Я убрала Искалеченную, когда добралась до пожарной лестницы. Вода не задерживалась на моем силовом поле, и большая ее часть стекала естественным образом, но в нем было достаточно впадин и складок, которые удерживали воду, потому, когда я отключила его, вода стекла вся сразу. Она забрызгала мой капюшон и спину, а также ступеньки пожарной лестницы.

Остальные расступились, когда я приземлилась, некоторые сложили зонтики. Я знала, что это было сделано для того, чтобы дать мне место приземлиться и вернуться туда, где было сухо — не было смысла оставаться под дождем. Я была в курсе, я понимала это логически, и при этом я не могла отделаться от мысли, что они убираются с дороги Искалеченной.

Мне было не привыкать к искаженному мышлению. Даже до… до всего этого, я была вовлечена в это. В детстве, когда я хотела быть частью своей семьи, была лишней, пока не обрела свою силу. Позже я поняла, насколько одинокими были обладатели сил.

Обратная сторона медали в этом. Быть лишней даже здесь.

Эми была странной в большем количестве вещей, чем я. Совершенно заурядная на вид, тихая, она не была увлечена хобби или чем-либо конкретным вообще. Ей нравились фильмы с Алеф, и когда ей было двенадцать, ее обычная сдержанная, спокойная уравновешенность ломалась, и она приходила в слишком сильный восторг, если при проверке ячейки сдачи торгового автомата или таксофона находила четвертак. И все же, когда мы перешли в старшую школу, она автоматически была включена в группу популярных учеников. Группу с Дином, который должен был возглавить компанию своего отца, а также со звездными спортсменами, их бойфрендами и подружками.

Впоследствии я вышла за рамки своего представления о том, что моя сестра великолепна просто потому, что она моя сестра и я, блин, ее люблю, и задалась вопросом, почему ее приняли в группу популярных студентов, когда она не была популярной. Тогда мне пришлось бы сделать окончательный, неизбежный вывод и задаться вопросом, принадлежу ли к этой группе я. Или я там находилась только потому, что мои родители носили костюмы и обладали эффектными способностями?

Несмотря на это, я освоилась. Освоилась и Эми: тусовалась с нами, чтобы составить мне компанию, но не старалась изо всех сил держаться с группой. Ей было легко двигаться в этом направлении после того, как я обрела силы. Я была благодарна за то, что достаточно рано осознала природу группы, потому что это помогло мне оставаться реалисткой и послужило отправной точкой для понимания того, откуда там взялся Дин, а он был частью группы из-за денег. В то же время я ненавидела это, потому что это ставило под сомнение любое нормальное взаимодействие.

Моя точка зрения была искажена гневом, тем фактом, что я была юной и уже сталкивалась с некоторыми из самых уродливых сторон моего города. Одноклассница призналась мне, что ей было трудно увидеть свой путь к счастливому будущему, потому что все взрослые, которых она знала, казались несчастными. А я сидела сложа руки и думала, что не вижу способа обеспечить счастливое будущее всему нашему городу, потому что мои родители, тетя и дяди пожертвовали почти всем, и все еще существовали расисты, наркоманы, убийства, воровство, коррупция и боль.

Примерно тогда я осознала, что начала наносить удары жестче, будто могла стукнуть злейших обидчиков достаточно сильно, чтобы они уже не поднялись. В соответствии с «бугайской» частью моей классификации. Глупая, недальновидная, заблудшая душа. Даже сейчас я содрогалась при мысли о том, кем могла бы стать без совместного влияния Дина и моей сестры.В этом мире героев и преступников, в этой суровой реальности у меня было недостаточно ориентиров, чтобы рассуждать здраво.

Правда не всегда исправляла предвзятые мнения… она с такой же легкостью могла их создать. Утешительная ложь и иллюзии были также важны.

Группа продолжала отступать, мои инстинкты подсказывали, что это из-за того, что я им показала, в то время как мой мозг продолжал тщетно протестовать, говоря мне, что Кензи борется с «осиным гнездом», а остальные складывают зонтики и устраиваются поудобнее.

Я не упустила из виду тот факт, что Байрона сменил Тристан, хотя сейчас была не очередь Тристана.

Ко мне подошла Света. У нее в руках все еще было полотенце, которое она пыталась мне дать.

