8

В начале ноября, когда уже отчётливо ощущалось дыхание зимних холодов, Симидзу наконец-то выписали из больницы. К тому моменту JoJo's Bizarre Adventure достиг 63 тома – конца пятой части.

Симидзу теперь посещал реабилитационные курсы, где ему предстояло привыкнуть к своему протезу, чтобы вернуться к привычной жизни.

— Разве протезы ног не дорогие? — спросил я.

— Не очень. Я получил справку о физической инвалидности, так что мне придётся заплатить лишь 30% за временный протез, и 10% – за настоящий. Кроме того, я получил 50 миллионов йен компенсации.

Пятьдесят миллионов в обмен на ногу. Я так и не смог определиться, стоит оно того или нет. Через окно тренировочной комнаты я наблюдал за тем, как Симидзу, сцепив зубы, учится носить временный протез. После длительного пребывания в больнице его мышцы пришли в плачевное состояние, из-за чего даже простые движения давались ему с трудом. Наступит ли вообще тот день, когда он снова сможет бегать?

Во время зимних каникул до меня дошли новости о Юзуки. Один из студентов Миланской консерватории выложил в Facebook фото, на котором были запечатлены только они вдвоём, на фоне какой-то европейской площади. Парень был красивым, высоким, голубоглазым блондином. Наверняка он перспективный пианист. Для меня оказалось неожиданностью, что в реальном мире существуют такие люди, которые будто сошли с обложки модного журнала… И тут я почувствовал укол. Если он хотел заполучить Юзуки, мне было нечего ему противопоставить.

Сама Юзуки ничего мне не рассказывала, так что подобный инсайд был для меня откровением.

Может, просто написать ей? Мы не общались с тех самых пор, как она уехала.

«Сколько лет, сколько зим»? Нет-нет, только не это. Слишком навязчиво, слишком клишировано, такое сообщение лишь доставит ей неудобств. Я отложил телефон и решил послушать её последнее выступление.

Игра Юзуки становилась всё более изысканной.

Я ненавидел себя за то, что не могу измениться.

9

— Так дальше продолжаться не может, — сказал однажды Симидзу.

Я оторвал голову от книги и вопросительно посмотрел на него.

Была середина февраля, темнота ночи была готова сменить собой короткие сумерки. Из-за аварии нос Симидзу оказался искривлён, но его взгляд был серьёзным, как никогда.

Он повторил ещё раз, более строго:

— Яччан… Ты не можешь и дальше так себя вести.

Я был поражен его необычайно настойчивым тоном. Прежде он всегда улыбался. Я никогда не видел его настолько суровым и мрачным.

— О ч-чём вообще речь?

— В июле я попал в аварию и потерял ногу, а в ноябре меня уже выписали из больницы. После трёх месяцев тренировок я научился ходить с временным протезом. Я как будто потерял ногу, а потом отрастил её заново. Столько времени прошло…

— Отрастил ногу заново…

Я посмотрел на тома JoJo's Bizarre Adventure, разложенные у моей кровати. С момента аварии прошло достаточно времени, чтобы мы перечитали все работы Хирохико Араки за последние 20 лет.

— Я вернусь в школу с новой ногой. Я вернусь в клуб и буду тренироваться, чтобы поехать на Косиэн. С этой ногой я сделаю хоум-ран. А что на счёт тебя?

Я мог только позавидовать его настрою.

— На счёт меня… Да ничего…

— Яччан, ты можешь гораздо больше, чем тебе кажется. К чему бы ты ни стремился, тебе всегда это удавалось, верно? Но если у тебя нет цели, ты не сможешь чего-либо добиться.

Я был в растерянности. Если Симидзу, который обычно был самим воплощением лёгкости и непринуждённости, сказал, что я должен измениться, это многое говорило о моём нынешнем состоянии.

— Хорошо… Но что, по-твоему, я должен делать?

— Почему бы тебе не написать роман? — ответил он без промедления.

— Роман?.. — я наклонил голову. — Почему роман?

— Лучше скажи, почему ты до сих пор хотя бы не попытался? Ты прочитал гору книг, твой отец – писатель, и сам ты тоже талантлив.

— Нет-нет-нет, — я горячо замахал головой. — Одно дело – читать, и совсем другое – писать самому.

