Я познакомилась с Рё...

Вернее, если точнее, Нана подобрала Рё пять лет назад в дождливый день.

В тот день он стоял за электрическим столбом, словно брошенный котёнок. Без зонта, промокший до нитки - Нана даже насторожилась, не странный ли это тип. Она уже собралась обойти его стороной, как вдруг их взгляды встретились. Сама не заметив как, Нана накрыла его своим зонтом и заговорила. 

Забрав Рё домой, она напоила его горячим чаем и накормила. Он настолько проголодался, что мигом опустошил тарелку жареной свинины с чаханом[1], приготовленную Наной. 

[1] Чахан/Тяхан — блюдо японской кухни схожее с пловом, в переводе с японского означает «жареный рис». Он готовится из специального риса для суши, впоследствии его обжаривают с овощами, курицей, свининой или даже морепродуктами.

Как промокший бездомный котёнок, обсохнув, превращается в пушистый комочек - так и Рё словно ожил. И с тех пор остался жить с Наной.

 

Он не любил говорить о себе, и она не расспрашивала. Боялась, что если начнёт задавать вопросы - он исчезнет. 

После этого жизнь Наны перевернулась. Раньше её дни сводились к бесконечным «работа-дом», без увлечений, без целей. Однообразная работа без перспектив, без амбиций, с небольшой зарплатой - но так как аренды не было, жила она без особых трудностей. 

После смерти бабушки с дедушкой Нана переехала в этот дом на окраине города - одна. С детства она мечтала жить одна, но в Токио аренда была не подъёмной. 

Когда мама заколебалась - оставлять ли пустовать старый дом, не слишком пригодный ни для сдачи, ни для продажи - Нана вызвалась переехать туда сама. 

У неё была мечта. 

Замужество. 

Нынешней жизнью она не была недовольна, но замуж выйти хотела непременно. 

«После свадьбы стану в разы счастливее» — в этом Нана не сомневалась. 

Её мать была так называемой матерью одиночкой. На вопросы об отце та отвечала сухо: 

«Выпускник Киотского университета, хирург, рост 178 см, вес 69 кг, увлекается альпинизмом и посещением музеев» — будто зачитывала резюме. 

Ни одной личной истории, ни одного воспоминания о нём Нана от неё не слышала. 

Мать была блестящей во всём - будь то карьера или внешность. Если бы не попытки натянуть на неё ярлыки «примерной жены» или «заботливой матери» - её можно было бы назвать идеальной женщиной. Молодая и красивая для своего возраста, а внешность Нане, видимо, досталась от отца.

Однажды дочь случайно увидела её в городе с двумя подчинёнными.

Та сияла. 

Мужчины к ней, конечно, липли. Но Нана ни разу не видела, чтобы мать хоть кого-то из них воспринимала всерьёз. 

«Работа - её любовник» — вот как это выглядело. При всей занятости у матери было много хобби, и поклонники обычно появлялись оттуда. 

Наблюдая, как она холодно их отшивает, Нана думала: 

«А способна ли она вообще на любовь?»

 

Собственное рождение казалось чудом. Трудно было представить, что эта женщина когда-то страстно любила, родила ребёнка, но по каким-то причинам не вышла замуж. Может, я появилась от донорской спермы? 

Иногда мать путала имя отца, то «Хироя», то «Хироси»... 

В последнее время остановилась на «Хиро» — но Нана хорошо помнила те ошибки. Разве можно не помнить имя мужчины, от которого родила ребёнка? 

Однажды она даже назвала совсем другое имя — «Кэндзи». 

Нане стало по-настоящему страшно, и она не решилась уточнить. Имена путала, но вот про «хирурга из Киотского университета» — ни разу не ошибалась. Может, это было просто описание донора из спермобанка? 

И ни одной фотографии отца. Подозрительно. 

Теоретически Нана должна была унаследовать гены двух выдающихся людей - но на деле вышло иначе. Учёба - средне, работа - посредственная, да и ту она бросила через год, перейдя на временные подработки. 

К счастью, мать не пыталась навязать ей «идеальную» жизнь. С одной стороны - свобода, с другой - полное равнодушие.

Главным для неё всегда оставалась работа. В детстве Нану это огорчало, но к средней школе привыкла.

«Всё равно однажды выйду замуж и создам тёплую семью», — утешала она себя. 

Её требования к будущему мужу были скромными: 

— Обычный, добрый человек. 

— Даже если иногда будет заглядывать к проституткам или хостесс - закрою на это глаза. 

Но несмотря на раннюю мечту о замужестве, всё шло не так. Парни, едва заслышав слово «брак», быстро исчезали. Может, дело было в их юном возрасте - всем было чуть за двадцать. 

С годами Нана начала паниковать. Ходила на свадебные вечеринки, платила брачному агенту — но результат нулевой.

Агентство подбирало либо мужчин на 10+ лет старше, либо разведённых с детьми, либо затворников без опыта отношений. 

«Я не смогу делить с такими постель», — думала она. 

Попросту нормальных мужчин не было. Сплошь чудаки, причём не милые, а откровенно странные. И Нана чувствовала себя в ловушке.