— Давай по новой. Вытрись, — предложила она мне. — Что бы тебе ни понадобилось, дай мне знать. Я с тобой.

Я положила свою руку поверх ее и слегка качнула. Затем взяла полотенце и вытерла лицо от влаги, которой ненастье успело его покрыть. Пряди моих волос были распущены и намокли, так что я обернуло полотенце вокруг каждой по очереди, выжимая ткань, чтобы вытянуть влагу. Благодаря присутствию Светы, я могла не встречаться взглядом ни с кем конкретным. Она была вся мокрая, но воду она любила.

Я уже заканчивала с третьей прядью, обвившейся вокруг моего плеча, когда услышала, как кто-то нарушил тишину.

— Та фигура… Вот так ты и выглядела в больнице? Твоя сестра изменила твою силу?

Кензи. С широко открытыми невинными глазами.

— Как насчет того, чтобы я рассказала тебе позже, Кензи? — спросила Света. — Мне известно многое из этого. Если ты не против, Виктория?

— Спасибо, — произнесла я. Тишина меня нервировала, так что я решила не позволять ей возникать. — Мне нужно было с этим разобраться. Об этом тяжело вспоминать или объяснять. Мое силовое поле не слушается. Если мы вступим в бой, важно чтобы вы имели некоторое представление о его досягаемости. Я за этим пристально слежу, но бывает всякое. Если в конечном счете я окажусь скомпрометирована… Что практически неизбежно, когда в деле замешаны люди вроде Богини, так что важно чтобы вы знали.

Несколько кивков. Кензи выглядела очень серьезной. Тристан тоже. Крис не выражал никакого интереса.

— Силовое поле и есть твоя физическая сила? Благодаря ему ты можешь крушить автомобили? — полюбопытствовал Рейн. — Трудно задавать вопросы, поскольку не хочу давить, но хотелось бы убедиться, что мы с этим разобрались.

— Да, оно источник моей силы.

— Буду знать, — сказал Тристан. — Телевизионщики за это пусть нахуй идут. Им было известно?

— Похоже на то, — сказала я.

— Это может быть немаловажно, — заявил Тристан. — Мне показалось, что они собирались взяться и за меня тоже. У них хорошие источники.

— Включая те, что сообщили им о родителях Кензи, — вставила Эшли. — Не могу представить, чтобы они смотрели это шоу или сами первые обратились к этим людям.

— Гэри Ньевес первый возможный подозреваемый, — сказал Тристан. — Он должен был быть на коне. А мы его обескуражили, явившись на шоу и сместив тему беседы на Золотое Утро.

— Едва ли он действительно наш ключ к разгадке, — усомнился Рейн.

— Это может быть немаловажно, — твердым голосом почти перебил Тристан.

— Может быть, но… Что тогда? Если след приведет к Гэри, мы собираемся ему противостоять или будем ожидать, что он непринужденно с нами пообщается?

— Нет, — сказала Света. — Он фанатик.

— Верно, — продолжил Рейн. — Так что давайте не будем возиться в этой грязище. Мы никак не можем использовать эту информацию, поэтому будем просто считать, что люди заполучили эти сведения с целью вылить на нас помои, и отправились дальше.

— Мэйдэю тоже досталось, — заметила Кензи. — В первом эпизоде он был в центре внимания. Вот почему он был отвлечен, когда мы пытались всех координировать.

Тристан громко вздохнул.

— Есть множество вещей, на которых нужно сосредоточиться, — обратился Рейн к Тристану. — Давайте сосредоточимся на том, что мы можем исправить.

— Мне нравится эта мысль, — сказала Света.

Тристан встретился со мной взглядом. Я кивнула.

Если отбросить предвзятость, у меня сложилось впечатление, что Тристан вмешался ради смены темы, и это сработало. Насколько я его понимала, это была своего рода форма доброжелательности в его исполнении. Эшли со своим острым языком была непримиримой защитницей тех, кого сама избрала, от любого кто пойдет против них. Света оказывала поддержку. Ну а Тристан… Он бросался в бой.

— Что касается непосредственных угроз, есть какие-нибудь новости о Крючке и Всякой Всячине? — поинтересовалась я.

