Выбравшись из автобуса, Эшли первым делом увидела полицейских возле выхода. За ней следили каждый раз, когда она покидала дом. Обычно её останавливали ещё до того, как она садилась в автобус.

Теперь Эшли спланировала всё заранее. Когда припасы подходили к концу, она обычно отправлялась по магазинам после их закрытия. Месяц назад она забежала в аптеку и, повинуясь импульсу, прихватила немного краски для волос.

Во время последней неудачной вылазки ей довелось услышать, как полицейский описывал её внешность. На сей раз, когда ставки сильно возросли, она учла это и изменила свой внешний вид.

Её волосы теперь были грязными, немытыми два дня, желтовато-русого цвета. Вместо своей обычной одежды она надела красную толстовку, полувыцветшую рубашку с американским флагом, выцветшие джинсы и кроссовки без носков. Глаза закрывали прихваченные с одной из аптечных полок солнцезащитные очки. Ещё одна вещь, которая изменила внешний вид Эшли.

Глаза и подмышки щипало от выступившего пота, а одежда слегка пахла химией, как это бывает у некоторых брендов, недавно привезённых с фабрики. Поездка на автобусе была настолько неудобной, что Эшли чуть с ума не сошла. Она не могла пошевелить руками, не могла заснуть и настолько нервничала, что готова была бесконечно расхаживать по проходу назад и вперёд, прежде чем усесться. Она что-то громко сказала, всего пару слов, которые сейчас даже не могла вспомнить, но водитель автобуса велел ей помолчать, и теперь некоторые пассажиры глазели на неё.

Она улыбнулась. Если бы они только знали.

Такая игра ей нравилась. Эшли не торопилась. Болтая ногой в воздухе, он ожидала, пока люди достанут свои сумки из багажника сбоку автобуса. Полицейские были на местах, но пока никак не отреагировали на её появление.

Эшли окружала толпа народа, туристы и идущие на работу люди. Стайка балбесов из колледжа в одинаковых нарядах обсуждала учёбу. На краю вокзала одна группа подростков в тёмной одежде с нарисованными аэрозолем каракулями толкала и пихала другую. Во второй группе были дети лет десяти или около того, а самому старшему на вид было восемнадцать. В отличие от группы с разрисованными одеждами эти ребята были одеты по-разному.

Потасовка привлекла внимание нескольких полицейских, наблюдавших за происходящим. Когда они ушли, Эшли наклонилась, обхватила сумку рукой, и накинула лямку через голову, чтобы та соскользнула на плечо.

Она прошла мимо одинокого оставшегося полицейского, который выпрямился и смотрел поверх толпы, чтобы убедиться, что всё идёт хорошо.

В этой игре Эшли выступила против всех местных стражей порядка с СКП, натравившей на неё чертовски назойливых кейпов, и заслужила маленькую победу.

«Один балл в мою пользу».

Как долго простояли там эти полицейские? Сколько денег им заплатили за это временя? Сколько координации было вложено в это дело? Они были бы разочарованы, осознав, что, несмотря на все задействованные ресурсы, их перехитрила шестнадцатилетняя девчонка. Это испортило бы им настроение в той же мере, в какой они неоднократно портили его Эшли.

Она ускорила шаг, и беспокойство от поездки покинуло её. Она везде ходила пешком, так что у нее это получалось хорошо и быстро. Эшли могла бы уйти через другой выход, но выбрала тот, к которому направились полицейские. Они были заняты тем, что выпроваживали детей с вокзала, разводя их по разным концам парковки. Снаружи стояло ещё несколько подростков в раскрашенных одеждах с импровизированным лотком, и этот лоток привлёк внимание одного из полицейских.

Эшли с особым удовольствием прошла мимо ничего не замечающих копов.

«Ещё балл в мою пользу».

Нет. Она решила не жадничать. «Полбалла».

Эшли потянулась, выходя на парковку. Она размышляла о том, куда пойти или кого порасспрашивать, и смаковала идею попробовать заговорить с полицейскими. Сколько баллов она получит, если ускользнёт прямо у них из-под носа?

Нет. В этом не было никакого смысла. Она испытывала сильное искушение, но ей предстояло одержать ещё больше побед. И ради добычи покрупнее предстояло пойти на куда больший риск.

