Тогда мне казалось, что яростное летнее небо мерцает перед моими глазами. Каждый раз, когда я моргал, мой взгляд белел. Я хотел успокоить своё паническое дыхание, но тело не позволяло дышать спокойно. От тревоги и беспокойства я весь пылал жаром. От страха моё сердце забилось с бешеной скоростью. В небе над нами проплывали кучевые облака, которые тоже избегали нас. Всё указывало на то, что скоро опустится последний занавес.

— Хорошо... Я согласна, мы умрём вместе прямо здесь, ─ сказала девушка, стоявшая рядом со мной.

Её лицо было искажено страхом. Разумеется, у меня, вероятно, было точно такое же выражение. Мы стояли на краю школьной крыши. Ещё пара шагов, и мы встретим смерть.

— Куруми, всё в порядке. Не волнуйся, — я попытался попытался утешить девушку и взял её руку, чтобы нежно погладить.

Она посмотрела на меня с недоверием, а затем презрительно фыркнула.

— Хех, не поздно ли ты начал притворяться? Это совсем меня не успокаивает, понимаешь?

О, да? Значит, этого недостаточно? Что ж, думаю, есть только один стопроцентный метод, который успокоит наши нервы. Я схватил фуражку Куруми и наклонился вперёд, чтобы приблизиться к её лицу. Затем я прижался к ней губами, переплетая наши языки.

— Ммн… Мм… Мблех…

Целуясь, мы бунтуем. Наше дыхание, наше тепло, наше чувство изоляции, мы делились им через нашу мембрану. Хотя… интересно, дошли ли до неё мои чувства. Я всегда хотел быть кем-то особенным. Я чувствителен, легко раним и плохо общаюсь с другими людьми. И… я очень хотел дать имя этой нервирующей неуклюжести. Например… название болезни… или, возможно, таланта. Любое имя. Я просто хотел, чтобы кто-нибудь заметил мою неуклюжесть и ненависть к этой жизни.

— Ммм… Фу! Хи-хи, почему ты вдруг так меня поцеловал…

Тонкая полоска слюны соединила мои губы с губами Курими. Каждый раз, когда я смотрю на эту распутную ниточку, я вспоминаю, что хоть кто-то принимает меня таким, какой я есть.

— Время заканчивается. Ты готова, Куруми?

— Да. Вперёд, сэмпай.

Я нежно обнял Куруми одной рукой, а другой оттолкнулся от последней точки опоры и взмыл в небо. Конечно, это не парное самоубийство. Мы просто убегаем, чтобы дожить до завтра. Это падение — мрачный хэппи-энд, как и поцелуй, который мы разделили.