«Где…?»

Когда девушка проснулась, она обнаружила себя в незнакомой комнате.

Белые стены, окна, затянутые бледно-розовыми шторами, антикварный письменный стол и шкаф, сделанные вручную мягкие игрушки…

Комната, вне всяких сомнений, была предназначена для маленькой девочки. Однако на кровати спала Курихара Мисато, восемнадцатилетняя девушка — нет, не так. Она Адель фон Аскам, десяти лет отроду.

Стоп. Что? Я… Курихара Мисато, мне десять лет, и я — старшая дочь семьи Аскам… Н-нет, стоять! Это не так. Что происходит? Моя… моя голова раскалывается…

Девушка, должно быть, потеряла сознание, потому что, когда она снова открыла глаза, боль в голове исчезла, и она всё вспомнила.

—«Ах… Так вот что произошло.»

 Она умерла. Десять лет назад.

* * *

Курихара Мисато родилась в обычной семье. Ее родители были честными и добрыми людьми. Она была старшей из двух дочерей. Младшая сестра, на два года младше, не была идеальной, но она была жизнерадостной девочкой с ярким характером. Сама Мисато была другой: талантливый вундеркинд, превосходящий по способностям остальных детей её возраста.

С самого рождения в ней были видны признаки одаренности.

Она рано начала говорить, а как только встала на ноги, сразу начала ходить — гораздо раньше, чем обычные дети.

Учеба. Спорт. Искусство. Сёги.

В детском саду, в начальной школе — она снова и снова демонстрировала признаки необычайного интеллекта, и с годами все возлагали на Мисато большие надежды. Чересчур большие.

Бабушки, дедушки и другие родственники крутились вокруг нее. «Эта девочка — гений», — заявляли они. — «Однажды она станет знаменитой!»

Часть семьи Мисато когда-то была известна в стране, а часть происходила из знатного рода. Однако к настоящему времени все члены семьи были обычными людьми, выделяющимися лишь своей гордостью. Вскоре между ними началась борьба: каждая сторона хотела назвать Мисато своей наследницей и заявить права на ее интеллект. Бабушки и дедушки соперничали за ее внимание, ставя ее в противовес кузенам — и даже ее собственной сестре — не задумываясь о том, насколько это тяжело для самой девочки.

Раздор распространился по всей семье, и единственным спасением для Мисато было то, что ее родители, не обращая внимания на такие вещи, воспитывали своих детей как можно более нормально. Ее младшая сестра пусть и завидовала вниманию, получаемому Мисато, но, тем не менее, выросла прекрасным и счастливым ребенком.

Однако, хотя дома Мисато находила передышку, в школе она, как и следовало ожидать, выделялась. Ее никогда не травили, но и близких друзей у нее тоже не было. Все относились к ней так, будто она была особенной.

Кроме того, несчастье являлось той областью, где Мисато отнюдь не была «гением».

Когда дело доходило до одиночества, ее одаренность не помогала.

Возможно, если бы она действительно была гением — таким человеком, для которого идеи и инновации ценнее, чем друзья или поддержка, — возможно, тогда ее жизнь была бы немного легче. Но Мисато такой не была.

Во многих отношениях Мисато была совершенно обычной. Она была сообразительной и обладала сильным логическим мышлением. Поскольку она любила читать, она разбиралась во многих вещах. Но помимо этого, она была просто обычной девочкой с высоким IQ и отличными оценками.

Для Мисато жить в окружении таких завышенных ожиданий — всегда считаться кем-то экстраординарным — было мучительно. Все, чего она действительно хотела, — это возможность болтать после школы и восхищаться мальчиками, как ее одноклассницы.

Она была окружена людьми, но в то же время она была совершенно одна.

* * *

Это продолжалось и в старшей школе. У Мисато не было друзей, с которыми можно было бы проводить время, поэтому в свободное время она могла только играть в игры, читать и учиться. Возможно, именно благодаря этому она поступила в самый престижный университет Японии, как все и надеялись.