— Их загнали туда, где караулили группы наблюдения, окружили и повязали. Аузур произвели арест. Они присутствуют на допросе и дадут нам знать о том, что выяснят.

Я поморщилась. Они не были моей любимой командой, но… хорошо, что они у нас были.

— Были разговоры, — сказала Кензи, стоя к нам спиной и печатая, — Очевидно, Напрасная Любовь была недовольна тем, что они это сделали. Возможно, она прикрывает свой тыл.

— Это в её стиле — не хотеть, чтобы люди охотились за детьми, — сказал Рейн.

— Ясно, — ответила Кензи. — Кроме того, не знаю имеет ли это значение, но они заметили, как мы поступили когда преследовали Пробу и Ошибку, а люди судачили об этом в телефонных звонках и где-то еще, пока Аузур хватали Крючка и Всякую Всячину.

— В сети тоже, — добавил Крис. — Люди упоминали об этом на некоторых подфорумах злодеев. Никакой ответной реакции пока что. До сих пор приходят письма по поводу вашей выходки на шоу, в основном неприятные.

— Нашей выходке на шоу, — сказала Эшли.

— Именно, — ответил Крис. — Тем не менее, случайные люди уже напали на нас, и они могут сделать это снова, если верить электронным письмам.

Тристан покачал головой:

— Очередная вещь, с которой мы ничего не поделаем. Вопрос в том, стоило ли оно того?

— Другие команды получат шанс поделиться своим мнением? — спросила я.

— Мэйдэй устроил неплохое шоу, хоть и слегка вымученное, — отметил Тристан. — Кое-кто из Стражей там побывал. Вернулся Шевалье, Легенда с Валькирией отлучились по важным делам. Нарвал не выступает на телевидении, также как и некоторые бывшие члены Гильдии, вроде Твердыни, и более суровые представители Протектората, вроде Пепельной.

— Сталевар довольно хорош в этом, но он всё ещё не вернулся, — сказала Света.

Как и Кристал.

Напоминание о том, что произошло столь многое и многие ключевые фигуры и личности ушли, было отрезвляющим. Близкие люди.

— Но они в порядке? — допытывала я. — Я все утро была занята и многое упустила.

— По моему экспертному мнению, у них все в порядке, — успокоил Тристан.

— Похоже, оно того стоило, — мягко добавила Света. — Время покажет, но на данный момент похоже, что мы по большей части на верном пути.

Я очень надеялась, что это правда.

— Насчет твоего утреннего… — начал Тристан.

Я заметила нехарактерную для него нерешительность и услышала перемену в тоне. Более серьезный. Я ошибалась и он не пытался сменить тему? Мы снова к этому возвращаемся?

— Ты решила, что следует вытащить скелет из шкафа, — закончил он.

Я кивнула.

— Нам полезно об этом знать, на случай если всплывёт в разговоре. Хорошо, что нам известно, как каждый из нас действует на поле боя. В продолжение твоей темы, на прошлой неделе я долго размышлял о том…

Его сила.

— … что моя сила и сила Байрона непостоянны.

— Что это значит? — задала я вопрос. — Создаётся нечто иное?

— Не так радикально. Надеюсь не таким путем мы пойдем. Просто сейчас я сильнее, а Байрон слабее. Это может сыграть нам на руку.

— Ты стал сильнее? — уточнила я.

— Прямо сейчас? Ага.

Он создал вихрь оранжевых пылинок. Они материализовались в виде грубого тесака с узким, но не особо острым лезвием. Он был сделан из темного камня с прожилками оранжево-красного цвета.

— Можно? — спросила я.

— Он тяжелый.

Я пересекла комнату и взяла громадный тесак. Он был массивным.

— Можно его сломать?

— Конечно, — ответил он.

Я немного поднялась в воздух, чтобы Искалеченная не задевала пол. Высвободив силовое поле и сосредоточившись на тесаке, я позволила Искалеченной его схватить, отслеживая любые резкие движения, предупреждающие бросок в кого-нибудь.

По самому узкому краю пробежала трещина, затем еще одна, но прошло три или четыре секунды, прежде чем угол надломился. Как только это произошло, орудие полностью разлетелась на куски, дождем посыпавшиеся на пол. Я отключила Искалеченную, и набившаяся в ее складки каменная пыль посыпалась вниз узкими струйками.