Только не к подросткам в раскрашенных одеждах. От них разило «униформой», а конформизм вызывал у Эшли отвращение. Если они состояли в группе или служили банде, то для их начальников униформа была не столь обязательна. Это делало подростков подчинёнными. Уже купленными и оплаченными. Эшли не могла с этим смириться.

Когда она уходила, подростки убирали товары со своего лотка, будто ожидали, что их попросят на выход. Эшли мельком осмотрела содержимое лотка. На одной трети были разложены халтурные рисунки города, а ещё на двух третях — халтурные рисунки местных героев и злодеев.

Она решила добыть информацию в другом месте.

У второй стайки подростков вещей не было, поэтому они перебрались под дерево, в тень. Те, что постарше, сидели на багажниках автомобилей или прислонились к бамперам. Самые младшие стояли перед припаркованными машинами, ковыряясь в траве и грязи у бетонного ограждения. У одного по руке бежал муравей.

Тот, что постарше, видимо, был лидером. Он выглядел подтянутым.

— Привет, — сказала Эшли, встретившись с ним взглядом.

— Чё как? — спросил другой. Худой латиноамериканец с серьгой в ухе.

Эшли вспомнила правило, услышанное в школе: серьга в левом ухе у парня означает, что он гей. Или речь шла о правом?

Кстати, о школе. Прошло уже три года с тех пор, когда Эшли посетила её в последний раз. Седьмой класс казался таким далёким.

Пофиг. Если серьга была его фишкой, то пускай.

— Что это было? — спросила она, мотнув головой в сторону другой группы.

— Да хрен знает, — ответил парень с серьгой. — Какие-то левые припёрлись ниоткуда. Раньше там было место для тусовок и магазинчик с мороженым поблизости. А потом пришли эти и начали наводить свои порядки, чтобы зарабатывать на туристах. С тех пор всё поменялось.

Значит, ребята были местными, а подростки в разрисованной одежде — новоприбывшими или завербованными новичками. Стоило это учесть.

— Теперь в магазин с мороженым пускают не больше двух детей за раз, — пожаловался один из младших. — Пиздец тупость.

— Я слышала, что-то затевается, — произнесла Эшли.

— Уже несколько недель как, — сказала девушка. Её волосы были заплетены в косу через всю голову от самого лба. Еще две косички были заплетены вдоль висков. Эшли приглянулся её макияж. — Устроили облаву на преступников, но только на тех, у кого силы. С бандами ничего не сделали.

— Местные банды притихли, — добавил парень с серьгой, — а новые всё прибывают. Копы не щадят никого.

— За всеми даже не уследишь, — впервые заговорил парень постарше. Тот, к кому Эшли обратилась изначально. И первыми же словами он расписался в собственной беспомощности. Теперь он интересовал Эшли гораздо меньше. Не такой уж и полезный.

— Какие места самые проблемные? — спросила она.

— Первый раз в Бостоне? Ты одна?

— Не в первый раз, — второй вопрос Эшли проигнорировала. — Я знаю окрестности, но не знаю, куда стоит ходить, а куда не стоит.

— Дорчестер, Мэттепан, Мишн Хилл. — сообщил парень с серьгой. — Места, от которых лучше держаться подальше.

— Морчестер, Смертепан, Мишн Хель, — сказала стоявшая рядом девушка.

Эшли улыбнулась.

— Я слышал, в Гайд-парке сейчас зона боевых действий, — продолжил парень с серьгой, — и есть тупичок рядом с Бойлстон. Туда как ни придёшь, постоянно вляпываешься в какое-нибудь дерьмо.

— Про Восточный Бостон можно услышать плохое, — добавила девушка, — но только от тех, кто считает, будто коричневая или чёрная кожа — это повод бояться.

— Меня нелегко напугать, — произнесла Эшли.

— Если ищешь, где остановиться, тебе чертовски не повезло. Большинство мест забронировано, — сказала девушка.

— Я справлюсь, — ответила Эшли.

— Тебя нелегко напугать, ты справишься, — перечислил парень с серьгой в ухе. — Гляжу, ты крутая?

— Я уже три года сама по себе. Сбежала. Забочусь сама о себе, — с улыбкой сказала Эшли.

— Это так грустно, — вздохнула девушка с косами.

Улыбка сползла с лица Эшли. Ещё одна из группы ей разонравилась.

— Я справляюсь, — сказала Эшли. — Мне нравится название Морчестер. Есть в нём что-то приятное.