Затем настал день выпускного. Произнеся безупречную прощальную речь, Мисато оставила школу позади. В университете я смогу жить более свободно, — думала она. — Наконец-то я буду окружена людьми, которые мыслят так же, как я. Но едва она закончила эту мысль…

Большинство людей, идущих по улице, были другими выпускниками, выходящими из школы. Остальные ученики еще не были отпущены.

Эти ученики — нет, бывшие ученики — были опьянены свободой, болтали и дурачились, пока шли. Среди них одна девушка размахивала сумкой, разговаривая с друзьями. Маленькая девочка лет десяти ехала мимо них на велосипеде по краю дороги. Сумка ударила ее, когда она проезжала рядом, и девочка упала с велосипеда на проезжую часть.

Огромный автомобиль мчался прямо к ней. Возможно, водитель отвлекся или не смог среагировать достаточно быстро — какой бы ни была причина, казалось, он не успеет затормозить вовремя.

К тому времени, как Мисато осознала, что происходит, ее тело уже двигалось само по себе, бросаясь на дорогу к маленькой девочке.

Зачем я это делаю? — думала она. — Кто-то стоящий ближе мог бы успеть спасти ее. Почему никто не двинулся? Я не успею…

Никто другой не сделал ни шага; они лишь стояли, уставившись на Мисато. 

—«Эта девушка такая храбрая!»

—«Она спасет ее, правда?»

Как только Мисато подхватила тело девочки и отбросила ее на тротуар, раздался оглушительный визг тормозов. Автомобиль, который только начал тормозить, ударил тело Мисато, сбив ее с ног.

* * *

—«Итак, вы проснулись, мисс Мисато Курихара».

Когда Мисато пришла в себя, она лежала на земле. Рядом стоял молодой человек лет двадцати, смотрящий на нее сверху вниз.

—«М-меня ведь сбила машина, да?..» — пробормотала Мисато, приходя в сознание.

Молодой человек сделал озабоченное лицо и произнес: «Да. И затем Вы погибли».

—«Чт…»

Что за чушь ты несешь? — именно это она хотела сказать, но где-то внутри она чувствовала: его слова имеют смысл. У нее не было никаких шансов выжить после такого происшествия. Кроме того, когда она осмотрелась, то заметила, что все в комнате было белым. Пол, потолок — даже одежда, которую носил молодой человек. Что происходит?

Пока Мисато сидела в замешательстве, молодой человек вежливо объяснил ситуацию.

—«Это место известно среди людей как „Рай“. И, полагаю, если следовать той же логике, меня можно назвать „Богом“. Хотя я не совсем уверен, что это точное описание…»

* * *

Согласно словам молодого человека, ситуация была следующей: 

Мир управляется законами возрастающей энтропии.

Энтропия определяется в термодинамике, статистической механике, теории информации и других областях как мера беспорядка.

В замкнутой системе без внешнего вмешательства энтропия всегда стремится к возрастанию.

Если поставить рядом две соприкасающиеся чашки — одну с горячей водой, а другую с холодной, — они в конечном итоге станут одной температуры. Напротив, если поставить рядом две чашки с теплой водой, они не разделятся на горячую и холодную. Строго говоря, это утверждение нельзя подтвердить в рамках теории, но, как правило, это безопасное предположение.

В основном, природные явления и элементы жизни существуют благодаря изначальному дисбалансу материи и энергии. Если бы все смешалось равномерно, это был бы мир без каких-либо изменений в энергии. Другими словами, это был бы мир, где ничего не меняется: спящий или мертвый мир.

Все в мире стремится к смерти.

Это не работа Дьявола. Это дело рук абсолютного бога, известного как Законы Физики.

Однако была одна вещь, которая противостояла всему этому: жизнь.