— Я точно знаю, что у тебя есть талант.

— Откуда?

— Ты разве не помнишь? Именно твоё сочинение вдохновило меня поехать на Косиэн.

Симидзу перешёл к рассказу о событиях, которые произошли в первом классе начальной школы. Родители заставили его вступить в бейсбольный клуб, но ему вообще не нравилось заниматься спортом. Каждая тренировка была для Симидзу пыткой, пока он не услышал сочинение, которое я прочитал вслух на родительском собрании. Оно называлось «Белый паук».

Кажется, в нём я писал как раз о Симидзу. О том, как он стоит на позиции бэттера, бьет битой по мячу и бежит, в то время как отбитый мяч взмывает вверх, как облако, как свободная птица. Я писал о его раскатистом смехе при каждом отбитом мяче и о своём восхищении им.

— Именно тогда бейсбол начал приносить мне удовольствие. Благодаря тебе, Яччан.

У меня почти не осталось воспоминаний о том дне. Кажется, я получил похвалу от учителя, Симидзу улыбнулся, а мама захлопала в ладоши.

— Ты такой же, как твой папа, — сказала она. В тот момент для меня эти слова были как бальзам на душу.

Возможно, именно тогда мы с Симидзу и начали сближаться.

От выступивших слёз у нас обоих заблестели глаза. То было счастливое воспоминание.

— Я ещё попросил у тебя рассказ и вставил в рамку. Он до сих пор висит в моей комнате.

— Я не знал…

Только сейчас до меня дошло, что своё «Ва-ха-ха-ха-ха!» он взял из моего сочинения.

— Я стал тем, кто я есть, благодаря твоему сочинению. Может, я и лишился ноги, но это ещё не конец. Ты удивительный человек. Прошу, поверь мне, и напиши для меня роман… Хорошо?

Он улыбнулся счастливой детской улыбкой, той самой, которая была у него в тот день много лет назад.

10

Я начал писать роман.

Ничего сложного: я открыл WORD и набрал несколько предложений. Но они не превратились в рассказ. Я продолжал пробовать и ошибаться, словно был чешуйчатым насекомым с амнезией, которое забыло, как двигаться.

Почему, впитав огромное количество историй, я не могу выдать ничего толкового?

Почему в моей голове так пусто? Меня поглотили сомнения.

За весь месяц я не смог написать ни единого рассказа. Однако, когда мне удалось перебороть боль, идеи начали литься в мою голову бесконечным потоком. Возможно, этот процесс напоминал кипение воды: ей требуется время, чтобы нагреться, но, когда появляется пар – его уже так просто не остановить. Мне оставалось только ждать, пока моя невидимая вода закипит.

Лишь затем, чтобы обнаружить, какую халтуру из себя представляет моя писанина. Несколько лет подряд я искал и читал первоклассные рассказы, благодаря чему у меня появилось неплохое чувство литературного стиля. Глаза, прежде безжалостно критиковавшие чужие труды, теперь обратились к моей собственной работе. Зрелище было не из приятных. Как говорится, что посеешь, то и пожнёшь. Но всё же я верил Симидзу и продолжал двигаться вперёд.

Я ощутил на себе, что значит вкладывать в историю собственную душу. Меня часто тошнило от того, насколько плох был мой рассказ, равно как и от чрезмерной концентрации.

Что, чёрт возьми, происходит с моим организмом?

Идиотизм. Зачем вообще нужно существо, которое тошнит от собственной писанины? Существует ли во всей Вселенной что-то более нелепое?

Когда пришёл апрель, я бросил писать. И тут мне в голову пришла мысль наведаться в академию «Сэйко».

Окинув взглядом бейсбольное поле, я обнаружил, что вся команда уже тренируется. Без Симидзу. Он тоже занимался, но в стороне от общей группы, молча делая растяжку. Его движения выглядели немного странно. Тонкая нога-протез казалась совершенно непропорциональной по сравнению с настоящей, правой ногой.

Симидзу взмахнул битой. Из-за смещённого центра тяжести он не мог встать в правильную стойку, как бы сильно не пытался. Симидзу скрипел зубами, его лицо было залито потом, словно он попал под ливень.

Симидзу не шутил. Он действительно собирается поехать на Косиэн.

