После этого дня Мона несколько раз выступала вживую, но с тех пор ничего не изменилось. Реакция публики на еë выступления всегда была неудовлетворительной. Чем больше она старалась зажечь публику, тем более апатичной она становилась.

Когда она стояла на сцене, единственное, что она чувствовала, было: «Я хочу, чтобы это поскорее закончилось».

Она боялась смотреть со сцены вниз, чтобы увидеть реакцию зрителей. Она боялась глаз, которыми они смотрели на неë. Именно поэтому единственное, что она говорила во время выступлений, были краткие вступления к песням, которые она собиралась исполнить.

Всë, что она делала, это пела, уходила со сцены так быстро, как только могла, и спешила в свою гримëрку, не наблюдая за выступлениями других артистов. Из-за этого у неë была ужасная репутация в интернете–

«Она стала айдолом только потому, что она милая».

«Эй, какая-то она мрачная и скучная.»

«Разве она не поëт довольно простовато?»

«Почему эта девушка выступила вместе с LIPxLIP?»

«Еë агентство действительно пытается продать еë, правда что ли?»

Мона чувствовала, что еë сердце разрывается на части под неослабевающим потоком клеветнических слов.

Несмотря на это, ей всë ещë удавалось находить работу, поскольку президент, а также еë менеджер продолжали продвигать еë на рынке. Она знала, что должна быть благодарна им, но каждый раз, когда окружающие утешали еë словами: «Не волнуйся об этом. Так всегда бывает в начале», она жалела себя за то, что не может добиться результата, и слова «Дайте уже отдохнуть», – почти слетали с еë губ.

Тем временем Мона работала над собственной оригинальной песней.

В день записи Мона находилась в студии с самого утра. С момента начала записи прошло более четырех часов. Они сделали перерыв в середине сессии, прежде чем она снова направилась к микрофону, но этот дубль так и не был одобрен.

Она задавалась вопросом, сколько дублей она сделала в общей сложности...

В горле пересохло. Даже если она пила воду, жажда не утолялась. Она обнаружила, что со временем еë голос постепенно пропадает.

Ей нужно было сосредоточиться. В конце концов, это была еë самая первая сессия записи.

(Агх… Домой охота…)

Мона хотела поскорее вернуться домой и посмотреть DVD с живым выступлением еë любимой группы.

Если подумать, в этот день была ранняя дата выпуска диска, который она хотела.

Ой… она забыла сделать предзаказ.

В прошлом она никогда бы не забыла о нëм.

Как только заканчивалась школа, она мчалась в магазин компакт-дисков, а потом, добравшись до дома, слушала их по кругу, пока не наступало время ужина. Она ходила в караоке и часами без перерыва пела свои любимые песни, и они не надоедали. Она энергично подпевала, как будто находилась на концерте.

Так она проводила свои дни до недавнего времени. Чувствуя скуку от обыденной повседневной жизни, она тосковала по гламурному миру айдолов, думая о том, каково это – жить в нëм.

(Я должна была довольствоваться только этим…)

Мона решила с головой окунуться в мир, на который она смотрела лишь со стороны. Она знала, как ей повезло, что у неë была такая возможность. Не каждый мог так легко стать айдолом. Было много девушек, которым пришлось отказаться от этого, несмотря на многократные прослушивания.

При таких обстоятельствах оказаться в мире шоу бизнеса действительно было… чудом.

Она смогла выступить вживую, получила свою собственную песню вот так просто, и в этот самый момент она записывала еë в студии.

И несмотря на это… она просто хотела убежать от всего этого.

Мона любила петь. Когда она пела, ей удавалось забыть обо всëм плохом, что мучило ее разум.

И всë же–

(Хах, как я должна петь...? Как я должна проецировать свой голос?)

«Достаточно.»

Мона подняла голову, когда неожиданно раздался голос продюсера. Казалось, она опустила голову, когда пела, даже не осознавая этого. Продюсеры и режиссеры смотрели на неë через стеклянное окно.

«Вы понимаете, что ваш голос не проецируется, да?»