Разделяя то, что было смешано, можно создавать объекты, обладающие регулярностью: холодную воду, горячую воду. Это деятельность, которая создает видимость уменьшения энтропии. На самом деле, если взглянуть шире, можно сказать, что все наоборот. Чтобы разделить материю или создать что-то новое, необходимо потреблять энергию — а с этим потреблением приходит увеличение энтропии.

Неудивительно, что, как только жизнь развивается до цивилизации, она зачастую в конечном итоге приходит к упадку. Действительно, реальная вероятность этого значительно превышает теоретическую.

И все же. В этом копошении была определенная красота, и иногда казалось, что Законы Мира обладают собственной волей.

Когда цивилизация достигала опасного уровня, эти Законы вмешивались в Законы Физики — предлагая лишь малейшую передышку в самых серьезных случаях. Законы были тонко продуманы: они давали лишь намеки, посеянные в индивидуальных снах и видениях. Но был и нюанс: почти всегда получатели этих намеков умирали с чрезвычайно высокой частотой. Даже сами Законы не понимали причины этого. Сколько бы это ни изучалось, объяснения найти так не удалось.

Что оставляло только один вопрос: разрушится ли баланс жизни в одно мгновение? Или, быть может, в мире есть воля, которая спасет человечество?

* * *

—«А?» — голова Мисато кружилась. — «Вы говорите, что мои страдания — моя смерть — это все ваша работа?..»

—«Это неверно».

—«Тогда что?!»

—«Тот, кому я помогал, — это маленькая девочка, которую вы спасли. Вы не были вовлечены в этот план. В ваших страданиях виноваты только вы сами».

—«Я сама?..» — Мисато опустилась на колени, упираясь руками в землю. Значит, это была ее судьба с самого начала.

—«Честно говоря, причина, по которой я привел вас сюда, — это чтобы выразить вам свою благодарность».

—«А?..»

—«Несмотря на всю мою бдительность, девочка должна была погибнуть там. Я следил за авариями и болезнями, но каким-то образом это падение произошло — и каким-то образом оказался автомобиль, водитель которого отвлекся на телефон. Мои краткосрочные прогнозы никогда не учитывали такого события! Я до сих пор не понимаю, как это могло произойти.

В тот момент я искал что-то, чтобы защитить девочку, но ничего подходящего не нашлось. Люди вокруг не реагировали ни на что. Почему? Казалось, что смерть этой девочки была предопределена с самого начала, как часть предустановленной гармонии мира.

И тогда, когда я уже собирался сдаться, думая, что все усилия, которые я приложил для подготовки этой девочки, пошли прахом… появились Вы. Вы были так далеко, что я был уверен, что Вы не успеете. Вокруг были люди, которые находились гораздо ближе — у вас не было причин двигаться. Вы полностью выходили за рамки как моего отчаянного поиска, так и моих краткосрочных прогнозов.

Вы — обычный человек, и все же вы бросили вызов этой предустановленной гармонии и вышли за пределы моих предсказаний, пожертвовав собой и сохранив жизнь той маленькой девочки.

Знаете ли вы? Однажды эта девочка заложит основы теорий, которые позволят человечеству путешествовать к другим звездным системам…»

Итак, все стало ясно. Даже если я сама ничего не достигла, — подумала Мисато, — я все же смогла изменить что-то. Моя жизнь, мое существование все еще имеют смысл. С осознанием того, что ее жизнь прошла не зря, Мисато почувствовала необычайное удовлетворение.

—«С глубочайшей благодарностью в сердце я хотел бы дать вам шанс начать новую жизнь. То есть вы переродитесь, сохранив свои воспоминания».

—«Ч-что?!» — Мисато была шокирована. Это было похоже на те игры, в которые она играла, когда делала перерывы в учебе. Хотя если это как в игре, — подумала Мисато, — то дальше будет больше…

—«Чтобы вы могли беспрепятственно жить в мире, чье общество несколько отстает от вашего, я хотел бы предоставить вам некоторые усиленные способности. Я предложу вам выбор: какие способности вы хотите?»