От этой мысли мне стало тепло на сердце. Да, в этом весь он.

«Сейчас не время для нытья», — укорил я себя. Симидзу потерял ногу, но всё равно старается изо всех сил, чтобы поехать на Косиэн.

Какое у меня есть право сдаваться?

И я снова сел за свой паршивый роман.

11

Я закончил его в мае.

Каким бы хорошим или плохим ни был мой роман, я был очень счастлив, что мне удалось дописать его до конца. Я буквально парил в своей комнате. У меня появилось чувство, что он обязательно окажется шедевром. Но что мне с ним делать?

После долгих раздумий, я решил опубликовать его на обозрение самых суровых критиков, которых только можно найти во всём мире. То есть выложить в Сеть.

Результат получился во многом непредвиденным. «Я ничего не понял», — именно таким оказалось большинство комментариев. Поток сюжета был неясен, читателю не удавалось эмоционально включиться в повествование. Некоторые части были написаны мастерски, другие – до смешного нелепо, и так далее.

Как и сказала Юзуки, похоже, я чувствую и вижу мир несколько иначе, чем обычные люди. Я как будто читаю и пишу романы на другой частоте. Это значит, что мои рассказы никто не будет читать, а если и будет – я всё равно не смогу ничего донести…

Я расстроился, завернулся в футон и пролежал так весь день. Ко мне пришло осознание разницы между мной и Юзуки. Её игра достигла сердец сотен миллионов человек. Я же не смог достучаться ни до кого.

Я вылез из-под одеяла и начал смотреть фильмы. Я посмотрел несколько известных картин, которые можно назвать шедеврами, и принялся анализировать. Я читал комментарии обычных людей. Как они смотрели тот или иной фильм? Что они увидели? Чего они не увидели? Как они относятся к картине в целом? Я пытался узнать все эти вещи. Это было похоже на чтение руководства по становлению нормальным человеком. Иронично: дефектный человек учится тому, чтобы быть как все.

Но я продолжал молиться. Людям оказались не интересны пушки. Значит, я должен завернуть их в цветы, как это делали мастера до меня. Я всю жизнь собирал цветы, пора начать их использовать.

12

Лето пролетело незаметно.

Пока большинство моих одноклассников было заняты на летних подготовительных занятиях, я смотрел фильмы, читал романы и продолжал свой бессмысленный цикл написания и выбрасывания историй. В моём романе так и не появилось ни одного предложения. Я думал, что чётко определился с тем, какую историю хочу написать, но, стоило мне набрать несколько абзацев, как меня начинали терзать сомнения. Я буквально мог слышать шёпот невидимых критиков в своей голове.

В финале отборочных на Косиэн по префектуре Фукусима академия «Сэйко» обыграла «Ничидай Тохоку» и прошла на основное соревнование.

Симидзу упорно тренировался, и его усилия определённо давали свои плоды. Тем не менее, в том матче он был лишь наблюдателем. Его товарищи по команде отлично справлялись, и, в целом, было логично не выпускать Симидзу на поле: для одноногого игрока уровень давления в таком важном матче мог оказаться непосильным. Со смешанными чувствами я тайком наблюдал за Симидзу, который поддерживал своих товарищей со скамьи запасных.

19 августа академия «Сэйко» встречалась с «Саки-Нагасэй» на стадионе Косиэн.

Вместе с друзьями по бейсбольной команде из средней школы, мы отправились на арену, чтобы посмотреть матч вживую. Был прекрасный, жаркий солнечный день. Температура воздуха достигала 30 градусов Цельсия. Академия «Сэйко» победила со счётом 4:2, но мы не разделяли общей радости.

Симидзу так и не выпустили на поле. Мы остановились в отеле поблизости и коротали время без всякой цели. Почти как в школьной поездке.

— Чем ты сейчас занимаешься?

— Пишу роман.

— Ух ты, правда?! И о чём он?

— Я ещё не написал ни единой строчки.

— Разве это можно назвать словом «пишу»…

— Я ничего не написал, но я пишу.

На меня устремилось множество непонимающих взглядов. Я и сам не мог толком объяснить своё состояние.

21 августа академия «Сэйко» играла против школы «Оуми».