— Чего? — практически проворчал старший. — Так ты хочешь в тех местах побывать?

— В одном из них, — сказала Эшли. Не наклоняясь, она подняла ногу, и, осторожно двигая рукой, дотянулась до туфли. Некоторые жесты были безопаснее других, а некоторые вообще сводили движение рук к минимуму. Деньги Эшли складывала с такой же осторожностью. Понемногу в каждом кармане, чуток между кроссовкой и ногой. Это снижало риск уничтожения всех денег сразу, когда её сила будет не в настроении. Эшли вытянула банкноту указательным и средним пальцами, а затем протянула её собеседникам. — За информацию. Купите себе мороженого, что ли.

— Да! — обрадовался один из ребят помладше.

Мальчик с серьгой протянул руку. В последнюю секунду Эшли отдёрнула банкноту.

Он продолжил держать руку наготове.

— Кто-нибудь из вас умеет водить машину? К этим деньгам я прибавлю те, что заплатила бы таксисту.

Некоторые посмотрели на старшего.

— Эд, — окликнул мальчик с серьгой, а когда Эд посмотрел на него, слегка кивнул.

— Конечно, — согласился Эд. — Но по-моему, не очень умно садиться в машину с незнакомыми парнями.

— Я поумнее многих, — ответила Эшли. Негативные комментарии уже её раздражали. Эти ребята ничего не знали. Пока всё шло хорошо, но ей не хотелось, чтобы они стали балластом. — Какая машина?

— Она на той стороне дороги. Здесь парковка платная.

Эшли не стремилась запоминать имена людей без способностей, но оставался шанс, что она сможет удержать этих ребят при себе. Мальчика с серёжкой звали Матиас. Девушку с косами звали Хи, сокращенно от Химена, а Эд был Эдом.

Настало время сойтись воедино всем обстоятельствам. Эшли улыбнулась, когда перед ней открыли дверь, радуясь, что не пришлось открывать её самой. Она устроилась поудобнее, поставила сумку у ног и уставилась в окно, изучая город.

Были времена, когда Эшли страдала, её сила работала против неё, и всё шло наперекосяк. Времена, когда Эшли прилагала усилия, чтобы выжить. Она селилась в заброшенных домах или пустующих квартирах, подготовленных к сдаче в аренду, и пережидала трудные дни, прислушиваясь к радио и следя за новостями. Одновременные бормотания телевизора и радио сопровождали её от пробуждения до погружения в дрёму, звучали на фоне во время сна. У радиоприемника, которым она пользовалась последние несколько месяцев, переключатели были тугие, поэтому приходилось регулировать его с риском испортить устройство. Телевизор старого образца получалось включать и выключать пальцами ног, но обычно Эшли оставляла его включенным. Когда ей надоедало сидеть взаперти, она отправлялась на прогулки, как правило ночные, или совершала набеги на магазины в поисках вещей.

Потом наступали такие времена, как сейчас. В жизни начиналась белая полоса. Но она очень редко совпадала с реальными возможностями. Почти каждый раз она обламывалась. «Облом». Очень подходящее слово. Либо на пути вставали герои, либо в последний момент срывалось что-нибудь критически важное, отчего всё шло прахом.

За ней пытались следить. Копы возле автобуса были только одним из примеров. Но с каждой неудачей Эшли училась на ошибках.

В этот раз намечалось нечто особенное.

Перед её глазами проносился город: магазины, дома, большие здания непонятного назначения. Эшли рассматривала людей, ведущих себя как ни в чём не бывало, изучала граффити, читая их зигзагообразные буквы и каракули подобно тому, как предсказатель читает знаки судьбы по внутренностям выпотрошенной птицы.

Ей всегда нравился этот образ. У римлян было много весьма изящных обычаев. Одним из немногих интересных каналов, которые показывали по телевизору с часа до двух пополудни, был образовательный, поэтому Эшли посмотрела три части документального фильма о Риме по шесть раз каждую.

Ради частей про мифологию и про Калигулу она откладывала все дела и сон.

— Эшли? — окликнула с переднего сиденья Хи.

— Мм? — Эшли отвлеклась от своих мыслей и отвернулась от окна. На другом конце заднего сиденья сидел Матиас, наблюдая за ней.

— Не хочешь заглянуть на ужин? Моя мама всегда готовит слишком много и обожает, когда людям нравится её стряпня. Будет несложно убедить её принять тебя в гости, к тому же мы живём недалеко от Дорчестера.