Вот оно.

Ответ Мисато был мгновенным. — «Пожалуйста, сделайте мои способности средними!»

—«Прошу прощения?» — В ответ Мисато молодой человек, представившийся Богом, выглядел абсолютно ошеломленным. — «Я думаю, Вы меня не поняли. Мир, в котором Вы переродитесь, гораздо менее развит, чем Ваш собственный. Это мир мечей и магии — мир беззакония, кишащий бандитами и монстрами. Понимаете? Без каких-либо усиленных способностей вероятность того, что Вы проживете мирную жизнь, составляет…»

Несмотря на опасения Бога, Мисато уже приняла решение. 

—«Мне все равно. Это перерождение означает, что я буду жить как человек, верно? Когда я перерожусь, я хочу, чтобы мои способности и внешность были совершенно средними по меркам нового мира. Пожалуйста. Я хочу достичь счастья своими собственными усилиями. Пока я сохраню знания, которые у меня есть сейчас, я думаю, этого будет достаточно для меня».

Увидев, что непоколебимость Мисато, Бог кивнул.

— «Я понимаю. Теперь, что касается этого мира: мы вмешивались в него в довольно крупных масштабах, в качестве эксперимента, что привело к тому, что он стал миром, где можно использовать магию. Мы распространили множество наномашин, которые размножаются автоматически, пока не достигнут фиксированной плотности. Они реагируют на волю живых существ, создавая различные явления. Химические изменения, физические изменения и так далее… Ну, кто-то вроде Вас, я полагаю, для простоты, может считать это „магией“.

На самом деле, этот мир уже несколько раз разрушался, оставляя лишь горстку выживших с минимальными навыками. Чтобы предложить меры помощи и провести эксперимент, мы решили вмешаться в масштабах, выходящих за рамки обычного. Однако псевдо-магия, возникшая из-за наномашин, распространилась гораздо сильнее, чем мы надеялись. В результате процесс восстановления цивилизации застопорился.

По этой причине этот мир был признан огромной неудачей. С недавних пор он был предоставлен самому себе, и никто за ним не присматривает. Хотя некоторые из нас чувствуют вину за все это, люди этого мира продолжают жить своей жизнью, несмотря ни на что. Можно сказать, что это не такое уж плохое место, в конце концов, — однако прогресс минимален, безопасность хромает, и угрозы подстерегают на каждом шагу. Смерть здесь обыденна и скоропостижна…»

Подождите секунду, это он называет «не таким уж плохим местом»? — Это была первая мысль Мисато, но затем, поразмыслив, она начала пересматривать свое мнение. Разве не вероятно, что опасности, описанные Богом, можно избежать, особенно если родиться женщиной и оставаться ближе к дому, избегая путешествий?

Поскольку она не возвращалась к своей прежней форме, а скорее должна была родиться заново как младенец в том мире, Мисато не нужно было слушать все подробности о жизни на той стороне. Лучше всего, подумала она, будет учиться постепенно, как обычный ребенок. Поэтому вместо того чтобы задавать вопросы, она лишь слушала, как Бог объясняет основы этого нового мира и то, как она попадет в него.

—«Давайте начнем с процесса перерождения: пара, которая станет Вашими новыми родителями, была обречена не иметь детей, так что нет опасности вытеснить душу ребенка, который должен был родиться. Для Вас была специально подготовлена новая оплодотворенная яйцеклетка. Что касается меня, я буду молиться, чтобы Вы прожили счастливую жизнь. Даже если это странно — слышать о молитве от так называемого „бога“, вроде меня.

А сейчас я искренне благодарю Вас от всего сердца. Благодаря Вам я верю, что настанет день, когда люди вашего прежнего мира смогут подняться и достичь более высокого порядка бытия. Пожалуйста, живите хорошей жизнью…»

* * *

И затем Мисато стала Адель фон Аскам, десятилетней девочкой, единственным ребенком в знатной семье Аскам — или, по крайней мере, так должно было быть.

