— Он привлекает внимание к городу.

— Все, кто здесь, уже привлекли внимание, — ответила Гнилое Яблоко. — Герои отправили всех, кого могли. Думаешь, пошлют ещё?

— Есть тут один нюанс, — сказал Детант. — Он выше любого Губителя. Многие отложат свои дела, чтобы дать отпор.

— Это моя забота, а не твоя, — парировал Бласто. — Раз уж герои сюда ещё не сунулись, значит планируют убить моего гиганта и уйти. Вас не затронет, спокуха.

— Это не «спокуха», — вмешался Баланс. — От таких слов мне хочется убивать.

— Херню выдумываешь, — отмахнулся Бласто. — Воображаешь гипотетические ситуации и принимаешь их за настоящие. Новых героев явилось не так много. С тех пор, как отсеялись худшие элементы, большинство разъехалось по домам. Никто не размахивал огромными пушками. Ни на кого из вас не наставили ни одно из этих несуществующих орудий. Так что расслабься.

Баланс издал какой-то звук.

— Я знаю, почему они не перешли в наступление. Ты ещё не начал действовать…

— И не буду действовать без причины, — перебил его Бласто.

— …Однако у них есть Умники. Ты встроил в своего гиганта генетический материал людей со способностями. Придал ему силу стоять, несмотря на его собственный вес. Он крепче, чем может показаться.

— Ага, — ухмыльнулся Бласто.

— Что ты намерен с ним делать? — спросила Дева.

— Хм? — Бласто вроде как удивился тому, что она заговорила. — Он там как угроза и символ. Некоторые из завербованных мной злодеев и линчевателей останутся со мной, другие уйдут или сменят друг друга. Они все там на случай, если кто-то придёт по нашу душу. Территория под контролем. Южный Бостон принадлежит нам, а некоторые офисные помещения отданы другим злодеям.

— А что, если мы захотим оспорить? — спросил Жгучее Чувство. Один из мелких сошек. Шпана.

— Если хочешь оспорить наше требование, сначала поговори с гигантом, — предложила Гнилое Яблоко. — Так или иначе тебе придётся иметь дело с ним.

— Ясно, — ответил Жгучее Чувство. — Откажусь, пожалуй.

— Придержишь его подальше от Морчестера? — спросила Дева.

— Конечно, почему бы и нет? — отозвался Бласто.

— Тогда я не собираюсь спорить, — сказала она. — Продолжайте.

— Конечно, — сказал Бласто.

— Будет противостояние, — предупредил Баланс. — Надеюсь, когда это случится, мы избежим чрезмерного ущерба. Если это коснётся нас или затруднит ведение бизнеса, то мы будем вынуждены действовать.

— Я уверен, что такая умная парочка ребят вроде вас, уже продумала пути решения.

— Так и есть, — подтвердил Детант. — Но к нашим текущим планам это не относится. Мы уходим.

— Уходите из Бостона? — уточнил Конус. Ещё один из мелких сошек.

— Мы покидаем районы Саут-Энд, Южный Бостон, Роксбери, — сказал Детант. — Это не единственный сбор, на который мы ходили. Мы договорились с другими группами и пришли к компромиссу.

— Что вы натворили, мудилы? — спросил Жгучее Чувство.

— Поменялись территориями. Подобно тому, как Четвёрка переехала в Гайд-парк, мы возьмём Чарльзтаун. Наша численность возросла. В интересах налаживания связей и обеспечения того, чтобы Чарльзтаун достался нам без лишних инцидентов, мы будем одалживать наших кейпов другим фракциям.

— Что, черт возьми, это значит? — спросил Жгучее Чувство. — Что за фракции?

— Мистическая Месса, Утренняя Слава, Сорванные Маски, которые на самом деле носят маски, и, пожалуй, самые примечательные — Тёмное Общество, — перечислил Детант.

Эшли напряглась. Последнее название иногда упоминалось по телевизору и радио, постоянно включенным у неё дома в Стаффорде. Слухи о других доходили до неё с момента приезда в Бостон, но она даже не представляла, что ей придется иметь с ними дело.

Те времена казались такими отдалёнными.

— Какого хуя? — возмутился Жгучее Чувство.

— Они скоро прибудут, — сказал Детант. — Наши наделённые силами солдаты будут добровольными посредниками или посланниками для этих четырёх групп. Они помогут против любых команд или объединений, которые до сих пор не заручились нашей поддержкой.

— С учётом этой информации составляйте свои планы резвее, — добавил Баланс.

— Против любых объединений, которые не заручились вашей поддержкой. То есть нас, — уточнила Эшли.

— Именно, — ответил Детант.

Не об этом ли хотел сообщить ей Директор? Что случится такое?

— План состоял в том, чтобы каждая из четырёх групп вынесла на здешнее рассмотрение одну из четырёх территорий, — сказал Детант. — Но с учётом того, как сыграла Бластула, коррективы вполне допустимы.

Эшли сжала кулак, вокруг которого затрещали искры. На дороге, ведущей с пляжа, она увидела огни фар.

Много огней.

Это были профессиональные, организованные команды, наподобие тех, которые Дева подтачивала последние три недели. Она убеждала себя, что ей не придётся иметь с ними дело, но теперь они подходили всё ближе.

Мистическая Месса в костюмах, пропитанных мрачной религиозной символикой: терновые нимбы, остроконечные капюшоны, мечи с иконографией креста на рукояти. Их пришло восемь, но ещё больше людей, предположительно без способностей, осталось возле машин.

Утренняя Слава выглядела не так стильно. Ангел рассказывала о них, и у Эшли сложилось впечатление, что эта группа по большей части или полностью состоит из ирландцев. С эстетической точки зрения ничего в них не ассоциировалось ни с «утром», ни со «славой». Рост и манеры главаря напомнили Деве её отца, только с рыжими волосами и в маске. Руки украшали ярко-синие цветочные татуировки, сильно контрастирующие с его маскулинным образом. Пять кейпов. Ещё больше возле машин.