— Во время сражения с Пробой и Ошибкой твои конструкции были не такими мощными. Практически гипсом. Слабыми и хлипкими.

— Угу, — подтвердил он. — Они непостоянны. Порой более устойчивы. В последнее время из стороны в сторону.

— С силами такое бывает, — объяснила я. — В случае некоторых, больше обычного. Особенно у Изломов, некоторых Козырей или сил с высоким шансом случайных эффектов. Они больше зависят от управляющего силами инопланетного разума, или более близки к нему, поэтому такие паралюди испытывают больше подобных явлений. Силы тем щедрее, чем больше это осложняет положение их обладателей.

— Ты думаешь случайности не случайны? — уточнил Рейн.

— Мне и самой интересно, — проговорила я. — Но я считаю, что раз уж мы остановились на источниках сил, стоит иметь ввиду, что они преследуют собственные цели. У них есть стремления, и когда они выбирают какую-то случайную или грубую силу, будет разумно предположить, что они поощряют удовлетворение этих стремлений.

— Мои силы окрепли после того, как я убил Пня. Выражение лица Рейна изменилось при этом признании, его брови сошлись на переносице.

— До того, как у меня появились рабочие руки, у меня были хорошие и плохие дни в плане осечек, — добавила Эшли.

— Технически не у тебя, — заметил Крис.

— В достаточной степени у меня.

Крис пожал плечами.

— Мда. Для протокола, я не думаю что подобный разговор будет честным по отношению к некоторым из нас.

— Убедиться, что мы в курсе происходящего с силами друг друга? — удивился Тристан.

— Давить на членов группы, чтобы они на радостях разгласили информацию.

— Если ты считаешь, будто тут есть хоть капля радости, ты ошибаешься, — одернул Рейн.

— Я предполагаю тут есть умысел, — ответил Крис более резким тоном, его взгляд перемещался между людьми, но чаще всего останавливался на мне — Может быть это не первое, что обычно приходит в голову, но я думаю нечто эдакое всегда находит себе место в людских умах.

— Крис, — сказала Света. — Нет никакого умысла. Если бы ты захотел поделиться, мы были бы только рады, но прямо сейчас…

— «Тебе не обязательно нам ничего рассказывать, но если бы ты захотел, нам было бы приятно?» — голос Криса был саркастичным, почти издевательским.

Предвзятое мнение. День едва начался, а я чувствовала себя выжатой. Теперь Крис передразнивает мою подругу? Этого оказалось достаточно, чтобы разозлить меня за пугающе короткий промежуток времени. Без предварительного повышения температуры перед закипанием — один человек произнес одно предложение, и мгновенно вывел меня из себя.

— Ты ведешь себя нелепо, — упрекнул Тристан.

— Все, что я хочу сказать, так это то, что все это смахивает на манипуляцию, когда влиятельные игроки трясут своим грязным бельем, в то время как наша командная маменька Света, вся такая милая-хорошая, пытается замести под ковер…

— Не называй меня командной маменькой, — сказала Света.

И именно в такие моменты, мне нельзя было действовать, руководствуясь чувствами. Впиваясь пальцами и ногтями в ткань полотенца, я старалась думать о боевом монахе.

— Почему бы нам не отложить этот разговор, пока не остынем? — предложила я. — Я была бы счастлива сделать это.

— Почему бы нам не забить на него совсем? Ты высказала все, что должна была высказать, ладно, неважно. Но это не обязательно должен быть разговор. Разговор обычно куда-то идет. И пока такое дерьмо у нас на повестке дня, идти он будет в сторону давления и ожиданий.

— Это ведь ты мне сказал, что идея насчет команды сработала, потому что мы доверяем друг другу, — сказала Эшли.

— Я нахожу до боли ироничным, что ты во всеуслышание упомянула нечто, сказанное мною тебе в приватной беседе, чтобы подчеркнуть необходимость доверия друг другу. Или ты хочешь углубиться по полной и узнать, почему я поднял эту тему?

— Полегче, Крис, — вмешалась Кензи.

— Хватит, — я с нажимом повысила голос.

— Это… — начал Крис.

Тристан с силой хлопнул ладонью по столу. В последующие секунды воцарилась тишина, нарушаемая только механическим поскрипыванием тела Светы, когда она подходила к рабочему месту Кензи.