Однако что-то было не так.

Ее воспоминания вернулись, когда ей было десять лет — это было нормально. Казалось, это произошло довольно поздно, но принятие духа восемнадцатилетней девушки было бы огромной нагрузкой для младенца. Ей пришлось бы притворяться ребенком, и было бы проблематично, если бы она уже умела говорить. Вероятно, это было благом, что она не помнила свою прошлую жизнь, пока не подросла.

Однако, размышляя над своими воспоминаниями, Мисато поняла, что ей есть над чем задуматься.

* * *

Это произошло два года назад.

Родители Адель должны были присутствовать на приеме в поместье соседнего лорда, но в тот день ее отец внезапно заболел. Семья договорилась, что вместо него поедет дедушка Адель, но на обратном пути на них напали разбойники, и оба — дедушка и мать Адель — погибли.

Земли семьи были довольно безопасными — бандитов не видели уже много лет, — но почему-то в этот раз они появились.

На следующий день после похорон Виконт привел в дом женщину, а с ней девочку того же возраста, что и Адель. С тех пор отец Адель стал посещать приемы с этой женщиной, представляя девочку по имени Присси как свою единственную дочь. Адель оставалась дома.

Со временем большинство слуг в резиденции также было заменено, и вскоре из ветеранов остались только те, кто работал на кухне.

Это была знакомая история, но ироничная, потому что в своей прошлой жизни Мисато по-настоящему любила только своих родителей и сестру, а в этом мире те, кто занимал их место, стали ее злейшими врагами. Ее отец, мачеха и сводная сестра, которая, скорее всего, была родной дочерью ее отца, рожденной от связи на стороне… Все трое последние два года издевались над Адель, унижали ее или просто делали вид, что ее не существует.

* * *

Теперь, однако, оставалось всего три дня такой жизни.

Возможно, чтобы окончательно избавиться от нее, виконт и его новая жена решили отправить Адель в школу-интернат в столице. Она должна была уехать через три дня, и для Мисато — или, скорее, для Адель — это было огромным облегчением.

Три дня прошли, и без единого слова прощания со стороны семьи Адель села в карету, направляющуюся в столицу.

Как и следовало ожидать, виконт даже не предоставил одну из своих карет. Таким образом, Адель взяла с собой лишь немного багажа: несколько смен одежды, туалетные принадлежности и несколько других личных вещей.

Она направлялась в Академию Экланд. Это была школа в основном для детей менее знатных дворян и купцов среднего класса, хотя иногда туда принимали и исключительно талантливых простолюдинов по стипендии. В столице была еще одна академия, но туда принимали только высшие слои общества: королевских особ и аристократов, наследников самых богатых купцов и тому подобное.

Конечно, ее сводная сестра — или, скорее, единокровная сестра — должна была поступить в эту более престижную академию. Присси приедет туда на следующей неделе, без сомнения, в одной из карет виконта, в сопровождении обоих родителей. И даже после начала учебы, Адель знала, Присси будет часто возвращаться домой.

Не имея других дел, Адель провела долгую поездку в карете в размышлениях о своей ситуации, — о том, как ее семья стремилась избавиться от нее. Теперь она казалась им лишь помехой, неловким напоминанием о ее матери, не имеющим места в новой жизни отца.

Это имело смысл. Пока Адель была рядом, люди не могли не догадываться, что любая другая дочь ее возраста была рождена вне брака. Но с ее отъездом они могли называть Присси падчерицей, не связанной с кровной линией виконта. Таким образом, не будет скандала, и Присси может быть усыновлена виконтом, став его наследницей.

Для них, — думала Адель, — все просто. Они должны отправить меня подальше, чтобы Присси могла занять мое место. Ей даже запретили использовать фамилию Аскам при поступлении в академию.

