4

Конец июля. Утром состоялась школьная церемония в честь окончания семестра, поэтому вторая половина дня была свободной.

Я неспешно прогуливался по территории школы. В мои уши проникали звуки репетиции духового оркестра, но я не обращал на это внимания, поскольку думал о Юзуки. Мне было интересно, где она сейчас и чем занимается.

Я завернул за угол школы.

— О.

Там стояла Юзуки, облокотившись о стену.

— П-привет, давно не виделись. Извини на беспокойство, — застигнутый врасплох внезапной встречей, я неуверенно поздоровался и продолжил идти.

— Стой, — она схватила меня за подол пиджака. — Ты куда? Давай поговорим.

Она потащила меня за собой. Мы были давно знакомы, но что-то в её обычных действиях казалось новым, непривычным. Я не удержался и посмотрел на её профиль. Он всегда была такой красивой?..

— Как дела?

— Нормально, — спешно ответил я.

— Ты хорошо питаешься? — к моему удивлению, она задала вопрос, который чаще можно услышать от мамы, нежели от подруги.

— А ты? Я слышал, у тебя сейчас довольно плотный график.

На лице Юзуки появилась озорная улыбка.

— Тебе нужно быть лет на десять старше, чтобы беспокоиться обо мне, Якумо-кун, — сказала она, наклонившись в мою сторону.

— Как это понимать…

Я сделал вид, что раздражён, и отвернулся, но моей настоящей целью было скрыть свои покрасневшие щёки. Я ничего не мог поделать, когда она была настолько близко.

Наступила тишина.

— Юзуки, ты встречаешься с Роппонги-сэмпаем?

Она злодейски рассмеялась.

— А что, тебе интересно?

— Да нет, просто Аида постоянно об этом треплется.

— Врунишка.

Перед нами колыхался причудливый трафарет из теней стоящих впереди деревьев.

По какой-то причине Юзуки выглядела очень довольной.

— Завтра ведь начинаются летние каникулы, так? — наступила напряжённая пауза. — У тебя будет время? Я хотела попросить кое о чём.

— Попросить?

— Да. Приходи ко мне завтра.

5

На следующий день я пришёл к Юзуки в гости. В момент, когда я нажимал на дверной звонок, моё сердце было готово выскочить из груди.

Дверь моментально открылась. Юзуки улыбнулась и впустила меня внутрь. Прошел год с тех пор, как я был в доме Игараши, его запах навевал воспоминания.

Углубившись в свои мысли, я столкнулся с человеком, которого меньше всего ожидал здесь увидеть. На другом конце комнаты сидел её менеджер. Его выражение лица говорило, что здесь он чувствует себя как рыба в воде.

При виде меня его рот дёрнулся.

— Привет, давно не виделись, Якумо-кун.

Юзуки непринуждённо улыбнулась. По её лицу я догадался, что в этот день у неё не было иного выхода, кроме как остаться наедине с Ходзё, и она, набравшись смелости, решила пригласить меня.

Скопировав его фальшивую улыбку, я уселся на диван.

— Давайте сделаем памятную фотографию, — предложил он.

Я не мог взять в толк, памяти чего должно быть посвящено это фото, но Ходзё уже начал делать снимки один за другим. Скорее всего, потом он вырежет меня со всех кадров.

Поболтав о том и о сём, мы решили съесть торт с клубничным топпингом, который принёс Ходзё. Клубники на торте было ровно две штуки, что вряд ли было простым совпадением.

— Вот, Якумо-кун, возьми клубнику, — предложила Юзуки.

Боковым зрением я уловил усмешку на лице Ходзё.

— Можешь взять мою, Юзуки-чан, — сказал он.

— Я сейчас не хочу есть клубнику, поэтому отдала свою Якумо-куну.

— Я тоже не в настроении, возьми, Юзуки-чан.

— Хм, тогда Якумо-куну придётся позаботиться и об этом тоже.

Мой тонкий, несимметричный кусочек торта теперь был увенчан сразу двумя ягодами. При виде ошарашенного лица Ходзё мне было невероятно трудно подавить смех. «Верни мне клубнику!», — так и кричало оно.

«Верни мне мою клубнику!!!»

Ходзё внезапно поднялся и включил CD-плеер, установленный в другой комнате. Юзуки закатила глаза. Несколько секунд спустя заиграло её выступление. Ходзё усмехнулся, принял довольную позу и начал изо всех сил нахвалить игру Юзуки.

Она покраснела. Ходзё заметил это и усилил свой пыл, не понимая, что она покраснела от злости, а не от смущения. Я увидел, что она может взорваться в любой момент, и, сделав вид, что мне нужно в туалет, осторожно пробрался в гостиную. В перерыве между композициями я заменил диск на другой, и вернулся обратно.