— Ты переходишь все границы, Крис. Это не то, к чему мы стремимся, — сказал Тристан. — Ты недавно принял двойную дозу паранойи?

— Почему бы тебе не спросить одну из дам, не ведут ли они себя агрессивно из-за менструального цикла? Это примерно так же некрасиво.

— Хватит, — приказала я. Мне пришлось удержаться от использования ауры, чтобы подчеркнуть свои слова и привлечь их внимание. — Достаточно. Что бы у вас ни происходило, разберитесь с этим или обратитесь за помощью, если не можете справиться самостоятельно. Но не доводите до такого.

— Можно мне на прогулку, мэм? Сплошной сарказм.

— Звучит, как отличная идея. Давайте проветрим головы, прежде чем вернемся к этой теме. — Я не упустила перемену выражения его лица, будто он собирался что-то сказать. До того, как он успел это сделать, я добавила, — Если мы к ней вернемся.

Явно взбешённый, ведомый необъяснимым порывом, Крис собрал свои вещи. Его сумка-почтальонка закрывалась сверху на клапан, защищавшим содержимое от дождя. Схватив зонт, он направился к двери. Вышел в темноту позднего утра и проливной дождь. Из-за сквозняка, пронёсшегося по комнате, ребята шагнули назад либо подхватили бумаги, прежде чем те успеют разлететься. Холодный ветер заставил меня остро ощутить свою промокшую одежду.

— Если куда-то направишься, позвони мне.

Я промокнула полотенцем самые мокрые места.

— Какого чёрта, Крис? — спросил Рейн.

Без какого-либо явного вмешательства сил паранойя Криса обескуражила команду сильнее, чем моё раскрытие Искалеченной. «Дело не в предвзятом мнении», — поняла я. Разрушительная, невидимая сила, управляемая чужеродным или непостижимым подсознанием, угрожала команде или отношениям в ней не так сильно, как проблемный тринадцатилетний подросток.

— Крис то и дело попадает в трудности, но у него никого нет, потому что он никого не хочет, — высказала своё объяснение Кензи.

— Это не оправдание, — сказал Тристан.

— Не оправдание, — согласилась Кензи. — Но я думаю, что он классный, с ним так весело, когда он спокойный, и я думаю, он заслуживает возможности разобраться с тем, что его беспокоит.

Тристан вздохнул.

— Это сейчас было ненормально. Верно? Я ведь не сошел с ума?

— Это было ненормально, — сказала Света. — Но в любом случае у всех нас бывает плохой день. Дни, когда наши силы нас подводят, прошлое настигает нас, или жизнь бьёт по нам, когда мы подавлены, и не можем объяснить это команде.

— Должны ли мы пойти за ним? — спросила я. — Будет ли это вторжением?

— Оставь его, — ответила Света.

— Нам нужно решить, как будем вести себя во время встречи с Леди в Синем, — сказал Тристан. Он глубоко вздохнул. — Вик, ты готова к этому?

— Мне придётся.

⊙

Восемь из десяти наших компьютеров и телефонов были восстановлены после ремонта. Старые технологии дополнены новыми программами с новыми логотипами. В комплекте шла система экстренного оповещения — теперь на каждом телефоне и компьютере прямо посередине или в верхнем углу выводилось предупреждение в виде капель воды с вписанными в них снежинками, а пустое пространство на фоне заполняли ряды сосулек.

Из-за того, что на наши телефоны и системы приходили предупреждения со всего региона, остальные службы работали медленно. Предупреждение выскакивало с раздражающим постоянством при каждом изменении прогнозируемой температуры на один градус. Это было не очень удобно, поскольку в первую очередь нам требовались боевые сводки.

Серьёзно Сдвинутые, Дымная Шапочка и ещё один кейп в их районе совместно проверяли сообщения о подозрительной активности вблизи электростанции. Один Умник из команды моих родителей узнал о возможных беспорядках — вернее, о том, что они назревают, — и действующие члены команды отреагировали на предупреждение, чтобы предотвратить любые проблемы до их возникновения. Патрульный Блок отправился на патрулирование без тренировки на случай серьёзных событий, потому что серьёзное событие уже наступило. Стая перекрашенных школьных автобусов везла молодых людей в поношенных бронежилетах помогать в наведении порядка.