Возможно, предполагала она, у них когда-нибудь родится сын, и он унаследует титул. Но в любом случае, Адель не будет иметь к этому никакого отношения.

Она говорила себе, что могло быть и хуже. По крайней мере, ее не убили — просто выгнали. Возможно, однажды в черный день ее вернут назад, чтобы выдать замуж ради денег или власти. Или, возможно, они просто считают, что убийство привлечет слишком много внимания.

В любом случае, у Адель были свои планы: она проведет следующие три года в академии, изучая мир, а затем, в день выпуска, растворится во мраке ночи. Уже было ясно, что у нее нет будущего в доме виконта, где лучшим возможным исходом был бы политический брак: торговля людьми под видом светского сватовства.

Поэтому она приняла решение. Так или иначе, она соберется с мыслями, накопит немного денег и сбежит. Это будет ее истинной целью на следующие три года, независимо от желаний отца.

Почему? — спрашивала себя Адель. — Почему я должна была родиться в знатной семье? Я просила, чтобы мои способности, внешность и все остальное были средними, так почему… почему так?

Это был вопрос, к которому Адель возвращалась последние три дня, с тех пор как вернулись ее воспоминания, и, наконец, в карете она нашла ответ.

Королевская семья, Герцог, Маркиз, Граф, Виконт. 

Раб, Крестьянин, Рыцарь, Барон, Виконт.

Пятый снизу. Пятый сверху. Ее семья была ровно посередине.

Но что-то было не так, потому что это не учитывало числа — факта, что крестьян было гораздо больше, чем герцогов.

Статус Адель не был не то что средним, он не был даже медианным. Медиана, как она помнила, вычислялась путем нахождения центральной точки всех доступных элементов, а не просто центральной категории.

(П. П. Среднее = сумма/количество, медианное это когда половина меньше и половина больше(либо равна). Для [1, 1, 1, 2 и 20] среднее = 5, а медианное = 1)

И даже если это было не так, следовало использовать «моду» — наиболее часто встречающееся значение.

Как ни считай — будь то среднее значение, медиана или мода — Мисато должна была быть простолюдинкой! Не было никаких причин, по которым она могла бы оказаться в таком положении.

В конце концов, она устала думать обо всем этом, и на второй день путешествия Адель нашла другие способы занять себя, например, вырезая кукол из дерева. В своей прошлой жизни она была довольно ловкой и приобрела много подобных хобби.

Нож, который она использовала, был крошечным, таким, какой должна носить с собой дочь дворянина. Другими словами, это был нож, который можно было использовать, чтобы покончить с собой, если нападет грабитель — или какой-то другой мужчина — и возникнет угроза осквернения.

Это смехотворно, — подумала она, вырезая. Разве не лучше в такой ситуации использовать нож для нападения на обидчика, даже если лезвие не подходит для таких действий?

Было странно, что такой нож резал дерево настолько легко, как будто это было масло. Это был особенно хороший нож? Или особенно мягкое дерево?

Еще страннее было то, что кукла, которую она вырезала, имела странное качество. Она была мало похожа на деревенскую игрушку и больше напоминала фигурку.

Другие пассажиры в карете чувствовали себя неловко, наблюдая за маленькой девочкой с ножом, беспокоясь о том, что любым неосторожным движением она может отрезать себе палец.

* * *

Это была вторая ночь путешествия в столицу.

Поездка в карете не была особенно роскошным способом передвижения. Люди, которые обычно путешествовали в дилижансе, не могли позволить себе потратить больше денег просто на место для сна, поэтому Адель и остальные отдыхали на лугу у обочины дороги.

Как джентльмены, мужчины-пассажиры предложили карету женщинам, а сами спали на траве. Адель тоже предложили спать внутри кареты, но после долгого дня, проведенного в тесноте, она вышла и присоединилась к ним на лугу. Она знала, что если кто-то из женщин будет беспокойно спать или громко храпеть, в такой тесноте эти условия станут невыносимыми.