Сорванные Маски носили маски с небольшими отверстиями для глаз или дырочками для дыхания. Похоже, основной темой они выбрали самоистязание. Один носил на шее петлю, длинный конец грубой верёвки был намотан так туго, что между витками выпирала кожа. У другого промеж всех суставов рук были заколочены гвозди. У лидера, или того, кому остальные вроде как подчинялись, сквозь твёрдую поверхность маски в глазницы были вбиты гвозди. На руках виднелись содранные полоски плоти, шрамы или их сочетания в тех местах, где раны от свежевания явно прижгли. У одних шрамы, складывались в узоры, тогда как другие просто вырезали и оторвали столько плоти, сколько смогли. Пять кейпов.

А потом появилось Тёмное Общество. Белые бинты плотно покрывали их головы и лица, кисти и предплечья. Помимо бинтов они носили изысканные одежды тёмно-бордового, тёмно-зелёного, королевско-пурпурного и полуночно-синего цветов. Бинты были грязными, но не из-за крови или ранений, а из-за чего-то вроде размазанных пальцами чернил. Мазки вокруг глаз делали их на вид расплывчатыми, неоднородными и трудно различимыми в отблесках пламени.

Трое членов Тёмного Общества подошли к костру, но большинство забинтованных голов пристально следили за пляжем с дороги, вглядываясь сверху вниз чернильно-чёрными глазами. На одном из наблюдателей был смайлик, нарисованный теми же чернилами. Что-то подсказывало Деве, что это лидер. Он даже не пришёл на встречу лично, просто смотрел со стороны.

— Костёр? — спросил главарь Утренней Славы. — Нам придётся сменить место сбора.

— Последнее заведение сгорело дотла, — объяснил Детант. — С виновным разобрались, но группы не смогли договориться насчёт нейтральной территории.

Дева напряжённо изучала группы, спускающиеся по склону. Жгучее Чувство и его команда отошли. Они стояли не очень близко к огню, но всё равно уступили. Конус последовал их примеру.

Они были в меньшинстве.

Следующими ушли Братья Маллен. На прошлом сборе у них было право голоса, но они не стали соперничать.

Дева осталась на месте, и злодеи обступили пространство вокруг костра.

— Она кто? — спросил один из участников Мессы.

— Я…

— Дева к Беде, — представил её Детант. — Дорчестер.

— Я могу говорить за себя, — сказала Дева.

— Я бы не стала, — посоветовала Гнилое Яблоко.

— Те, кто провёл здесь хотя бы две недели, знают сколько в тебе здравого смысла, — съязвила Дева.

— Вот ведь заноза в жопе, — улыбнулась Гнилое Яблоко.

— Я больше, чем заноза в жопе, — произнесла Дева. — Не сомневайся.

Она говорила уверенно, однако прекрасно понимала, что слева от неё стоят искалеченные кейпы Сорванных Масок. Достаточно близко, чтобы схватить её за шею проткнутой гвоздями рукой. Справа от неё расположилась Утренняя Слава. Мужчина в синей тунике и синей маске, закрывавшей три четверти лица, стоял почти вплотную к её плечу.

Дева сцепила перед собой ладони замком, убеждая себя, что делает это не для защиты… просто сдвинула руки, чтобы случайный всплеск силы не оторвал кусок того мужика.

— Хватит, — сказал Баланс. — Давайте придерживаться правил порядка. Ночь только началась, и у нас нет времени тратить её на детские препирательства.

— Полагаю, наша первоочередная задача — та, что стоит там в воде, — сказал лидер Мессы.

— Правильно полагаете, — подтвердил Баланс. — Пока гигант стоит, Бластула претендует на Южный Бостон. Они промышляют мелкой наркоторговлей, небольшими грабежами, и если верить их заявлениям о подчиненных им кейпах, они также будут придерживаться некоторых идеологических обязательств.

— Защита природы и вся хуйня, — добавил Бласто.

— Устроим войну, Бластула? — спросил лидер Утренней Славы.

— Если придётся. Тот здоровяк силён, ты же знаешь. При драке с ним потерь не избежать. Если у вас будут раненые, а у других нет, то может наступить момент, когда другие люди, стоящие вокруг этого костра, выберут целью вас.

— Вы бы пошли на компромисс? — спросил Детант.

— Бластула отдаёт пятую часть Южного Бостона, дальше делите сами, — ответил Бласто. — Без сражений, в свободном союзе. Мы все защищаем наши границы от посягательств.

— Мы могли бы это обсудить, — сказал главарь Утренней Славы. — Говоря от имени моей группы, мы всей душой стремились получить четверть. Предлагаете нам двадцать процентов? Тогда давайте часть своего дохода.

— Скажи «пожалуйста», — предложила Гнилое Яблоко.

— Пожалуйста, Бластула, — сказал рыжеволосый мужчина. Добавка шутливого тона в голос сделала его акцент сильнее. — Можем ли мы получить пять процентов вашей территории и пятипроцентное отчисление доходов?

— Пять процентов многовато, — улыбнулась Гнилое Яблоко.

— Это хорошее чётное число, не так ли?

— Одна целая двадцать пять сотых процента, — сказала она. — Если мы дадим пять процентов вам, то вон те захотят пять процентов, и вон те тоже, и те. Обнаружится, что мы зарабатываем на двадцать процентов меньше. Мы отдадим вам пять процентов нашего дохода, но делите их между собой сами.

Дева встретилась взглядом с Гнилым Яблоком и та покачала головой.

Её списали со счетов. Общались так, как будто Девы здесь не было.

Потерять всё, чего она добилась, вот так? Без грандиозного поражения, без трудностей. Её бестактно и бесцеремонно низвели до пустяка. Сегодня вечером она пришла к костру с твёрдым намерением занять и удержать своё место.