— Сегодня вечером у меня дела, — ответила Эшли.

— Ясно, — сказала Хи. — Просто подумала, что стоит спросить.

Эшли пожала плечами. Она разглядывала город, пытаясь выработать стратегию. Обветшалые здания ей приглянулись. Районы были без машин. Нашлись и магазины, которые стали бы целью Эшли, если ей вдруг понадобится устроить ночной налёт. Если она проголодается или останется без одежды. В условиях, когда одно неверное движение рук могло разрушить что угодно, вещи исчезали слишком легко.

Мрачная мысль. Эшли помрачнела ещё больше, когда подумала… нет, даже не «подумала». У неё в голове на миг промелькнула идея, что она могла бы уничтожить машину и всех в ней находящихся.

Её беспокоила сама перспектива очутиться в семейном кругу за обеденным столом с кучей блюд. Она уже не знала, как вести себя в таких ситуациях.

— Как ты добываешь еду? — спросил Матиас.

Эшли почувствовала раздражение. Из-за вопроса, из-за того, что её отвлекли от наблюдения за городом, из-за того, что вместо наблюдения ей приходилось думать о чём-то бесполезном. Именно такие мелочи угнетали её, когда она была в белой полосе.

— У меня дела, — ответила Эшли. — Я не трачу время на сон или еду, пока не разберусь с ними.

— Ясно, — сказал он.

Красные граффити паутиной усеивали стены пары кварталов, немного краски было и на двери.

Некоторое время спустя Эшли заметила группу людей, которые не были одеты в красное, но все они сидели снаружи, пытаясь выглядеть угрожающе.

В том районе, который они проезжали, строения становились все более и более обветшалыми. Эшли вспомнила про свой дом. Не про тот, в котором она родилась, а тот, который был у неё сейчас. В Стаффорде. Квартира с радио и телевизором, с дырами в стенах, с развешанной для просушки одеждой и с небольшими изменениями, которые она внесла, чтобы облегчить жизнь.

Эти мысли тяготили её. Эшли захотелось похлопать себя по щекам, чтобы привести себя в чувство. Точно такие же мысли терзали её в автобусе. Они угнетали её, и Эшли подумывала выйти из машины прямо сейчас, чтобы она смогла что-нибудь сделать, воспрянуть духом, сохранить концентрацию и остаться в белой полосе.

Здесь она будет процветать. Она добьётся успеха, соберёт союзников, наживёт врагов и победит их, создаст новый дом.

Ей это было необходимо. Пусть Стаффорд останется смутным воспоминанием.

— Вот и Дорчестер, — сообщил Эд.

Эшли сосредоточилась ещё больше, её глаза отслеживали окружение. Здания из красного кирпича, немного травы, мост из деревянными досок, огороженных по бокам ржавыми перилами. Его ширины хватало только на то, чтобы по нему могла проехать всего одна машина. В этом районе стояли ряды домов. За зданиями на востоке виднелся залив.

— Ты назвала это «Морчестер»?

— Ага, — сказала Хи. — Мне кажется неправильным высаживать тебя здесь.

— Со мной всё будет в порядке, — у Эшли появилась идея, которая улучшила ей настроение. — Пойдёмте, я покажу.

Хи переглянулась с Матиасом, они попробовали сказать что-то друг другу без слов одним-двумя жестами. Эшли даже не старалась вникнуть.

— Где-нибудь в этом месте меня устроит, — сказала она, выглянув в окно.

Эд притормозил. Эшли потянула за дверную ручку, чувствуя напряжение в руках. Впрочем, ничего не сломалось. Она вытащила за собой сумку, дёрнув рукой, чтобы поправить ремень на плече.

— Ты просто собираешься выбрать дом? — спросил Матиас.

— Для начала место, где я смогу хранить свои вещи. Мне многого не нужно, но проточная вода пришлась бы кстати. И электричество.

Дома с заколоченными окнами. Последнее прибежище. Эшли шагала по кварталу, пока не увидела вывеску в окне. Оранжевые буквы на чёрном фоне гласили: «Сдаётся». Ещё одна вывеска указывала, что в выходные дом открыт для посещения будущими покупателями.

Хорошо.

Ускорив шаг, Эшли обогнула дом. Остальные запоздало плелись следом, переговариваясь между собой.