«Да…», – тихо ответила Мона. Ей показалось, что она услышала вздох по ту сторону стеклянного окна.

«Будет ещë один сеанс записи, так что на сегодня это всë.»

«Ага…», – ответив ещë раз, Мона сняла наушники.

«Я думал, что она может петь намного лучше…»

«Так и есть… Она ведь всë ещë ученица старшей школы?»

Когда Мона вышла из диспетчерской после прослушивания, еë уши уловили эти голоса. Она крепко ухватилась за лямки своей наплечной сумки, быстро проходя по коридору.

Плохо…

Она не могла плакать…

Если бы она тут же заплакала…

«Хорошая работа, Мона.»

Мона остановилась, когда еë окликнули.

Президент агентства сидел на диване и пил из банки кофе. Не выдержав его взгляда, Мона отвернулась от него.

Президент встал с дивана и подошëл к ней. — «Тебе не нужно так сильно беспокоиться об этом. Так оно и есть в начале.»

(Все твердят, что… «В начале», «в начале»…)

Несмотря на то, что они говорили такие вещи, Мона могла сказать по их выражению лица и тону, что они разочарованы ею.

«Президент… почему вы выбрали меня?»

«Хм? Ну… у меня было ощущение, что в тебе что-то есть.»

«Я…!!!», – Мона проглотила слова, которые были на грани произнесения, и подняла взгляд на лицо президента. Тепло, скопившееся в уголках еë глаз, а также эмоции, бурлящие во всем теле, казалось, вот-вот выплеснуться наружу.

«Мона?»

«Пожалуйста… извините меня…», – Мона склонила голову.

Она сбежала вниз по лестнице и поспешила покинуть студию.

...

Крупные капли дождя осыпали лицо и тело Моны.

Разноцветные зонтики других людей украшали дождливые улицы. Однако Мона продолжала идти. Она понятия не имела, куда направляется.

«У меня было ощущение, что в тебе что-то есть.»

(Что это за «что-то»? Скажите мне, что это…)

Мона была так увлечена своей погоней за айдолами, что думала, что это будет весело тогда, и только тогда. Однако, когда она стояла там, в мире, которым восхищалась, она обнаружила, что это совсем не весело. Напротив, она почувствовала, что... падает в бесконечную, чëрную дыру.

(Неужели так больно быть айдолом? Должна ли я стараться изо всех сил, даже если это так болезненно?)

Никто не смотрел на неë. Никто не слушал еë. Никто не нуждался в ней.

Даже в этом случае, какая у неë причина продолжать упорствовать?

Ради кого она будет продолжать упорствовать?

«… Ты не создана для этого, не так ли?»

(Даже если ты этого не скажешь, я и так это знаю!)

Мона была простой и мрачной. Такой уж она была. Она не могла следить за модой и трендами.

«Наруми, ты младшая сестра Сэны? Ты не так уж похожа на неë, не думаешь?»

(Ничего не поделаешь. Вот такая такая я. Я – Наруми Мона. Не сравнивай меня с Наруми Сэной!)

Ботинки Моны захлюпали по лужам, когда она перешла на бег. Все голоса, которые раздавались в еë голове, звали один за другим, были огромной помехой. Ей хотелось стряхнуть их с себя. Несмотря на это, голоса не исчезли. Казалось, они не переставали еë преследовать, гоняясь за ней везде и всюду, чтобы разбить еë на куски.

Мона стиснула зубы, пытаясь подавить желание закричать.

«Она стала айдолом только потому, что она милая.»

(Я только хочу, чтобы я могла быть достаточно милой, чтобы продолжить быть айдолом.)

«Эй, какая-то она мрачная и скучная.»

(На самом деле я мрачная и скучная.)

«Разве она не поëт довольно простовато?»

(Разве это не само собой разумеющееся? Я никогда не брала уроков, даже когда была маленькой.)

«Почему эта девушка выступила вместе с LIPxLIP?»

(Дело не в том, что я хотела выступать с ними!)

