Grinch

Бета – chumba

Спасибо, что читаете!

______________________________________

[1] В этом контексте имеется в виду не год обучения, а разные параллельные классы, по типу 1-А, 1-Б, 1-В.

[2] Я пробовал нагуглить эти категории, но не нашел чёткого ответа. Скорее всего, категория «А» означает детей в возрасте до 10 лет.