Это был ещё один жаркий летний день. Игра проходила в напряжённой борьбе. Ни одна из команд не смогла выйти вперёд до конца пятого иннинга, а в шестом иннинге Оуми счёт открыли. В 7 и 8 иннингах никому не удалось заработать ни единого очка, а в девятом, после успешной игры в защите, академия «Сэйко» сумела забить два мяча и вырвала победу. Эмоции зашкаливали, учитывая, насколько нервным и равным был матч.

Однако это снова была победа без Симидзу.

13

22 августа академия «Сэйко» играла против «Нихон Бунри»

Ещё один солнечный день, но температура воздуха была заметно ниже.

На контрасте с приятной погодой, игра выдалась оказалась тяжёлой. «Нихон Бунри» заработали по одному безответному очку в первом и втором иннингах. Затем, вплоть до конца шестого иннинга, никому не удалось отличиться, но уже в конце седьмого иннинга «Нихон Бунри» реализовали ран и повели 3:0. Восьмой иннинг оказался сухим, а в начале девятого «Нихон Бунри» забили ещё два мяча и поставили точку в игре. Табло показывало 5:0.

Академия «Сэйко» никак не могла переломить ход игры в конце девятого иннинга. Первый бэттер отбил флайбол, а второй – уайлд-питч. Два аута в мгновение ока.

Сидя на трибунах, мы схватились за головы. Всё было конечно.

Последняя игра Симидзу на Косиэне подошла к концу.

А затем… Это случилось.

— Замена бэттера… Номер 13… Кентаро Симидзу, — объявил диктор.

В последний момент тренер дал Симидзу шанс.

— Симидзу!

— Симидзу!!!

Мы подняли руки и закричали.

Даже с такого расстояния его нога выглядела непропорционально тонкой. В этом году на Косиэне Симидзу обратил на себя внимание, и многие знали о нём, как о бэттере с протезом.

Он занял позицию, взглянул на небо и глубоко вздохнул. Люди не могли этого знать, но даже просто стоять на месте было для него большим достижением. Я был в курсе лишь потому, что своими глазами видел, насколько упорно он трудился ради этого момента.

Он приготовил биту, весело раскачивая своим телом, вперёд и назад.

У меня на глазах выступили слёзы.

Он любил бейсбол. Он получил шанс исполнить свою мечту. Он обязательно заработает хоум-ран.

Питчер бросил мяч. «Тун!», — мяч полетел высоко вверх. Публика оживилась. Несмотря на то, что это был фол, замах получился великолепным.

Вторая подача. Он отбил летящий по низкой траектории мяч во внутренний угол. Замах Симидзу выглядел дико, но движения были неестественными. Скорее всего, с протезом не так-то просто отбить низкую подачу.

Третья подача. Задыхаясь, мы скандировали его имя. Рука кэтчера заняла то же место, что и в прошлый раз.

— Бей!!!

И Симидзу ударил. Безупречный замах, словно он прочитал движение питчера и предугадал траекторию мяча. Бита встретилась с низким мячом в идеальной позиции и…

Дзынь!

Мяч взмыл высоко в небо и вскоре превратился в крошечное облачко на голубом фоне.

Толпа неистово закричала.

— Ран! Хоум-ран! — вопили мы.

— Ва-ха-ха-ха-ха! — Смеющийся Демон с улыбкой на лице обходил базы стадиона Косиэн.

Я не сомневался, что это будет хоум-ран. Если Симидзу смеялся, я знал, что хоум-ран гарантирован.

Так и произошло: мяч вылетел на трибуны и ликование болельщиков ударной волной накрыло весь стадион. Все до единого аплодировали бэттеру с протезом.

— Видели?! Вы видели?! — крикнул Симидзу и ещё раз оглушительно взревёл.

На третьей базе смех обратился слезами. Мы тоже плакали, не в силах сдержаться. Пока он продолжал свой забег, все мы стояли, размахивая кулаками, и выкрикивали имя Симидзу сквозь рыдания.

Я сел, закрыл лицо руками и закричал.

У меня просто не было сил стоять на ногах.

«Спасибо тебе», — продолжал мысленно повторять я.

Спасибо, Симидзу.

Я закончу свой роман.

________________________________________

Над главой для вас работал RedBay.

Спасибо, что читаете!