Лежа на лугу, Адель вдруг вспомнила то, о чем ей говорил отец. Экзамен.

Чтобы простолюдины могли поступить в академию, они должны были сдать вступительный экзамен. Дворяне не обязаны были этого делать; однако, поскольку Адель не могла использовать свою фамилию, ей, в соответствии с правилами, придется сдавать экзамен как простолюдинке. Тем не менее, возможно, чтобы сэкономить деньги или избежать лишних хлопот, связанных с дополнительной поездкой в столицу, ее отец договорился иначе. Он написал декану, раскрыв ее дворянское происхождение, чтобы гарантировать ей место, но потребовал соблюдения конфиденциальности:

«Тот факт, что она дворянка, а также ее фамилия должны оставаться в секрете. С ней должны обращаться так же, как с детьми простолюдинов». План ее отца гарантировал, что Адель не сможет использовать провал на экзамене, как причину для возвращения домой.

Дворянские студенты также сдавали экзамен — тест на определение уровня способностей. Таким образом, хотя академия согласилась, что с ней будут обращаться как с простолюдинкой, Адель все же должна была сдать этот тест по прибытии в школу.

Адель беспокоилась, что если она сдаст этот тест вместе с другими дворянами, ее однокурсники смогут определить ее статус. Однако ни один из взрослых, казалось, особенно не беспокоился.

В любом случае, думать об этом не имело смысла. Адель решила сосредоточиться на практике магии.

Магия.

Даже само слово вызывало волнение. 

Для Мисато, у которой никогда не было друзей, магия была чем-то, что появлялось в мультфильмах, которые она смотрела в детстве, и в играх, в которые она играла, отдыхая от учебы. В мире, в котором она теперь оказалась, магия была реальностью — и она могла ее использовать. Само звучание слова заставляло ее сердце биться чаще! Магия!

Но, конечно, она все понимала.

В этом мире было множество людей, которые могли использовать магию, такую же, какую она видела в мультфильмах много лет назад. Были придворные маги, магические общества и просто заклинатели, связанные с гильдиями магов и охотников…

Однако ей было всего десять лет.

Согласно воспоминаниям Адель до того, как вернулись знания о ее прошлой жизни, ее магические способности были средними — или, по крайней мере, у нее был «средний» потенциал для десятилетней девочки, что означало, что ее таланты были довольно скромными.

На данный момент она могла создать лишь искру, чтобы разжечь костер, и произвести достаточно воды, чтобы наполнить один таз.

Тем не менее, это было довольно полезно. Тот факт, что ей не нужно было беспокоиться о воде во время путешествий, означал, что она могла обойтись гораздо меньшим количеством багажа, чем большинство. Жаловаться на свои способности среди тех, кто вообще не мог использовать магию, было бы просто грешно.

Строго говоря, ее магические способности можно было считать немного выше среднего, но Адель не собиралась жаловаться Богу на этот счет.

Кроме того, — предположила она, — средним между «человеком, который может использовать магию», и «человеком, который не может», будет кто-то, способный немного использовать магию, и это находится ровно в центре.

* * *

Хотя магию в этом мире можно было разделить на категории, такие как «магия воды» и «магия огня», сами маги обычно не классифицировались по таким признакам: никто никогда не слышал о «маге огня» или «маге воды».

Это имело смысл, поскольку разные виды магии не происходили от «духов огня» или «духов воды». Вместо этого вся магия имела свои истоки в едином типе наномашин. Таким образом, использование магии зависело от того, мог ли человек передать свою волю наномашинам, чтобы создать магическое явление.

Этот талант зависел от множества факторов: могла ли воля быть сконцентрирована в импульс, мог ли этот импульс быть принят и интерпретирован наномашинами, и могло ли содержание этого импульса быть реализовано. Также образ того, что человек хотел создать, должен был быть четким в его воображении. Еще одним фактором было то, считалось ли желаемое явление «запрещенным вмешательством».