«Еë агентство действительно пытается продать еë, правда что ли?»

(Не волнуйтесь, я уверена, что они уже разочаровались во мне.)

«Я думал, что она может петь намного лучше…»

«Так и есть… Она ведь всë ещë ученица старшей школы?»

(Видите? Они довольны тем, что есть…)

Мона споткнулась, столкнувшись с человеком, и с грохотом упала на землю. Прохожие повернулись, чтобы посмотреть на неë. Однако никто не протянул ей руку и просто проходили мимо.

(Это уже нормально, да?)

Она с самого начала была не создана для этого. Она была всего лишь ученицей старшей школы. Если она уйдëт сейчас, то может снова стать такой же. Президент и люди в агентстве могут быть разочарованы в ней. Но даже в этом случае они не стали бы удерживать еë против еë воли.

Когда она начинала, она всë равно рассматривала эту работу как неполный рабочий день. Если бы она думала об этом как о работе на полставки, с которой еë уволили после ошибки, это не стало бы для неë большим ударом.

Никто из еë одноклассников в школе не знал, что она работала в развлекательном агентстве. Не было даже ни одного слуха об этом. Она могла бы просто найти другую работу на неполный рабочий день и начать работать на ней.

Никто из ее одноклассников в школе не знал, что она работает в агентстве развлечений. Об этом не было ни единого слуха. Она могла просто найти другую работу на неполный рабочий день и начать работать на ней.

Когда Мона думала об этом, для неë не было абсолютно никакой причины продолжать быть айдолом. Она не прыгнула в этот мир в надежде подражать своей старшей сестре, Сэне.

Она не могла быть такой, как Сэна. Она не могла упорствовать, как Сэна.

Она не могла быть такой сильной...

Не в силах подняться, Мона осталась сидеть на месте. Еë промокшая одежда прилипла к коже, а с волос стекали капли воды. Несмотря на то, что должен был идти дождь, капли воды, стекавшие по еë искусанным губам, были похожи на слëзы.

«Эй, ты… Почему ты здесь?»

«Это…», – тихо пробормотала Мона, по еë губам разлился оттенок самоуничижения. «…мой вопрос…!»

Было ли это потому, что ей нравились айдолы?

Потому что она была немного уверена в своëм пении?

Это было всë. Это всë, что у неë было.

Мона медленно подняла голову и посмотрела на человека, который остановился перед ней. Она увидела ученика, одетого в школьную форму, у которого был с собой пластиковый зонт.

«…?!», – Мона посмотрела на него в замешательстве, сразу поняв, что это Айзо из LIPxLIP.

Айзо слегка нахмурился и посмотрел вниз на Мону, которая сидела посреди тротуара.

«… Как долго ты собираешься оставаться в таком положении?», – тихо спросил он.

Лицо Моны покраснело. Она отвернулась от него, с болью осознавая, насколько ужасно несчастной она выглядит. «Э-это не твоë дело…»

«Точно», – Айдзо слегка сгорбился и вложил свой пластиковый зонтик в руку Моны.

«… Зачем? Ты жалеешь меня? Это…!», – тон Моны был ужасно недружелюбным и с примесью раздражения.

«Если не хочешь, чтобы тебя жалели, не сиди в таком месте», – проговорил Айдзо, засунув руки в карманы и отвернувшись. Он начал уходить, казалось, не заботясь о том, что его мочит дождь.

Она была раздражена...

И она была так невыносимо расстроена...

Мона встала, упëршись всеми силами в колени. Эти двое всегда, всегда были намного выше еë. Как бы далеко она ни протягивала руку, они были слишком высоко, чтобы она могла до них дотянуться.

Несмотря на то, что они были одного возраста. Даже тот факт, что все они были учениками старшей школы, ничего не менял.

Если бы она не встретила этих двоих...

«Не принимай меня за идиотку!!!», – крикнула Мона в спину Айзо, когда он отошëл от неë.

«Я... Я... Я ненавижу вас, ребята!!!»

Звук падающего дождя заглушал еë крики.