Дева задрожала, но не из-за прохлады. В течение двух-трёх секунд её разум метался, перестраиваясь в попытке найти путь вперёд, а мысли обернулись шумом.

— Имейте в виду, я не отдам Морчестер так легко, — объявила Дева.

— Ты окончательно свихнулась? — поинтересовался Бласто.

— Она имеет в виду Дорчестер, — пояснил Баланс.

— Мы знаем жаргонные названия, — сказал лидер Утренней Славы.

— Предпочитаю использовать корректные наименования везде, где возможно, — проворчал Баланс. — Жаргон — это грубо.

— Мы хорошо знаем, насколько ты необычен, коротыш, — сказал татуированный мужчина из Утренней Славы.

— Дева, — обратилась к ней Гнилое Яблоко. — Ты мне не нравишься, но я не хочу видеть, как ты позоришься. Твои дружки позади выглядят так, будто их обосрали.

— Я завоевала Морчестер. Я выгнала оттуда все группы. Мы неделю вели там бизнес без каких-либо конкурентов, даже несмотря на то, что за город конкурируют. У меня в подчинении сорок семь сотрудников, и есть связи с другими группами.

— У тебя сорок один сотрудник, — поправил её Баланс. — Ты до сих пор существуешь, потому что тебе повезло, ты настолько незначительна, что никому не интересно гоняться за тобой.

— Оправдывай свой страх, как тебе нравится, — парировала Дева.

— Ты бессильна, — сказал Баланс. — У тебя нет политических связей, нет значимого дохода, нет штаб-квартиры и нет информации для посредничества. Ты не только продемонстрировала свою необразованность, девочка, но и сделала на прошлой неделе несколько раздражающих переименований, которые наводят на мысль, что ты не закончила школу и даже не читала книг в последнее время.

— У меня есть сила, — вздёрнула подбородок Дева. Она пошевелила рукой, и её способность затрещала. Слова прозвучали пусто. Ей показалось, что в грудь погрузились когти, которые вонзились в сердце с лёгкими и вырвали их наружу. — Если ты игнорируешь что-то или кого-то вроде меня, то не заслуживаешь звания организатора.

— Нет, — сказал Баланс. — Это не так. Просто ты банальная. Единственное твоё влияние заключается в том, что сегодня вечером ты впустую потратила гораздо больше нашего времени, чем того стоишь.

— Ты наживаешь опасных врагов, Баланс, — предупредила она.

— Я предлагаю удалить её с собрания.

— Да, — сказал Детант. — Я бы отнесся к этому помягче, но… да.

Нет. Она попыталась придумать что-нибудь, чем могла бы его задеть.

— Ты лгал другим, заключал сделки, которые сам же нарушал, а теперь пытаешься подставить и этих людей. Ты сотрудничал с местной СКП и преподносил им других на блюдечке с голубой каемочкой.

— Боже, — прокомментировала Гнилое Яблоко. — Прекрати.

Вокруг всех присутствующих плясали отсветы костра, заставляя тени колыхаться, а лица в масках выглядеть страшнее, чем на самом деле.

— Вы жалкие, Заводные Псы! Вы цепляетесь за порядок и порядочность, потому что глубоко внутри вы боитесь. Как маленькая парочка вороватых грызунов. Вы заключаете сделки, предаёте и подыгрываете героям, но всё, что вы делаете, это топчетесь на месте.

Баланс даже не смотрел на неё.

Он договаривался с другими группами. Кивок тем, кивок этим.

Дева повысила голос, сделала его властным, гордым, убеждённым. Голосом королевы. В правильном и справедливом мире он послужил бы для них пощёчиной, и они преклонились бы перед ней.

Чья-то рука коснулась её плеча.

— Не трогай меня! — Дева дала пощёчину, и сила вырвалась наружу.

С треском и рёвом она рассекла воздух, но… воздух оказался прохладным и пустым. Ни тепла от костра, ни дыма, ни света. О ноги разбилась морская волна и намочила нижнюю часть платья.

Дева стояла в воде. Так далеко от берега, что могла поднять ладонь и заслонить ею костёр с фигурами вокруг него.

☽

— Она спрашивала разрешения трижды или четырежды. Она была внимательна, была осторожна, была осмотрительна. Я дала вам все письменные показания командира Патруля и свидетелей. Вполне уверена, что они согласятся со мной. Если бы каждый парачеловек вёл себя так, как она в тот момент, то у нас не было бы и десятой доли нынешних проблем.

Виктория выступала пылко и безо всякой бумажки с заготовленным текстом. Она знала, как говорить и как держаться.

Её мать была адвокатом. Эшли слышала это от Эми.

Теперь она убедилась воочию.

— При всём уважении, мисс Даллон, — сказал прокурор, похожий на гробовщика, — если бы все паралюди вели себя так, как она, когда убила другого парачеловека, у нас было бы вдвое меньше паралюдей. Некоторые сказали бы, что оно и к лучшему, я не знаю, но представьте как это выглядит в моих глазах и глазах моих коллег.

— Если бы сейчас вёлся полноценный суд, и если бы рамки этого разбирательства позволили нам проследить за ходом событий, то любой приличный адвокат привёл бы длинный список смягчающих обстоятельств. Вьючный Зверь возглавлял группу людей, для которых в порядке вещей было калечить и убивать. Мы оказались в сложной ситуации между свистящими пулями и враждебными силами в количестве большем, чем я смогу перечислить. Тот человек, чья кровавая история была известна задолго до Золотого Утра, угрожал ей, втоптал в грязь, а затем ударил с применением улучшенной физической силы. Кто угодно был бы потрясён.

— Потрясён — не совсем то слово, которым я описывал бы то, что изложено здесь, в письменных показаниях. Спокойный ответ, пауза, свидетельствующая о раздумье, а затем смертельный удар.