«Я всего лишь домохозяйка» — эта фраза коллеги начала вызывать у Наны приступы ярости. 

Формально - скромность, но на лице читалось: «Я выиграла в жизни». Даже жалобы на мужа звучали как хвастовство. А когда та развелась — Нана видела в её «статусе разведёнки» ту же пошлую гордость. 

«Развод — это ведь тоже привилегия тех, кто хотя бы смог жениться!»

Она ненавидела в себе это, но каждая замужняя или бывшая замужем женщина казалась ей выше по статусу. Когда безобразная, с мерзким характером особа щеголяла обручальным кольцом - Нана физически ощущала: «Значит, я ещё ниже этого». 

«Почему я не могу выйти замуж? Что со мной не так?»

— Наверное, потому что я из неполной семьи. — Как-то раз она бросила это матери в лицо. 

Та огрызнулась:

— Ты глупая? Кто-то просто слишком привередлив!

Возразить было нечего. То же самое твердили и в брачном агентстве: 

— Оценивайте себя объективно и ищите партнёра своего уровня. 

Нана вошла туда с гордо поднятой головой - «За такие деньги точно найду идеального мужчину!».

А вышла - с растоптанной самооценкой. 

В первый же день консультант демонстративно вычёркивал её пожелания к будущему мужу. 

«Чудовище» — подумала она. 

Каждое неудачное свидание понижало «планку». Возраст жениха всё рос, а рост и доход таяли. 

Когда оставался один шаг до «60-летний низкорослый девственник с зарплатой официанта» - Нана разорвала контракт. 

«Любой брак - не выход. Я не хочу спать с бегемотом в пиджаке». 

Она же не просила многого! Хоть что-то одно. Пусть бегемот, но богатый или безработный, зато симпатичный. Но нет. 

«Неужели я настолько дешёвый товар?» 

Брачное агентство - это не сервис для поиска партнёра. Это конвейер по превращению женщин в уверенных в своей никчёмности неудачниц.

Когда подруга, с которой они вместе ходили на свадебные вечеринки, прислала приглашение на собственную свадьбу - Нана удалила её номер из телефона. 

— Если мы обе останемся одинокими, давай будем доживать в одном доме престарелых. — Эти слова, сказанные тем вечером под Рождество, когда они грелись у горячего набэ[2], теперь хотелось стереть из памяти. 

[2] Набэ — собирательное слово, которым в Японии называют суп или рагу, приготовленное в одноимённой кастрюле из разных ингредиентов. Из-за того, что оно подаётся ещё горячим его очень часто готовят зимой, чтобы согреться.

Унизительно. Унизительно. Унизительно. 

Она напилась, хотя почти не пила, уснула, обняв унитаз, а в зеркале увидела самое несчастное своё отражение. 

После переезда в дом бабушки и дедушки круг общения сузился, и даже поездки на токийские свадебные мероприятия стали в тягость. 

Но где-то в глубине души Нана всё ещё верила:

«Когда-нибудь я встречу свою судьбу». 

И этот день настал. 

Тот дождливый день, когда она подобрала Рё. 

Через год жизни вместе они расписались. О свадьбе и банкете мечтали, но - слишком дорого. 

Нана работала бухгалтером в маленькой транспортной компании, а Рё перебивался случайными подработками. 

«У меня нет образования» — его обычное оправдание. 

Мать Наны, по-прежнему равнодушная ко всему, кроме работы, даже не прокомментировала их брак. Они виделись всего один раз - когда дочь её познакомила с Рё.

Но Рё старался, и Нана была счастлива. Не та сказка, о которой она мечтала в юности, но очень близко. Работу он выбирал удачно - зарабатывал чуть больше Наны. Да и внешне - выше всяких похвал. 

Они оба работали, но она готовила ему завтраки, иногда собирала обед, стирала его вещи, спрашивала, что он хочет на ужин... 

Эти маленькие будни и были счастьем. 

Пока всё не пошло прахом. 

С того момента, как Рё перестал ходить на работу.

Когда Нана возвращалась с работы, Рё валялся в гостиной перед телевизором. 

На кухонном столе - грязные тарелки после завтрака, который она ему приготовила. Огромная муха сидела на засохшем желтке от яичницы.

Тут Нана окончательно взорвалась: 

— Если не работаешь, мог бы хотя бы по дому помогать! 

Рё нехотя поднялся: 

— Ладно, ладно, — и начал мыть посуду. 

С тех пор она настаивала на чётком разделении обязанностей. Но Рё выполнял их через раз - на него нельзя было положиться.

Как-то раз, в их годовщину, он не пошёл на работу. Нана попросила его купить продукты к ужину. Но вернувшись, обнаружила,что продуктов нет и Рё тоже нет.

Тот приполз пьяным глубокой ночью. На её крики лишь пробурчал: 

— Ну и что? В следующем году ещё одна годовщина будет... — и отрубился. 

А на следующий день вдруг принёс её любимые эклеры с заварным кремом: 

— Давай вместе отметим! — фальшиво улыбнувшись сказал он. 