Юзуки уже была на пределе. Мне стало интересно, что такого вытворил Ходзё, пока меня не было.

В этот момент заиграл подменённый диск.

Выражение лица Юзуки мгновенно расслабилось. Я бросил на неё многозначительный взгляд, и мы дружно захихикали. Ходзё ничего не заметил и продолжал сыпать комплиментами в адрес Юзуки. В какой-то момент Юзуки сорвалась на смех. Она быстро прикрыла рот, но Ходзё не понял, в чём было дело, и удвоил свои похвалы.

— Только она может так выступать!

Изо всех сил стараясь не рассмеяться, я поддерживал видимости разговора.

— Да, вы совершенно правы.

Каждый раз, когда Ходзё говорил какую-то чепуху, возникало ощущение, что мы являемся соучастниками какого-то странного, милого преступления.

В этот момент мизинцы моей правой руки и левой руки Юзуки переплелись под столом. Было сложно сказать, случайно это произошло или нет, но нам не было никакого дела.

Я не отстранялся, она тоже. Мы не делали попыток взяться за руки, но и не отпускали мизинцы друг друга.

Я молча поблагодарил пианистку за её прекрасное исполнение вместо Юзуки. Спасибо вам, Марта Аргерих[1].

6

После этого визита, мы снова сблизились.

Иногда я приходил к Юзуки, иногда она приходила ко мне. Но, как и раньше, она не играла при мне на фортепиано.

В августе мы договорились пойти на местный летний фестиваль – Умунэ, местом празднования которого была площадь у станции Корияма.

Входная дверь дома Игараши открылась, и из неё показалась Юзуки. Она была одета в юкату из тёмно-синей ткани с цветочным узором «Карликовый ирис». Её пояс оби был ярко-красным, волосы – собраны в пучок, украшенный заколками с белыми цветами.

Когда она вышла на улицу, темнота вокруг расступилась.

— Мне идёт? — улыбнувшись, спросила Юзуки.

Она покрутилась передо мной, чтобы я мог получше рассмотреть её наряд. Деревянные сандалии щёлкали по бетону. От Юзуки исходил приятный мягкий запах. Я был слишком ошеломлён, чтобы сформировать мнение на счёт её внешнего вида.

Затем у входа появился Соскэ-сан. Я замер. Во время нашей прошлой встречи я едва не разбил окно в их доме.

— Я отвезу вас на станцию, — сказав он и плавно прошёл мимо меня.

Всё ещё в замешательстве, я последовал за ним и Юзуки, и в конце неловко устроился в салоне BMW. Машина тронулась с места, окружавшие нас стены и живые изгороди пришли в движение в вечернем полумраке.

Я не знал, что делать, и ушел в себя. Юзуки тоже не издавала ни единого звука.

— Рад, что мы снова встретились, Якумо-кун. Юзуки часто о тебе рассказывала, — первым, кто нарушил молчание, был Соскэ-сан.

— Я тоже рад встрече… — ответил я, не отводя глаз от Юзуки, которая была увлечена миром за окном.

— Я слышал, ты вступил в бейсбольный клуб.

Я решил поддержать разговор, раз уж он сам поднял эту тему. В моих словах периодически мелькали упоминания о Роппонги-сэмпае, но, похоже, Юзуки не было до них никакого дела.

— Соскэ-сан, а в какой кружок вы ходили, когда учились в школе?

— Для пианистов нет отдельного клуба, так что я играл в одиночестве. После школы я поступил в музыкальный колледж, встретил Ранко, и… Вот. И внешностью, и талантом Юзуки вышла в мать, так что иногда я просто не ума не приложу, что в ней есть от меня… — с горечью сказал он.

— Доброта? — предложил я.

Мои слова удивили его. Наши глаза встретились в зеркале заднего вида. Они были наполнены радостью, но то был лишь один короткий миг.

— Во мне её не так много, как ты думаешь, — вздохнул он.

— Ты хороший человек, папа, — сказала Юзуки, всё ещё глядя в окно.

Губы Соскэ-сана приоткрылись, но он тут же сжал их и сосредоточился на дороге. Даже находясь в одной машине, они не могли найти общий язык, будто ехали по разным полосам.

В моей памяти всплыло слово «неустойка», значение которого Юзуки объяснила мне когда-то давно. Оно прочно засело в моей памяти, как идеально белая ракушка на грязном пляже.

______________________________________

Над главой для вас работал RedBay.

Спасибо, что читаете!

______________________________________

[1] Марта Аргерих (род. 1941) – аргентинская пианистка.