— Быть кейпом — целое представление, — объяснила Виктория. — В той ситуации ей угрожал не только Вьючный Зверь, но и близость нескольких кровожадных кейпов. Раз уж её окружили волки, один из них которых намеревался разорвать ей горло, простого убийства было недостаточно. Ей наверняка требовалось отпугнуть или устрашить остальных. Ей пришлось вести себя театрально ради собственного благополучия по всем фронтам. Она стремилась сохранить свою роль под прикрытием.

— Разве не было ошибкой поставить её в такое опасное положение? — спросила женщина с волосками на подбородке.

— Посмотрите полевые отчеты об инцидентах. Мистер Трот, вероятно, может дать вам несколько комментариев по этому вопросу и рассказать, что ему известно о реакции Хранителей, но от себя скажу, что все ожидали, что ситуация будет менее масштабной и более контролируемой.

— Это был пиздец, — сообщил человек в униформе Хранителей.

— Да, спасибо, — Виктория полностью увлеклась дискуссией. — Лучшие герои, лучшие силы правопорядка, второстепенные герои, отдельные лица, а также злодеи Кедрового Града, которые напали на поселение и спровоцировали все события. Мы не думали, что всё пойдёт настолько плохо. Лежит ли часть ответственности на моих плечах? Да. Да, и за свою роль в происходящем я готова принять на себя часть её наказания.

— Я тоже готов, — сказал Тристан. — Де-факто я руководитель команды.

— Соруководитель, — прошептала Эшли.

— Мы работаем иначе, — сказала женщина с волосками на подбородке.

— Козерог. Мисс Даллон, стоит повториться, что это не полноценный суд. Наша задача — разобраться с её делом и решить, заслуживает ли оно внимания суда. Вы приводите убедительный аргумент, но выслушать его и вынести соответствующее решение должны именно суды.

— Абсолютно верно, — сказала Виктория, расставляя акценты так, будто использовала слово «абсолютно», чтобы дать себе время построить законченный аргумент. Она не сдавалась. От её упорства Эшли почти захотелось рассмеяться. — Но вы несете ответственность за определение условий её содержания под стражей, пока она ожидает своей очереди в суде. Она сотрудничала на каждом этапе, смягчающих обстоятельств предостаточно, и работа её рук зависит от технаря. Я готова умолять вас…

Виктория помедлила, сложив руки перед собой. Она выглядела очень серьёзной.

— …Назначьте ей домашний арест. Те же средства и механизмы, которые удерживали бы её в обычной тюремной камере, применимы к её квартире в Стратфорде. У неё есть несколько друзей, которые с большим удовольствием носили бы ей продукты и заботились бы о её удобстве. Это было бы меньшей нагрузкой на систему, с учётом того, как ограничены сейчас наши ресурсы, и…

Эшли посмотрела на свои руки, сжав их настолько сильно, насколько позволяла ограниченная функциональность.

Виктория была такой простушкой. Имбецилкой. Такой слабоумной девочкой.

Эшли подарила ей квартиру. А Виктория пыталась вернуть её обратно.

— …и, честно говоря, варианты, которые вы рассматриваете, только увеличат вероятность конфликта. Я знаю, что её психотерапевт, будь она здесь, сказала бы то же самое. Это всего лишь здравый смысл.

— Спасибо, мисс Даллон. Слушая ваши пылкие аргументы, несложно представить вас адвокатом мисс Стиллонс.

Эшли покосилась на своего адвоката. Вот бы он тоже был таким пылким. Но адвокат относился к тем людям, кто заполнял документы и сглаживал ситуацию, расставляя точки над «i» и чёрточки в «Q».

— Сочту за комплимент. Спасибо, сэр.

— Однако есть и другие люди, которых предстоит выслушать. Мистер… шеф Армстронг?

Эшли увидела, как со скамейки поднялся мистер Армстронг. Он был смешным на вид из-за головы, слишком широкой на макушке и сужающейся к подбородку. Борода, которую он отрастил, немного спасала ситуацию.

Тем временем Виктория отступила на своё место позади Эшли, сверкнув лёгкой и почти убедительной ободряющей улыбкой.

«Она понимала», — догадалась Эшли. Виктория понимала всё не хуже самой Эшли. Она знала о чудовищах на свободе и о том, что темнота может сгуститься настолько, что погаснет даже надежда что-либо разглядеть.

По тому, как держалась Виктория, как она приводила аргументы и выбирала одежду, было ясно: она тоже разбиралась в имидже и театральности. Она понимала, что без того и другого им вообще не на что рассчитывать.

☽

Сорок семь или сорок восемь подчиненных. Большинство возрастом от шестнадцати до двадцати пяти, родом из разных культур. Многие из них были обитателями улиц. Они много знали о преступном мире или о том, на что следует обращать внимание. Были связи, много сплетен и обрывочных слухов, готовых перерасти в нечто большее.

Были и другие, с другими навыками. Такая мелочь, как умение водить тягач, открывала новые вакансии и возможности. Даже среди молодых преступников умение при передряге ввязаться в драку, не потеряв хладнокровия, было редкостью. Что касалось умения махать кулаками, оно даже не обсуждалось.

На следующее утро после сбора осталось восемнадцать человек, и четверо из этих восемнадцати были наемниками, которым она заплатила премиальные. Бар снова ушёл. Пока дела шли хорошо, трусливый пиздюк рад был помочь, а когда всё изменилось, пропал в один миг.

Ещё больше ранило то, что одной из не явившихся сегодня утром, была Ангел.

Дева сидела на ступеньках, ведущих от запасного выхода отеля к парковке. Лестница была короткой, всего две ступеньки.

Ей не нравилось находиться здесь в таком виде, где люди могли увидеть её столь обыденной и не совсем уверенной в себе, но перспектива подняться в гостиничный номер привлекала ещё меньше. Ей не нравилось то, как он выглядел, и то, что подчинённые внутри будут настороженно поглядывать на неё.