И это только те группы и организации, с которыми я работала лично. У Тристана были свои связи, у Светы — свои, даже у Эшли нашлась пара человек, с которыми она переписывалась по электронной почте.

Это были первые по-настоящему холодные дни с весны; дождь со снегом покрыл все поверхности тонким слоем льда. Гололед повергал людей в ужас. Напуганные люди, в свою очередь, совершали отчаянные поступки. Они объединялись, чтобы нападать на группы и учреждения покрупнее, грабили заведения в попытках раздобыть ресурсы, которые могли бы помочь им пережить зиму. Даже если бы условные Джейн и Джо уходили бы с работы в четыре часа дня, произошло бы бесчисленное множество несчастных случаев, людей приходилось спасать.

Мне очень хотелось быть там, помогать.

Мне очень, очень хотелось, чтобы люди постарались оставаться дома, в тепле. Однако такая погода служила прикрытием для тёмных делишек, а перебои в жизни города — шансом для преступников, и всё это требовало пристального внимания.

Камеры зафиксировали, как Богиня поднимается по каменным ступеням. Лестница была высечена в холме, недалеко от квартала, где жили рабочие. По всей вершине холма темнели стройки, до сих пор незаконченные после забастовки месячной давности. Той самой, когда сломанный триггер сровнял с землёй толпу людей и перебил хребет профсоюзу рабочих.

Её сопровождала свита из двух человек. Если считать существо, закутавшееся в куртку Эми, то их было трое. На Богине была синяя куртка с белой меховой оторочкой, чёрные брюки и стоптанные сапоги. В укрытии над головой не было особой необходимости, поскольку дождь её не касался. Капли летели с такой силой, что напоминали скорее дротики отклоняющиеся в сторону, чем льющуюся с небес воду.

Она сама была эпицентром бури, хотя эта буря не принадлежала ей. У Солнышка, ненадолго посетившей мой родной город, горящий шар не затрагивал ничего в радиусе пары метров от неё, но тем не менее принадлежал ей, явно подчиняясь её воле. А эта буря была просто природным явлением, и там, где дождь отклонялся от Богини, стекая по невидимой поверхности, виднелись искажения в воздухе.

Рядом с ней шёл молодой человек со смуглой кожей и практически не колышущимся на ветру зонтиком. Раскрытым, хоть в нём и не было нужды.

Пор другую руку шагала девушка с каштановыми волосами, с веснушками, густо усеявшими лицо, шею и руки, с татуировками на тыльной стороне ладоней, выглядывающими из широких рукавов. На ней был белый дафлкот с красными пуговицами.

Ребята то и дело поглядывали на меня, перепроверяли, чтобы убедиться, что со мной все в порядке.

— Один из Дежурных был ранен, — сообщил Козерог с присущей Тристану уверенностью. — Миссия провалена.

— Проклятье, — сказала я. — Мы можем выяснить подробнее?

— Все заняты либо отдыхают. Нет никого, кто был бы доступен. Миссия не имела особой важности.

— И все же они потерпели неудачу, — отметила Лебединая Песня.

Рабочие построили эти лестницы, чтобы облегчить переход с одной стороны холмов на другую. Тропинка была немного извилистой, но это было лучше, чем подниматься по более крутым склонам. На полпути было установлено ограждение в виде беседки или смотровой площадки со скамейками внутри и снаружи, окнами из оргстекла и ямой для костра в центре.

Ведра с песком и лопаты стояли наготове под столами и в шкафчиках, встроенных в скамейки. В яме горел костер, пламя которого не разгоралось, когда ветер находил путь между плексигласом и каменной колонной.

Мое сердце бешено колотилось.

Мы все, включая Криптида, были в сборе и выстроились буквой «v». Впереди шёл Козерог, я за его правым плечом, Лебединая Песня — за левым. За Лебединой песней шагал Рейн, а Света — за мной. После Рейна шёл Крис, а Света держала Кензи возле себя.

Богиня двигалась отчётливыми, гулкими шагами, которые, учитывая окружающую обстановку, не должны были отдаваться таким эхом. Я услышала её издалека. А ещё я услышала шарканье туфлями по камню. Я знала эти шаги… где бы она ни ходила, она никогда не поднимала ноги достаточно высоко.