В результате было невозможно разделить магию на отдельные области изучения по типам, хотя вполне возможно было иметь сильные и слабые стороны. Проблемы чаще всего возникали вокруг «образа» в магическом уравнении. В конце концов, людям, живущим в пустыне, было бы трудно представить образ воды или озер.

Тем не менее, в целом, умелые маги были умелыми во всех типах магии. А маги с менее впечатляющими способностями оставались таковыми независимо от типа магии.

Поскольку способ использования магии находился исключительно в воспоминаниях Адель, Мисато, теперь ставшая Адель, еще не использовала магию ни разу с тех пор, как к ней вернулись воспоминания о прошлой жизни. Чтобы избежать несчастных случаев, ей запретили использовать магию в семейном особняке. Поэтому она решила, что будет разумно попрактиковаться хотя бы раз перед прибытием в столицу.

С этой мыслью Адель решила попробовать создать воду. Она отказалась от использования огня ночью, так как это привлекло бы слишком много внимания и, в случае чего-то неожиданного, могло быть опасным. Вода, по крайней мере, была безопасной. Более того, ее можно было использовать для умывания, что было довольно удобно. Их маршрут был далек от реки, и небольшое количество воды, которое могла перевозить карета, предназначалось для питья, а не для купания.

Было бы добрым жестом предложить воду другим, но, поскольку у нее не было сильных связей с окружающими, ни как у Адель, ни как у Мисато, эта мысль даже не пришла ей в голову.

Адель достала полотенце из сумки, которую принесла из кареты, и направилась к деревьям, находящимся немного в стороне и вверх по пологому склону.

Это был первый раз, когда она использовала магию после восстановления воспоминаний о своей жизни как Мисато, поэтому Адель решила попробовать обратиться к наномашинам, о которых она узнала от Бога. Она вспомнила момент, когда использовала магию до возвращения воспоминаний, и, протянув ладони, произнесла заклинание.

—«Соберись, о вода, и приди ко мне! Создание водяного шара!»

Наномашины, — подумала она, — не подведите меня!  

…Так точно.

—«А? Клянусь, только что…»

Плеск!

—«Аааааа!!»

Огромный поток воды хлынул с неба, смывая Адель вниз по склону.

—«Ух! Уб-глугг! Грк ух глугг… Тону-у-у!» 

Адель, поглощенная внезапным потоком, барахталась, борясь за жизнь, пока вода заливала ее легкие.

Только спустя некоторое время ее обнаружили лежащей лицом вниз у подножия склона другие пассажиры, которые поспешили узнать, что происходит.

Я не понимаю. Почему вся эта вода…?  

Когда она немного успокоилась, Адель села, размышляя над этим вопросом. Другие пассажиры помогли ей переодеться и выжать одежду; одна пожилая женщина даже одолжила ей мешковатую одежду, пока ее собственная не высохла.

Адель знала, что произнесла слова правильно. Но явно что-то пошло не так. Хотя было ли это проблемой? В конце концов, она смогла вызвать огромное количество воды неудачным заклинанием. Или то, что произошло, было признаком новой, мощной магии, которую она случайно открыла?

Увеличились ли мои магические способности? Повлияло ли восстановление воспоминаний на мою магию?

Казалось, что это так; однако это не меняло того факта, что магические способности Адель должны были быть «средними». До этого путешествия Адель редко покидала особняк, но много читала и изучала. Из того, что она знала, десятилетний ребенок не мог обладать магической силой, чтобы создать такое количество воды. Даже если это была просто еще одна путаница в терминологии, между «средним», «медианой» и «модой»…

Это плохо, — подумала она.

Завтра она прибудет в столицу, а после сразу отправится в академию. У нее не было больше времени на практику, и даже если бы оно было, было бы несправедливо снова беспокоить других пассажиров.

Она сможет определить причину произошедшего позже. А пока ей придется просто смириться с этим...