Джей держался в стороне, он прислонился к стене у двери и вытащил телефон. О’Брайен тоже был здесь, возле своей машины на стоянке. Ладонью он поглаживал бедро мальчика его возраста, сидевшего на капоте машины.

Лояльность Джея имела определённый смысл, но верность О’Брайена, стала такой же неожиданностью, как и уход Ангел.

Она восстанет с триумфом и заявит права на Бостон. Она оставит лидеров каждой группы без подчинённых, стравит их между собой, а затем доберётся до каждого по очереди. Она заставит их обмочиться, а потом усадит в их же лужу. Заставит лизать подмётки её обуви после прогулки по гравию, чтобы своими языками они выковыривали камушки, застрявшие в рельефе подошвы.

И, как часть этого плана, она вознаградит за преданность. Ей придётся проводить больше времени с О’Брайеном и узнать, какие вещи ему нравятся, чтобы сделать правильный подарок. Она знала, какие вещи предпочитает Джей, но сложно было бы купить их незаметно, поскольку за покупками она посылала именно Джея.

— Мы могли бы нанять больше наёмников. Провернём несколько дел, это привлечет людей, — предложил Джей.

Она покачала головой.

— Не помешало бы взять несколько выходных, — сказал он. — Отдохни, отыграйся, пусть люди вспомнят, что им хочется денег, пусть приползут обратно.

— Приползут обратно — это хороший оборот речи, но нет, — Эшли встала с лестницы и отряхнулась. О’Брайен встрепенулся, убрал руку с ноги мальчика. Готовый присоединиться к ней и выполнять приказы.

Она подняла руку, жестом показывая…

Её сила засверкала.

…чтобы он остался. О’Брайен расслабился, прислонившись к машине и сидящему на ней мальчику.

— Мы могли бы преподать урок кому-нибудь из тех кретинов, которые ушли, — сказал Джей.

— Нет, не могли бы, — возразила Эшли. — Ты пытаешься подбодрить меня такими разговорами.

— Помогает? — спросил он.

— Нет, но попробуй ещё раз чуть позже. Давай сделаю вид, будто плохо на тебя влияю. Я собираюсь немного прогуляться. Есть идея насчёт того, что нужно сделать.

— Планы — это хорошо.

— Присматривай за делами. Наведи порядок. Пусть люди будут наготове. Если всё пройдёт удачно, я дам задание.

— Выполняю, — отозвался Джей.

— Дай мне свой телефон, — добавила она.

— Ты не пользуешься телефонами, — заметил он.

— Иногда пользуюсь. Телефон.

Джей передал мобильник. Приложив ключ-карту к замку, он вошёл в отель, где ему предстояло навести порядок и подготовиться к потенциальной работе.

Впрочем Эшли понятия не имела, что это будет за работа. Скорее всего работы никакой не досталось бы, и в таком случае ей пришлось бы импровизировать.

Телефон она держала с осторожностью. Слишком уж легко её сила могла его уничтожить.

Отель находился недалеко от залива, и гостиничную парковку от воды внизу отделяла полоса травы с деревьями. Эшли пробиралась меж деревьев, пока не нашла первое подходящее место, чтобы присесть.

Она сбросила одну туфлю и села, вытянув руки вдоль тела. Телефон Эшли расположила на поверхности булыжника длинной стороной возле ноги. Она закинула ногу на ногу, и вытянула большой палец ступни, поджав остальные.

Нажала на громкую связь.

Набрала ноль.

— Говорит оператор. Чем могу помочь?

— Не могли бы вы соединить меня с Бостонской СКП?

Последовала пауза.

— Регистратура первого Бостонского отделения СКП. Чем могу помочь?

— Я хотела бы поговорить с директором Армстронгом. Это… Эшли. Он ждёт моего звонка.

— Одну минуту, пожалуйста.

Эшли неотрывно смотрела на ветви деревьев.

— Неужели мисс Стиллонс?

— Закатай губу. Я звоню по делу.

— Мне известно, что произошло на сборе. На твою территорию вторгаются опасные личности.

— Я опаснее, чем они, Армстронг. Не пытайся напугать меня или манипулировать.

— Эшли, раз уж ты позвонила, я хотел бы поговорить с тобой о многих вещах. Поправка упоминал некоторые из них, но…

— Поправка может говна поесть, меня не волнует, — огрызнулась Эшли. — А Указ пускай вылижет тарелку. Или наоборот, мне всё равно. Они — опарыши-переростки, а ты — жирная муха, которая отложила их передо мной.

— Навевает воспоминания. Тогда я не буду про них. Как тебе такое?

— Поправка сказал, что у тебя есть информация о Заводных Псах. Стало ясно, что они получили слишком много власти и дергают за ниточки.

— Да, — сказал Армстронг. Его тон заметная переменился. Стал осторожнее. Он собирался передумать? — Да. Псы — один из трёх основных игроков, которые дергают за ниточки.

— Мы взаимно заинтересованы в том, чтобы убрать их с общей картины.

— Я бы не стал формулировать это именно так.

— Они опасные и ненормальные. Если ты сейчас струсишь, я найду тебя и отыщу доселе нераскрытые способы положить конец твоему существованию.

— Если бы я только мог тебя завербовать, какая жалость, — произнёс он. Затем его тон изменился, стал серьёзнее. — У меня есть, что тебе рассказать, но вряд ли мои слова помогут в борьбе против них.

— Тогда зачем ты вообще нужен? Ты бесполезен.

— Послушай, Дева к Беде, — он заговорил серьёзно. — Баланс оказывает и продолжает оказывать очень, очень значительную помощь.

— Что за помощь?