Когда они взошли на площадку, стало трудно дышать. Вот и всё. Мы приняли меры предосторожности и соблюдали технику безопасности, но ожидание подошло к концу.

— Я бы поблагодарила вас за то, что вы пришли, но есть ли в этом смысл? — осведомилась Леди в Синем. Она протянула руку в направлении огня, и тот увеличился в размерах.

Это прозвучало странно невпопад. Формальность столь мимолетная, что мне пришлось дважды прокрутить в голове вопрос, не адресованный никому конкретно.

— Мы здесь, и открыты для обсуждений, — сказал Козерог. — Мы команда новичков, но у нас есть информация и связи. Представимся друг другу?

— Бьянка, — отозвалась Леди в Синем. — Это Луис, и я надеюсь вы в курсе кто она. Ваши имена мне известны.

— Привет, — донеслось со стороны… Я не могла назвать ее своей сестрой, поскольку такая фамильярность в сочетании с относительной близостью огорчала меня на глубочайшем уровне. Со стороны Амелии. Я почувствовала, как по коже побежали мурашки. — А это Точка.

Мне пришлось приглядеться, чтобы увидеть, и я впервые по-настоящему как следует разглядела ее крошечную спутницу, похожую на белку. Большие заостренные уши с торчащими кисточками, длинный цепкий хвост и огромные глаза.

— Нам звать тебя Эми, Амелия или Панацея? — задала я вопрос.

— Эми, пожалуйста. Как и всегда.

— И ты на самом деле создаешь жизнь из… из ничего?

— Нет. Она сама по себе. Очень рада вас видеть. Приятно познакомиться, Прорыв. Локон, наслышана о тебе из вторых рук. Лебединая Песня, с тобой мы встречаемся вновь. Как и с Криптидом, в некотором смысле.

Мне было известно, что их с Эшли пути пересекались. Эми проверяла работу Ампутации над ее руками. Но Криптид?

Я сглотнула так напряженно, что горло сдавило до боли.

— Бьянка, — продолжил Козерог. — Чем мы можем быть тебе полезны? Я предполагаю, что ты увидела нас на телевидении и решила вступить в диалог.

Бьянка ответила не сразу.

— У меня отняли силу, — поведала она. — Без нее я не могу вернуть свой трон. Мне не дают покоя, загоняя и преследуя, как ебучее животное.

— Мы за тобой наблюдали, — сказал Козерог. — И не заметили никаких покушений на убийство.

— В последнее время нет. Сейчас они заняты в другом месте, что развязало мне руки для встречи с Эми и ее отцом.

Произнося «в другом месте» она повернула голову. В сторону порталов?

— С Бризантом или Маркизом? — спросила я.

— Маркизом, — ответила Эми.

Ее голос подействовал на меня сильнее, чем что-либо. Нерешительный, тихий, вечно извиняющийся. Мне не были нужны извинения. Я просто хотела чувствовать себя нормальной.

— Союзник, — пояснила Бьянка. — Мне нравятся люди с правилами. С дисциплиной. Это полезное мышление.

— Включая Монокерос? — поинтересовалась Лебединая Песня.

Бьянка прижала два пальца к губам, целуя наполовину опущенные костяшки.

— Это мне ни о чем не говорит, — сказала Лебединая Песня.

— Молчание — золото, — перевела Эми.

«У золота множество значений. Идиомы и жесты из чужих земель могли быть полезны, им стоит уделять внимание».

Золото. На татуированных руках Эми были золотые узоры. Еще больше черных и красных.

— Если вы поможете мне заполучить желаемое, я помогу вам разобраться с нашими общими врагами, а также вознагражу вас. Помогите мне прийти к власти, и в моем распоряжении будут ресурсы и богатства целого мира. Я могу назначить вас главами государства. Мне под силу дать вам здесь власть и влияние. Я могу поведать, что люди в моем мире интересовались расшифровкой способностей. Они помогли мне стать той, кто я есть, пусть и невольно, но в итоге они были счастливы. Те, ах, «чудовища», которые тебя создали, разукрашенная Локон, нанесли этот знак на твоей щеке…

Света коснулась своей щеки. Я разрывалась между ней и наблюдением за жестами, подчеркивающими определенные слова. «Чудовища», указательный палец согнут крючком. Судя по едва заметному изменению выражения ее лица, скорее всего, что-то непристойное.

