Они по очереди несли вахту всю ночь, но больше виверны не нападали. Возможно, те вели дневной образ жизни, поскольку не было никаких признаков того, что они летали даже над далёкими горами.

В глубине леса, словно светлячки, мерцали маленькие огоньки.

Охваченная любопытством, Харука тихо приблизилась, но как только она это сделала, огоньки исчезли. Сдавшись, она вернулась и села под деревом, тогда Монтана толкнул её локтем в бок.

Повернувшись к нему лицом, она увидела маленького огненного дракончика, сидевшего у него на плече, его брюшко слабо светилось. Через мгновение к нему начали слетаться крошечные насекомые. Огненный дракон высунул свой длинный язык и проглотил одно из них целиком.

Рассеянные по лесу огоньки, вероятно, были делом рук этих огненных дракончиков, привлекавших свою добычу.

Насытившись ещё до наступления темноты, огненный дракончик повторил этот процесс всего несколько раз, прежде чем, казалось, остаться довольным. Затем он юркнул обратно в рукав Монтаны.

Посмотрев, как существо исчезает, Харука обратила своё внимание на Монтану. Он вытащил свой короткий меч из ножен и изучал его в лунном свете. Хотя, вероятно, это был хорошо обработанный клинок, Харука не могла определить его истинное качество.

Вспомнив недавнее поведение Монтаны, она решила спросить,

— Монтана, в последнее время у тебя были проблемы с тренировками по усилению тела? Ты выглядишь более серьёзным(задумчивым), чем обычно.

— У меня нет проблем. Я пробовал кое-что другое.

— Кое-что другое?

Монтана слегка прищурился и поднял меч к небу.

— У моего кинжала короткий вылет. У меня маленькое тело, и сколько бы я ни тренировался, я не наращиваю много мышц. Этот кинжал был выкован с расчётом на долговечность, но ранить им сильного противника сложно. Некоторые из врагов, с которыми мы столкнёмся в будущем, не будут теми, кого я смогу победить, используя свои обычные методы. Например, на днях я скрестился с «Львиным Клыком» - справиться с ним в одиночку было непросто.

Быстрым движением Монтана нанёс удар сверху вниз. Даже на взгляд неопытной Харуки, удар был точным и безошибочным. Однако Монтана всё ещё казался неудовлетворённым.

— Я тут подумал. Естественно, важно быстрее попадать в слепые зоны противника. Но что, если этого недостаточно? Я сын кузнеца. Если моей силы и мастерства недостаточно, то мне следует использовать более острое оружие, которым легче наносить удары в слепые зоны. Я слышал, что клинок искусного фехтовальщика может сбить противника с толку, лишив его чувства дистанции.

Затем Монтана взмахнул кинжалом в противоположном направлении.

Свалившаяся сверху ветка аккуратно упала на землю и воткнулась в неё.

Он поднял её свободной рукой и показал Харуке основание ветки - оно было срезано под углом, чисто и гладко, как будто его срезали лезвием.

— Возможно, мне не хватает роста и силы, но у меня есть природный талант направлять ману по всему телу. Я могу видеть ману. Пропуская её через себя, я могу разбавлять её, заострять и проводить через свой кинжал. Таким образом, я могу создать лёгкий, острый клинок, длина которого регулируется и который виден только мне. Недостаток в том, что требуется время, чтобы приспособиться это делать в реальному бою, и это тратит довольно много сил.

С этими словами Монтана спокойно убрал кинжал в ножны и сел на землю.

Харука молча слушала, удивляясь его изобретательности и неустанному стремлению к силе. Она и раньше видела, как он тренируется с Альбертом, и знала, что он любит соревноваться, но он редко проявлял эту свою сторону так открыто.

Неужели он всегда молча думал о том, как стать сильнее?

Она почувствовала зависть.

Она тоже хотела быть такой.

В ней шевельнулось чувство безотлагательности - осознание того, что ей нужно что-то предпринять.

В её сердце затеплился маленький огонёк.

— Харука, ты сильная. Но когда мы сражаемся, ты немного сдерживаешься.

— Я... я не собиралась..!

Поражённая, Харука быстро опровергла это.

Монтана, внимательно наблюдая за ней, покачал головой.

— Нет, это не так. Ты думаешь, что должна защищать нас. И это меня немного беспокоит. Ты, наверное, так не относишься к Нокту-сану, не так ли?

Теперь, когда он упомянул об этом, возможно, это было правдой.

Когда дело касалось Нокта, она не боялась, что он может пострадать, что бы он ни делал. Но что касается других, то её всегда не покидала мысль, что она должна защитить их.

Харука считала, что это просто потому, что она заботилась о своих товарищах, но, возможно, Монтана смотрел на это иначе.

Должно быть, он уловил эти чувства в ней, и именно поэтому так тщательно подбирал слова.

Харука больше не могла так легко опровергать. Вместо этого она просто встретила его взгляд.

— Дело не в том, что Харука неправа… Но я всё равно хочу, чтобы мои товарищи меня признавали. Я хочу быть хоть немного сильнее Альберта, кем-то, на кого Кори́н и Юрий могли бы положиться. Я хочу быть таким.

Слушая это, Харука начала чувствовать себя неловко.

Она думала, что она единственная, кто испытывает подобные чувства - хочет быть достойной своих товарищей.

Но теперь она поняла, что Монтана испытывает те же чувства.

В этом было что-то тёплое(приятное) - как в момент зарождения крепкой дружбы. Это было странное чувство, какого она никогда в жизни не испытывала.

— ...Что-то я многого наговорил, — резко пробормотал Монтана, отворачиваясь.

Он начал ковырять землю кончиком срезанной ветки.

Харука, осознав, что она слегка улыбается, протянула руку и коснулась своего уха.

— ...Монтана, я думаю, это даже радует меня.

— Ты кажешься довольной... Я думал, ты обидишься, но ты ведёшь себя странно.

— В самом деле?

— ...Ага.

У Монтаны, который теперь отвернулся, были слегка покрасневшие уши.