Но чаша терпения переполнилась, когда она тайком проверила его телефон. Десятки приложений для знакомств. С тех пор каждый его уход «на работу» вызывал паранойю. Действительно идёт на подработку? Или к другой? 

Иногда он приносил её любимые сладости или маленькие букеты. Всегда после «рабочих» отлучек.

Нана была уверена - это подарки от его любовницы, а мне он несёт их из чувства вины. 

Теперь его существование вызывало у неё отвращение.

Когда я вижу носки, вывернутые наизнанку среди вещей для стирки, меня бесит это.

Когда я узнала, что Рё взял деньги из кошелька и пошел играть в патинко[3], я почистила унитаз его зубной щеткой. 

[3] Патинко — это игровой автомат, сочетающий элементы вертикального пинбола и денежной игровым автоматом.

Меня также раздражает его высокомерное поведение, хотя он зарабатывает меньше меня. 

И даже при таком характере у него хорошая репутация в округе - когда кто-то говорит:

— Какой милый и добрый мужчина! — Я чувствую бессильную злость. 

То, что он поливает майонезом все блюда, которые готовит Нана, а на следующий день демонстративно делает свою еду со словами:

— Вкусно, да? — Все это заставляет думать, что он по-настоящему подлый. Его улыбка с белыми зубами напоминает хитрую лису. 

Иногда Рё поднимал руку на Нану. Он повторял типичные для абьюзеров обещания: «Я больше так не буду», а потом плакал, гладя синяки на её лице.

Но Нана не решалась уйти от него только из-за своего упрямого желания сохранить брак. Нана уже не молода. Если она разведется с Рё, вряд ли найдет другого мужчину. У неё уже был опыт поиска партнера, но теперь она старше, да ещё и разведёнка - шансы встретить нормального мужчину казались ей нулевыми. 

«Это сложнее, чем выиграть джекпот в лотерее», — всерьёз думала она. 

Теперь Рё, который не работает и валяется дома, был хуже, чем ненужная громоздкая рухлядь. Хотя даже хлам лучше - он просто занимает место, но не вредит. Конечно, бывает вонючий мусор, но крупногабаритный редко пахнет. 

Но Рё был не хламом, а гниющими отбросами.

Раньше она не замечала его запаха, но теперь он казался невыносимым. Он, хуже хлама, ведёт себя так, будто стоит выше Наны, и командует ею. Их когда-то равные отношения незаметно превратились в господство Рё. 

Хотя он - бесполезная обуза.

Хотя без Наны он не смог бы нормально жить.

«Я не могу этого простить».

Вытирая брызги мочи вокруг унитаза, Нана думала:

«Такого не должно было случиться».

О несчастливых браках она слышала бесконечно, но почему-то никогда не представляла, что это коснётся её самой. Для неё это всегда были чужие истории - то, что с ней точно не произойдёт. 

Она помыла руки и случайно взглянула в зеркало. Вспомнился тот день, когда её последняя незамужняя подруга сообщила о свадьбе. Тогда Нана чувствовала себя на самом дне. Она верила:

«Если я выйду замуж, что бы ни случилось - я буду счастливее, чем в одиночестве».

А сейчас она счастливее, чем тогда?

Она сжала зубы, не желая признавать, что проиграла прошлой себе. 

«Неужели вся моя жизнь теперь - это существование под гнётом человека, который хуже ненужного хлама?»

Несмотря на свою одержимость браком, однажды она всё же сорвалась и произнесла слово «развод». Это было после ежегодной медкомиссии, когда у неё заподозрили рак. Она была в ужасе, а Рё спросил лишь одно: 

— Ты оформлена на страховку?

«В этом человеке нет ничего человеческого. Он - чудовище. Демон».

Хлам? Нет, это слишком мягко. В тот момент она всерьёз подумала:

«А не оформить ли ему страховку и не убить ли его?»

В итоге рак не подтвердился, и страховку на Рё она так и не оформила. Хотя сейчас жалеет - лучше бы тогда сделала. Но в тот день она была серьёзна. Даже съездила в мэрию за бланком развода. 

Рё смял его в руке и рассмеялся: 

— Я никогда не разведусь с тобой, Нана. Я же люблю тебя.

«Пока этот демон рядом — у меня нет будущего». 

И в этот момент ненависть к Рё впервые переросла в желание убить.

С тех пор их отношения с Рё, почти полностью лишённые слов и даже взглядов, внешне вернулись в прежнее русло. 

«Так будет проще его убить», — думала Нана. 

Сначала она планировала отравить его. Медленно, по капле, подмешивая яд в еду - банальный, но надёжный способ. Она даже размышляла, где раздобыть подходящий яд. 

Но в тот день ненависть пересилила расчёт. 

***

Всё решил случай.

Выйдя во двор за бельём, она услышала глухой стук барабана - начинался праздник Бон-одори. 

На улице девочка в золотистой юкате с карпами шла, держась за руку матери. 

А в углу двора был небольшой холмик. 

Нана замерла, глядя на него. Только она знала, что это.

Вернувшись в дом, она подмешала снотворное в еду Рё.

В его любимое карри, а он ел с аппетитом, громко чавкая.