— …они поместили монстров и неразрешимые загадки в мой мир. Большинство из них мы разгадали. Помогает мое понимание сил, а наши лаборатории помогают еще больше.

— Я тоже могла бы помочь, — предложила Эми.

Мое сердце ушло в пятки, извивающийся холодный яд разошелся по телу, скручивая мое нутро.

— Мы получим все, что пожелаем, а взамен будем кланяться и пресмыкаться всю оставшуюся жизнь? — уточнила Лебединая Песня.

— Я исполню одно желание каждого из вас, если вы найдете человека, у которого моя сила. У вас есть средства, знания и талант. Услужений не потребуется. Я вернусь домой и вновь справедливо его завоюю.

— Я отправлюсь с ней, — произнесла Эми. Звук ее голоса заставил меня слегка вздрогнуть. — Я уйду навсегда, как ты и хотела. Как я уже пыталась сделать давным-давно, только в этот раз я тщательно обдумывала этот шаг на протяжении последних нескольких недель.

Я точно знала, какие аргументы задели за живое тех или иных людей. Я беспокоилась, что некоторые из них были специально подобраны.

Но мы никак не могли с чистой совестью допустить ее к власти или согласиться на то, что означало бы потенциальное обращение целой Земли в рабство. Мы скажем «нет», и…

— Мы подумаем об этом, — постановил Козерог. — Нам нужно немного времени на обсуждение.

— Минут? Часов?

— День? — предложил Козерог. Он оглянулся на нас. — Как минимум?

— Время имеет решающее значение. За день все может зайти слишком далеко. Рейн, твоя Мама Мэзерс пропала. Скоро об этом станет известно. Ваш Валефор исцелился и пропал. Главари с вашей старой Земли были захвачены, но об этом никто не знает.

— Полдня, — не сдавался Козерог. — Возможно. Это…

— Эми, — позвала Бьянка тихим голосом.

— Я даю добро. Играй с ними честно, дай им время, согласись с некоторыми условиями моего отца на твой следующий срок правления, и я пойду за тобой в качестве твоей заместительницы.

Я услышала шепот.

— Точка тоже.

— Куда проще и спокойнее будет собрать мою армию. Пускай псы сбегутся всей своей сраной стаей. И я прихлопну их одним махом.

Теперь, когда у меня появилось представление о ее манере общения, до меня запоздало дошло. Она совсем как бунтующая против правил девчонка из чрезмерно строгой частной школы или колледжа. Избалованная и опасная.

— Ни разу не спокойнее, — как можно дипломатичнее заявила я.

— Если мы потеряем время, если позволим им получить слишком значительное преимущество, настанет полная противоположность спокойствию. Спроси свою Эми.

— Все плохо, Виктория.

— Не… — сказала я. — Не произноси мое имя, не обращайся ко мне, спасибо.

— Хорошо.

— Все плохо. Ясно, — продолжила я. — Но есть варианты получше.

— Если нападешь на тюрьму, сыграешь им на руку, — напомнил Козерог. — Они тебя поджидают. Именно по этой причине мы оказались здесь.

— Я не собираюсь биться в одиночку, помощники себя ждать не заставят, — отчеканила Бьянка. В следующее мгновение что-то произошло, словно она произнесла какое-то слово с монументальным выражением.

Мое сердце пропустило удар.

Мы всё ещё находились в штаб-квартире в шестидесяти четырех милях от места встречи. Камеры и проекторы транслировали наши изображения в то место, похожее на беседку. Но она знала, поняла сразу же, и ее это не смутило.

Будучи в шестидесяти четырех милях отсюда, не шевельнув и пальцем, не сказав ни единого слова, она меня заполучила.

Я взглянула на Свету, готовая что-то сказать, и увидела это в ее глазах.

Мы были у нее в кармане. Все мы.

— С помощью своей силы я захватила мир, — сказала Богиня.

— Бьянка… — попыталась Эми.

Та полуобернулась, подняв руку, отчего Эми замолчала. Богиня опустила руку, повернувшись к проецируемым изображениям.

— Это не тот тип захвата, который возможен, если для моего воцарения требуется личное присутствие. Пусть собаки поднимают лай.