4

Наступило лето, но мне не становилось лучше. Симидзу переживал обо мне, но я всё равно никак не мог объяснить ему причины своего недомогания.

Утечка радиации с Фукусимской АЭС стала проблемой национального масштаба. Каждый день в новостях рассказывали о фермерах, которые покончили с собой, лишившись урожая, о детях, над которыми издевались в пунктах эвакуации и так далее. Особую популярность приобрело выражение «репутационный ущерб»: любой продукт из Фукусимы теперь виделся людям радиоактивным, даже несмотря на наличие маркировки, говорящей, что это не так. Экономика префектуры пришла в упадок, а правда и ложь смешались друг с другом, создавая причудливый коктейль из фактов и домыслов.

Я снова начал собирать цветы. Правда, на этот раз «пустое место» было чересчур большим: слишком много разрушенных судеб, слишком много погибших. Сколько бы цветов я ни собирал, их всегда было мало.

Отчаявшись, я сбежал в мир онлайн-игр. В одной из них, к которой я особо пристрастился, с врагов после смерти выпадали «цветки». Я собирал их день и ночь.

Клик, клик, тык, клик… Бесконечная, ритмичная, монотонная задача. Как ни странно, спустя некоторое время боль утихла.

Так я обнаружил, что цветок не обязательно должен быть настоящим, вполне достаточно, если он будет существовать лишь на экране монитора.

Юзуки тяжело переживала последствия землетрясения.

Мы с ней начали гулять по ночам. Она ускользала из дома, а я всегда ждал её в назначенном месте.

Ночь была тихой и спокойной. Конструкции на детской площадке напоминали спящих животных. Вместе с тем, радиация была повсюду и медленно душила префектуру. Радиация… Любопытная штука. Лишённая формы и запаха, её невозможно почувствовать, но она всё равно искажает привычную нам жизнь.

В один день Юзуки была в ярости после того, как прочла в интернете пост некой знаменитости.

В нём говорилось примерно следующее: «Люди, которые всё ещё находятся в Фукусиме – просто лентяи. Уезжайте оттуда немедленно! Разве вы не знаете, как опасна радиация? Если вы хотите заболеть раком щитовидной железы, то хотя бы не втягивайте в это свою семью».

— Он – полный придурок, не способный сопереживать кому-либо! — ругалась она. — Мы, местные, знаем о последствиях радиации лучше кого бы то ни было! Но неужели ты думаешь, что у всех есть деньги на переезд? Кто вообще дал тебе право говорить другим людям, что им делать?! Ты живёшь где-то далеко и совершенно не представляешь, с чем нам приходится сталкиваться каждый божий день! Да ты вообще слышал об эмпатии?!

Следующим, что я увидел, были слёзы на глазах Юзуки. В те дни она часто плакала, отчасти из-за продолжающихся ссор с Ранко-сан.

Я посмотрел на небо. Стояла звёздная ночь, на небосводе висела яркая луна.

Я вздохнул.

— Не думаю, что мы может что-то с этим сделать. Эмпатия – штука сложная, много у кого её просто нет. Думаю, у меня тоже.

— По крайней мере, ты никому этим не вредишь.

Мы сели на берегу реки Абукама. Мне стало интересно, будет ли фейерверк в этом году.

— Правильно ли я делаю, что продолжаю просто играть на пианино? — обеспокоенно спросила она. — Этим нельзя накормить голодного. Я не могу никого спасти или сделать чью-то жизнь проще. Как бы хорошо я ни играла, я не смогу никому помочь…

Как я должен был ответить в такой ситуации? Даже если я скажу, что её игра может кого-то спасти, какой шанс, что она мне поверит?

— Может быть, такой день наступит, — сказал я неопределённо.

— Надеюсь…

В последнее время популярность Юзуки возросла настолько, что её выступления превратились в масштабные лайв-концерты. Наверняка увеличение аудитории и посеяло в ней эти сомнения.

Наступила тяжелая тишина. Звук журчащей реки почему-то казался опустошающим.