Айзо не обернулся. Он даже не перестал идти. Было слишком очевидно, что он не испытывает к ней ни малейшего интереса.

Эти двое действительно были отвратительными парнями.

(Ненавижу их…)

Мона остановила руку, которая как раз собиралась отбросить зонтик.

Айзо нигде не было видно, он растворился в толпе.

Мона взяла сложенный зонт в руку и начала идти тяжëлыми шагами. На ходу она низко опустила голову, погрузившись в свои мысли.

(Ты уходишь? Разве это не обидно? Когда мне постоянно говорят подобные вещи, это...)

Мона остановилась посреди пешеходного перехода, где было много пешеходов. Когда она подняла голову, еë встретил рекламный ролик LIPxLIP, который проецировался на большой телевизионный экран.

«Кья, смотри! Это же LIPxLIP!»

«Они такие крутые, не так ли?!»

Мона слышала такие слова от студентов, которые проходили мимо неë.

(Я должна преподать урок этим двоим, не так ли?)

Если она хотела этого, у неë не было другого выбора, кроме как продолжать в том же духе. У неë не было выбора, кроме как гнаться за ними изо всех сил.

Мона вытерла мокрое лицо, освежëнная улыбка расплылась по еë губам.

(Я признаю это. Я равняюсь на вас, ребята...)

...

«Эй, разве я не говорила тебе, что после этого у тебя будет фотосессия для журнала?! И всë же, почему ты промок насквозь?!», – подняла брови менеджер, ожидавшая в офисе.

Айзо уставился на неë ровным взглядом в ответ на еë высокопарный, режущий слух голос.

«Возьми полотенце и фен!!! Сменную одежду тоже!!!», – распорядилась менеджер, побуждая к действию окружающий персонал, наблюдавший за происходящим.

«Если у тебя не было зонта, ты должен был позвонить мне. Я бы сразу забрала тебя», – укорила менеджер, положив руки на бëдра, и поспешила уйти, чтобы ответить на входящий звонок.

Юдзиро, который листал журнал, сидя на диване, поднял голову и посмотрел на Айзо. «Вероятность дождя сегодня была 100%, а у тебя не было зонта? Ты дурак или как?»

«Заткнись, чëрт возьми», – угрюмо отмахнулся Айзо от Юдзиро, принимая полотенце от сотрудника.

«Вот почему я ненавижу связываться с женщинами…», — горько пробормотал Айзо, вытирая полотенцем мокрые волосы. Краем глаза он посмотрел на Юдзиро. «Кроме того…»

(… как думаешь, по чьей указке я следую?)

На предыдущем живом фестивале Айзо слышал, как Юдзиро сказал несколько довольно резких слов той девушке. Юдзиро должен был знать, что она новичок, и что это было еë первое выступление.

Честно говоря, Айзо даже не помнил еë имени, и ему следовало просто оставить еë в покое, так как это было не его дело. Однако он повернулся и сделал что-то совершенно ненужное. Из-за этого он теперь оказался в затруднительном положении.

В голове Айзо всплыл образ девушки, сидящей под падающим дождëм.

«… Все… такие, хах», — тихо пробормотал про себя Айзо.

Когда они падают вниз настолько, что у них больше нет сил стоять на ногах, у них нет другого выбора, кроме как продолжать подниматься вверх, двигаясь шаг за шагом, чтобы достичь своей цели на более высоком месте.

Таков был мир, в котором они жили.

...

Когда Мона вернулась домой, из гостиной высунулась голова Сэны. «Мона, как сегодняшняя запи-…»

Глаза Сэны расширились, когда она увидела свою младшую сестру, стоящую у двери, с капельками воды, стекающими с еë тела. «Что случилось?! У тебя ведь зонтик с собой…»

«Я не хотела пользоваться этим зонтом», — Мона бросила пластиковый зонт в подставку для зонтов. Снимая промокшие туфли и заходя в дом, она посмотрела на зонт.

(В следующий раз, когда мы встретимся... наступит время расплаты!)