— Как бы это сказать… Кое-что из этого засекречено, я не могу предоставить тебе всю информацию. Сила Баланса сделала его очень ценным для людей, играющих на одном уровне с СКП, понимаешь? Я не могу тебе рассказать, кто они такие, но один из них — Детант. Он влиятельный человек с другого конца планеты, и, насколько мы можем судить, кто-то подослал его к Балансу, чтобы помочь обосноваться в Бостоне. Детант может в любой момент исчезнуть или инсценировать собственную смерть. Он мечется между своими ролями.

Эшли сменила позу. Она села на землю, покрытую песком с опавшими листьями, и прислонилась спиной к камню. Телефон лежал на камне рядом с её ухом.

— Ты не сможешь его даже пальцем тронуть. Тебе придётся столкнуться с теми влиятельными людьми, которые так стремились установить с ним рабочие отношения.

— Я не боюсь, — сказала Эшли.

— Есть и другие причины для беспокойства. Это ещё не всё… я хотел бы поговорить с тобой с глазу на глаз, чтобы объяснить подробнее.

— А, вот и ловушка. Ты, унылый трус. Так предсказуемо.

— Дева, — сказал он. — Чёрт возьми. Ты хочешь отомстить?

— Да. И в том числе тебе, директор Армстронг, просто чтоб ты знал.

— Ты хочешь отомстить Балансу?

Эшли уставилась на ветви. Она вытянула руку в таком жесте, будто могла схватить ветку в метрах семи от неё, и сжала воздух. Затрещала её сила, и телефон тоже затрещал в ответ.

— Ты здесь?

— Я хочу отомстить Балансу.

— Присоединяйся к моей программе, к «Стражам». Ты получишь могущественных союзников, некоторые из них поистине великолепны. Ты осталась бы в Бостоне, где смогла бы работать против Баланса и получила бы некоторую защиту от его сторонников, как сотрудница СКП.

Эшли подтянула колени и прижалась к ним лбом.

— Мы могли бы отправить его в тюрьму. Может быть, даже в Клетку. Там он будет бессилен. Полагаю, это была бы окончательная месть.

— Значит, у тебя плохо с воображением. Ты не предложил ни расчленения, ни стекла, ни веселья с бытовой химией.

— Ты в опасности, Дева, — повторил Армстронг. Доносящийся из динамика голос был очень серьёзным.

— Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю. Я всегда в опасности, потому что сама опасна, а опасность порождает ещё большую опасность. Такова суть кейпов.

— Ты одна? Я слышу шум воды и шелест листьев.

— Я одна, — сказала Эшли. Она не слышала ни шума воды, ни шелеста листьев.

Может быть, Армстронг отслеживал местоположение телефона. Что за червивый человек.

— Баланс отслеживает тебя с помощью сил. Наверное, ты воспримешь за комплимент, что он так поступает и интересуется тобой, но ты непредсказуема, а Баланс терпеть не может непредсказуемость.

— Пусть приходит. Я уничтожу его или тех, кого он пошлёт.

— Дева, он знает, что ты можешь быть опасна, если выдастся возможность. Меня беспокоит, что он не даст тебе этого шанса. Это будет снайпер на крыше, которого ты не увидишь. Баланс умеет решать проблемы и координировать атаки с большой точностью.

— Спасибо за предупреждение, — сказала она. — Я буду следить за проблемами.

— Чёрт…

Эшли ткнула пальцами по клавиатуре телефона, чтобы сбросить звонок. Шансы разрушить телефон прикосновением были пятьдесят на пятьдесят.

Поверила ли она ему?

Да. Читая между строк, она нашла основной замысел. Армстронг солгал, исказил правду и, вероятно, убедил себя, что это для её же блага.

Но она не была глупой.

Осторожно подняв трубку, Эшли направилась вверх по склону к парковке. О’Брайена рядом с машиной не было, только его дружок.

«Старайся, сколько сможешь, Баланс», — подумала она. — «Со мной не так-то просто совладать».

Ей пришлось обойти отель до парадного входа. Она задавалась вопросом, платил ли им Баланс. Чувства отчётливо читались на её лице, скрыть их было трудно.

Она хотела остыть, подавить эмоции, запихнуть их глубоко внутрь. Свершилось то, чего она боялась.

Дверь была не заперта, оставлена приоткрытой. Эшли толкнула её носком обуви.

Джей сидел за своим компьютером, просматривая веб-сайты. Когда он переключил окна, на экране появилась карта Бостона с размеченными территориями. Полезная штука.

— С возвращением, — сказал он. — Миссия успешна?

— Вроде того. Я знаю, как ему насолить.

— Правда? Так просто? — удивился Джей.

— Да, — она обошла кровать и протянула телефон Джею.

Эшли наблюдала, как изменилось выражение его лица. В какой-то степени он знал её настолько хорошо, насколько люди могут знать друг друга после почти трёх недель совместной жизни. Однако ему не приходилось жить с такими же руками, как у неё. Не приходилось ежеминутно продумывать, куда и как деть свои руки.

Когда его ладонь коснулась мобильника, рука Эшли задержалась на опасно близком расстоянии от него.

Джей отстранился, и она схватила его руку, удерживая ладонь с телефоном. На костяшках пальцев замерцала сила, но Джея не задела. При виде искр он замер.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Баланс использует силы, чтобы следить за мной. Мне сказали, что он может убить меня в любой момент. Но если я — проблема, а Баланс способен её решить, то почему он ещё этого не сделал?

Джей уставился на неё с проблеском страха в глазах.

— Потому что он думает, что может манипулировать мной, — проговорила тихим шепотом Эшли. — Таким образом он делает непредсказуемое предсказуемым.

Джей попытался отодвинуться, но она удержала его.

— Не надо, — прошептала Эшли. — Моя сила может невольно сработать. Мы были так осторожны. Будет обидно, если с тобой сейчас что-нибудь случится.

— Тобой манипулируют, — заговорил он. — Им известно, как ты действуешь и как мыслишь, они пользуются этим, чтобы тебя наебать.