— Что ты будешь делать, если я вдруг исчезну, Якумо-кун?

— А?..

Я вопросительно посмотрел на Юзуки. Увидев, что я не собираюсь отвечать, она продолжила.

— Мама сказала, что со следующего года я буду учиться в Италии.

— Так вот из-за чего вы ссоритесь…

Она медленно кивнула и спросила:

— Что скажешь?

— Тебе стоит поехать.

Она удивлённо моргнула, видимо, не ожидая такого ответа.

— Почему?

— Никто не знает, какими могут быть последствия облучения. Если у тебя есть возможность уехать – лучше ей воспользоваться.

— Не надо говорить то же самое, что и мама… — потрясённо сказала она и внезапно прыгнула в реку. С громким плеском она скрылась под водой.

Я ошарашенно уставился перед собой.

Юзуки вынырнула и сразу же вышла из воды. Её длинные волосы были чёрными и мокрыми.

Моё сердце бешено колотилось. В конце концов, я и сам боялся радиации. Река Абукама была полна этой отравы. Каким бы красивым ни был пейзаж, в моём сознании на нём стояла пометка «РАДИОАКТИВНО».

— На хрен радиацию, — сверкнула глазами Юзуки. — Я родилась здесь. Я здесь выросла, пила эту воду и ела пищу этой земли. Я не уйду отсюда вот так запросто! Как я могу говорить кому-то остаться, если сама сбегу?! Я не брошу Фукусиму!

В её глазах блестели слёзы. Даже сейчас я не в состоянии понять её горячую любовь к родине. Это эмоция, которой я был напрочь лишён. Я никогда не считал это место родным домом и не испытывал к нему особой привязанности.

И дело здесь определённо во мне, а не в самой префектуре.

«Невозмутимость» и «Безразличие» – это, в сущности, очень разные вещи.

Юзуки обычно была невозмутимой, и никогда – безразличной. Мне же, напротив, не были свойственны невозмутимость и спокойствие, зато безразличия – хоть отбавляй. Ни школа, ни семья, ни родной город – ничто из этого не цепляло моё сердце по-настоящему.

Я остался здесь лишь потому, что мне было некуда идти. В этом плане я мало чем отличался от волоса, застрявшего в водостоке – запутавшийся, направляемый потоком воды, но лишённый возможности деться куда-либо.

И всё же, в наших жизнях было что-то, полученное от родины. В отличие от меня, Юзуки сумела заметить и оценить это.

Мне стало… Стыдно. Я попытался оправдать себя:

— Юзуки, ты никого не бросаешь. Ты едешь в Италию, где будешь брать уроки у лучших учителей, чтобы потом вернуться сюда и рассказывать всем свои истории, играя на фортепиано. Вот почему тебе лучше поехать.

Она ненадолго замолчала, а потом задала мне вопрос голосом, похожим на пузырь, поднимающийся со дна моря:

— …А ты?

— Я?

— Ты ведь без меня не справишься. Ты как золотая рыбка с фестиваля: если я уеду, будешь опять умирать с голоду в своей квартире.

Я задумался. Действительно ли она настолько обо мне переживает, чтобы остаться, если я скажу, что не могу жить без неё?

С другой стороны, кто я такой, чтобы её ограничивать? Моя легковесная, беспечная душа ни за что не сможет удержать её страстного порыва. Земля удерживает Луну благодаря своему весу, но где мне взять вес, достаточный для того, чтобы удерживать Юзуки?

— Я ведь уже не ребёнок. Со мной всё будет хорошо.

Она отвернулась от меня, прикусив губу. Вновь подойдя к берегу, она вытерла слёзы, наклонилась и зачерпнула немного воды.

— Понятно. Прощай.

Юзуки медленно прошла мимо меня навстречу темноте.

Не в силах сопротивляться, я окликнул её – возможно, в последний раз.

— Юзуки, — она остановилась. Я не мог найти подходящие слова. — Береги себя.