Эшли протянула руку и коснулась его лица. Джей вздрогнул, страх в его глазах был неподдельным.

Первый раз, когда руками касалась она его, а не наоборот.

— Что это за способность? — спросила она. — Полное понимание меня? Что-то ещё?

Джей покачал головой.

— Как твоё настоящее имя? Давно этим занимаешься?

— Я Джей, — произнёс он. — Эшли, я на твоей стороне.

— Как они тебя называют? У тебя есть кейповское имя?

Он выдернул из её ладони руку с телефоном. Сила Эшли прочертила дугу. Полосу длиной всего в полметра, растягивающуюся и извивающуюся в воздухе.

— Хн-н-н-н-н! — Джей схватился за изуродованный обрубок руки.

— Я же предупреждала тебя, чтобы ты не тянул. Какова твоя цель?! К чему ты меня подталкивал?!

— Я не… не был…

— Прекрати врать! — крикнула она.

В дверях появился О’Брайен.

— Помоги, — выдавил Джей, но таким напряжённым голосом прозвучало как «пмг». Он попытался встать, но Эшли толкнула его обратно. Её сила оторвала верх плеча, к которому крепилась пока ещё целая рука Джея.

Эшли схватила его за руку и использовала свою силу, цепляясь за холод и волнение, подкравшиеся к ней вместе с приливом адреналина и тех эмоций, в которые она не готова была погрузиться.

— Просто беги, О’Брайен, — сказала она. — Иди. Будь счастлив. Как следует заботься о своём парне, и никому об этом не говори.

Когда она посмотрела в его сторону, тот уже исчез. Эшли сомневалась, что он дослушал.

Она надеялась, что с ним всё будет в порядке. Надеялась, что он будет держать рот на замке, ради своего же блага.

— Поговори со мной, Джей, — её глаза расширились, на лице появилась улыбка. Волнение пропитало её насквозь, заставило почувствовать себя немного пьяной. — Это приказ, мне ведь положено быть боссом.

Джей помотал головой. Он так сильно вспотел, что казалось, будто пота больше, чем крови. На самом деле конечно было не так. Тени от стола и кровати частично скрывали расползающуюся лужу.

— Армстронг не хотел мне говорить, потому что боялся именно этого, — прошептала Эшли. — Баланс огорчится из-за твоего устранения. Это всё, на что я сейчас способна. У меня не получится достать его.

Джей открыл рот, но из него донёсся только писк.

— Да, — сказала она. — Я не смогу сражаться. В душе я завоевательница, но ничто никогда не идёт по плану.

— Ты никогда не… — просипел Джей. Его лицо исказилось от боли, он наклонился вперёд.

Она услышала тон его голоса. Его слова. Она отметила, что Джей, которого она знала, был слишком вежливым и хладнокровным, чтобы сказать такое даже с тяжёлыми ранами.

«Один балл в мою пользу», — подумала она. — «Нет, сегодня можно шиковать. Десять баллов».

— Никогда… Другого… Как я. Никогда. Такого.

— В твоих словах больше нет смысла, Джей, — сказала она, хотя полностью поняла, что он имел в виду.

Это всё, что она могла сделать, чтобы не стереть его с лица земли. Эшли старалась сдерживаться, потому что… потому что было бы слишком просто уничтожить его.

Взмахом перекрученной тьмы она отхватила ему ноги.

Затем наблюдала и ждала.

Не так быстро, как её отец. И мать.

Быстрота была слишком милосердной, но Джей её не заслуживал. На пять процентов Эшли сомневалась в содеянном. Если так, то он заслужил шанс побыть с ней и сказать что-нибудь болезненное для неё.

Он молчал, если не считать болезненных вздохов и хрипов.

Когда Эшли убедилась, что дело сделано, она использовала свою силу на гостиничном номере. Она действовала агрессивно и тщательно. Её холодность превратилась в нечто отчаянное и безумное, когда она уничтожила все следы и улики, превратив лужи крови в пыль. Эшли пошла по номеру, взрывая всё, что попадалось на глаза.

Посреди хаоса она заметила один продолговатый кусочек сжатой материи. Его уплотнило и перекрутило в пространстве и времени, пока не осталась лишь крупица. Тогда как крупица в груди Эшли разрослась в нечто такое, что пугало её и обращало в трепет.

Эшли не сомневалась, что полиция или герои уже в пути, поэтому побежала. Она не взяла с собой никаких вещей, кроме тех, что были на ней. Ни сумки, ни книг.

Её мысли были расплывчатыми, а чувства — что ещё хуже — слишком размытыми и запятнанными, чтобы в них удалось разобраться.

Она готовилась покинуть Бостон.

Готовилась уйти, пока не увидела гиганта, бредущего по воде, как это было днём ранее.

Эшли сменила направление.

Суждения давались с трудом, но ещё труднее было оценивать время. Гигант вдалеке походил на здание, к которому она постоянно приближалась. Эшли говорила себе, что дойдёт до него за пять минут. Но пять минут спустя она повторяла себе то же самое.

Под её началом работало сорок семь или сорок восемь сотрудников. Затем их стало восемнадцать. Четырнадцать, если не считать наемников.

Потом тринадцать, потому что О’Брайен сбежал.

Потом двенадцать. Из этих двенадцати некоторые, вероятно, приедут, узнают новости и не явятся завтра.

О’Брайен наверняка связался с оставшимися. Они не пойдут на её поиски. По ходу дела мысленный список людей, состоящих у нее на службе, стремительно сокращался. Наверное, это было неизбежно.

Восемь, а потом семь.

Шесть, а затем пять. Четыре сотрудника. Они ушли. Принадлежали ли они ей на самом деле или сопровождали её ради собственного удобства?

Эшли подошла к гиганту достаточно близко, чтобы разглядеть его масштабы.