Она на мгновение оглянулась, но затем снова продолжила неуверенно идти вперёд. Её белая фигура растворилась во тьме.

Бросив последний взгляд на её мокрые следы на дороге, я пошёл в противоположную сторону. Домой.

5

В ноябре вышел новый диск Юзуки. Фотография на обложке бесила её до невозможности.

Фото было сделано в ту самую летнюю ночь, когда она, плача, нырнула в реку Абукама. Освещение и композиция были подобраны идеально. Юзуки слегка светилась, белая, как луна, а река была прозрачной и отражала звёзды подобно зеркалу.

Снимок мастерски передавал её эмоции в тот момент.

Надпись на диске гласила: «ПЕЧАЛЬ», с подзаголовком «Молитва за разрушенную родину». Его раскупали, как горячие пирожки. Помимо качественного исполнения, сенсацией стал тот факт, что Юзуки была из родом Фукусимы, которая больше всего пострадала от катастрофы.

Собрав все паззлы, стало очевидно, что виновником был Такаси Ходзё.

Юзуки уловила момент, когда он пришёл к ним в гости, и сразу же набросилась на него.

— Это просто совпадение, — оправдывался Ходзё. — Мне не спалось, и я вышел на прогулку. Когда я увидел Юзуки-чан в реке, то не смог удержаться и сфотографировал её. Можно сказать, кадр сам упал мне в руки.

— Но с чьего разрешения ты поместил его на обложку!!!

— С моего, — вмешалась Ранко-сан. — Глупо упускать такой шанс. Ты ведь знаешь, что диск с этой обложкой уже продаётся за границей? Это наш международный дебют.

Голова Юзуки дёрнулась от чистой ненависти.

— Ты ведьма!!!

Забыв взять зонт, она вылетела из дома навстречу дождливой улице. Местом назначения была моя квартира. Это был её первый визит с той летней ночи, когда между нами будто началась холодная война.

Я сразу понял, что она была чем-то ужасно расстроена.

Не придумав ничего лучше, я протянул ей полотенце.

— Оно уже не впитывает воду! — пожаловалась она между всхлипываниями.

Я дал ей ещё одно.

Юзуки приняла душ и переоделась в мою одежду. Всё это время она непрерывно рыдала, извиняясь перед всеми на свете: перед пострадавшими от цунами, перед пианистами – за то, что опозорила индустрию, а также за рекламный трюк, невольной участницей которого стала.

— Меня ведь даже здесь не было, когда произошло землетрясение… Оно меня почти не затронуло… Но этот диск выставил всё так, будто я здесь главная жертва… Это несправедливо!.. Бесчисленное множество людей потеряли свои дома, жизни и семьи… А я наживаюсь на них!!!

В то же время, я тихо просматривал отзывы к диску. Каким бы хорошим ни был продукт, всегда найдутся люди, которым он не понравится. Этого я боялся больше всего: вдруг Юзуки наткнётся именно на эти отзывы?

На удивление, все отзывы о «ПЕЧАЛИ» были очень хорошими.

Я подумал, что это немного её утешит и показал Юзуки некоторые из них, но она только сильнее разрыдалась.

В конце концов, я взял с полки диск Киёко Танаки и вставил в проигрыватель. Заиграла красивая мелодия фортепиано…

— Уа-а-а-а!.. Киёко-сэнсэй!!! Что мне делать… Киёко-сэнсэй!!!

Что бы я ни делал, её рыдания становились всё громче.

К слову, Киёко Танака не была «сэнсэем» для Юзуки в буквальном смысле. Она скончалась 26 февраля 1996 года, и, по иронии судьбы, 3 марта следующего года родилась Юзуки. Тем не менее, слушая записи Киёко Танаки, Юзуки настолько прониклась к ней уважением, что называла её не иначе, как «сэнсэем».

Их отношения были крайне поэтичными.

В конце концов, рояль усыпил Юзуки, которая уже устала от слёз – горьких, но чистых, как игра Киёко Танаки.

______________________________________

Над главой для вас работал RedBay.

Спасибо, что читаете!