Она взобралась по его боку так же, как взбиралась по фасаду здания в тот вечер, когда гигант появился впервые. С безрассудными, бессистемными выстрелами, попытками найти опору, и с усилиями ног, чтобы держаться более или менее вертикально.

Щупальца раскрылись. Двигались они не быстро, но их удар по верху гиганта встряхнул покрытую мшистую кожу, отчего на Эшли посыпался дождь из обломков и пыли. Пыль осела на брызгах и сгустках крови, которые её сила ещё не стерла с рук.

Эмоции исказились. Пока Эшли поднималась, прокладывая себе путь на высоту, значительно превышающую тот фасад здания, в ее груди разливалась фальшивая, возбуждённая радость, но ощущалась она совсем не там, где сердце.

Три, потом два. Кто будет тем последним, кто окончательно разуверится в ней и покинет её? Были ли в той толпе людей те, кому всё нравилось в Эшли? Которые надеялись, что она вернётся и начнёт всё снова? Хотя бы один человек, с которым она недостаточно хорошо общалась?

Эшли впервые была с кем-то настолько близка, и Джей вполне мог угадать, предположив, что она никогда больше не достигнет такой же близости.

Она хотела что-то почувствовать, но чувства в её груди совсем не соответствовали ситуации. Их вообще можно было не учитывать.

Эшли добралась до шеи возле головы и выстрелила. Взрывная волна отбросила её на каменистую, покрытую мхом шкуру гиганта. Взрыв разрывал, вспарывал, раскалывал и уничтожал, но из всех штуковин, попадавшихся под него, гигант оказался самым прочным. Осталась россыпь сконденсированной и перекрученной остаточной материи. Больше, чем когда-либо. Эшли нащупала выступ и поставила туда ногу для упора.

Щупальца вытянулись вверх, небо как будто бы потемнело, когда они нависли над Эшли.

Зверь обрушил удар на себя, совершенно не заботясь о своей целостности. Шкура создания была достаточно прочной, чтобы древоподобные щупальца ничего не повредили. Но в местах трещин разрушений удары расширили их ещё больше.

Гигант ударил снова, царапая щупальцами, Эшли очередным выстрелом запустила себя в воздух. Тварь накренилась, уходя из-под неё, и Эшли выстрелила снова, чтобы сменить траекторию. Она врезалась в рваную, разрушенную часть шеи.

Здесь у неё появилась опора. Она могла стрелять без опасений, что соскользнёт вниз.

И Эшли выстрелила взрывом. Опять и опять. Материя уплотнялась, разрушалась, истончалась. Одним выстрелом за раз Эшли разрывала на части горы плоти. Над головой протянулись щупальца и зашарили по тыльной стороне, но в щель пролезло только одно. Эшли била по нему, пока оно не исчезло.

Материал — древесина настолько твёрдая, что походила на окаменелость — заскрипел вокруг Эшли. Она увидела, как трещины разошлись под собственным весом гиганта.

Щупальца перестали тянуться к ней. Послышался всплеск воды.

Медленно, но неуклонно нанесённый ею ущерб начал восстанавливаться. Существо исцелялось с каждой секундой.

Эшли могла сбежать, подняться выше, выскочить и спуститься на землю.

Вместо этого она бросилась ещё глубже. С яростным, запредельным отчаянием. Задыхаясь от эмоций, казавшихся ей чужими.

Выход над ней сомкнулся.

Она прорубила путь ещё глубже в монстра, выискивая сердце, которого там не оказалось. Была только структура.

«Один», — сказала она себе. — «Остался один».

На пике славы с ней было сорок семь или сорок восемь человек. Теперь… один.

Плоть гиганта снова заскрипела и затрещала. Структурные повреждения вокруг Эшли становились всё больше, дошли до передней и задней сторон грудной клетки, а затем с оглушительным звуком устремились ввысь, до плеча гиганта, где Эшли проделала себе вход. То, что успело зажить, оказалось менее прочным, чем остальное тело, и требовались усилия, чтобы сдерживать куски вместе.

Эшли понимала, что с ней творится что-то совершенно неправильное.

Но она не могла пойти к героям. Не сейчас. Даже если бы она позволила себе на мгновение задуматься об этом.

Гигант пошатнулся и раскололся, трещина в стенке обратилась брешью.

Эшли бросилась в сторону, противоположную той, куда падал великан. Он врезался в здания у воды и в саму воду, воду, которую он пил, чтобы укрепить своё тело. Эшли…

Она взмыла в воздух. Она падала, раскинув окровавленные руки в стороны, волосы развевались вокруг, платье частично истрепалось в клочья, потому что подол неоднократно задело её способностью.

Один. Последний человек в её группе.

Она сама.

Эшли нужно было восстановить веру в неё. Оставить хоть какой-то след.

Выброс силы прервал и замедлил падение, но её закружило в воздухе. В попытке выровнять наклон и погасить скорость Эшли выстрелила один раз, затем второй.

Она упала — приземление вышло жёстким — и покатилась по земле. Столкновение отдалось эхом во внутренностях. От удара что-то лопнуло у неё в руке, нахлынула боль.

Гигант позади неё накренился, повреждённая структура осыпалась сплошным потоком. По большей части она падала в воду.

С каждым биением сердца боль в руке усиливалась.

— Ой, — проскулила Эшли. Этот звук был ей ненавистен. Она считала, что шестнадцатилетняя девушка не должна казаться такой юной и маленькой. На глаза навернулись слёзы, и Эшли попыталась сморгнуть их. Она не плакала уже три года. Не стоило начинать и сейчас.

Осторожно придерживая раненую руку уцелевшей, Эшли захромала с места происшествия.

По крайней мере, она обрела в этом мрачное удовлетворение.

Она ведь говорила Бласто, чтобы тот держал штуковину подальше от Морчестера. До тех пор, пока Дева не ушла, здесь была её территория.

Всё равно пришлось бы сделать так напоследок.