Она использовала свою силу, чтобы разрушить дверную ручку.

— Что это было? — спросил Матиас. Эти трое ещё только завернули за угол.

Эшли улыбнулась и скользнула внутрь.

В доме было чисто, без пыли. Холодильник, бытовая техника. Дешёвое барахло дерьмового качества, но сойдёт.

Эшли открыла холодильник и обнаружила, что внутри темно и тепло.

Она подошла к крану, открыла его запястьем и включила воду.

Ну хотя бы вода проточная.

— Переоденусь, — известила Эшли. Она сбросила сумку и, пиная её по полу, вошла в ванную, примыкающую к кухне. Сумка уткнулась в основание унитаза. — Я вернусь, — Эшли по-прежнему улыбалась.

— Ты сказала, что заплатишь нам за поездку, — напомнила Хи. Эшли высунулась из ванной и увидела её, стоящую спиной к кухне.

Эшли стянула с себя толстовку, радуясь, что её сила не уничтожила одежду. Бросила толстовку на пол и откинула ногой. — В карманах. Если хочешь, можешь войти. Мы же обе девочки.

— Э-э, — Хи взяла толстовку и подняла взгляд как раз в тот момент, когда стоящая к ней спиной Эшли расстегнула джинсы. Она снова отвернулась. — Как бы сказать… Это ни на что не влияет.

Эшли усмехнулась.

— У тебя в карманах около сорока долларов с мелочью.

Остатки с последнего налёта на аптеку.

— Бери всё. Сегодня вечером я заработаю гораздо больше.

— Ох. Ты можешь выбрать другие варианты, — сказала Хи.

— Других вариантов я не хочу, — отрезала Эшли. — Поверь мне.

Она потянула вверх свою грязную рубашку с американским флагом, но её способность вспыхнула. Сила разорвала рубашку, а её звук слился воедино с удивлённым возгласом Хи.

Потеря. Рубашка была хорошая, к тому же казалось неправильным уничтожать изображение флага, но… Эшли сорвала остатки верхней части одежды со своего тела. Если настанут времена, когда Эшли обзаведётся собственным флагом, то ей хотелось бы, чтобы к нему относились уважительно. Но что сделано, то сделано.

Она использовала свою силу, направив её на собственное тело. Волны перекрученной энергии уничтожили зажатые в руке остатки рубашки. Из-за рывков и толчков силы, швыряющих руку из стороны в сторону, Эшли откинуло к раковине. Удар вышел резким, смягчить его было нечем.

Она сделала вид, что ей не больно. Это оказалось нетрудно, настолько она была увлечена. Порыв силы очистил тело Эшли, уничтожая всё, что к ней не относилось. Пот, грязь, ворсинки, пыль.

Он омыл её лицо и голову, и Эшли заметила перед глазами белизну.

Пряди, свисавшие ей на лицо, больше не были крашеными. Волосы сохранились, а краска — нет.

Подошли парни, но Хи не позволила им заглянуть или завернуть за угол. Глаза девушки были широко раскрыты. Она вцепилась в толстовку обеими руками, а затем выбежала прочь из комнаты и скрылась за дверью.

Чтобы запечатлеть момент, Эшли потянулась за чёрной тканью в верхней части своей сумки. Платье. Она натянула его через голову.

В сумке были и другие вещи. Скрученные кусочки чёрной материи, напоминающие древесный уголь.

Сила Эшли перекручивала вещи, аннигилировала их. Однако было в ней что-то ещё. Она не только заставляла предметы раздуваться и лопаться без следа, но и иссушала их. Они разлагались, краска отслаивалась от поверхностей, древесина рассыхалась и трескалась. Течение времени. Остановка времени.

Маска Эшли была переделана из того, что когда-то было частью автомобильного двигателя. Однажды Эшли применила на нём свою способность, чтобы стереть с лица земли, но единственное, что сила сделала с ним, это слегка откинула и покорёжила.

Такие остатки получались редко. Для их появления требовалось удачное сочетание сжатия достаточно плотного материала и небольшого искривления времени. Тем не менее Эшли подбирала их каждый раз, когда удавалось заметить. Многие остатки были такими маленькими, что Эшли могла обхватить их ладонью, сейчас они валялись на дне сумки. Ещё два походили на колья или ножи без лезвий. Третью находку Эшли пустила в дело и скрутила вокруг маски, чтобы та плотнее прилегала к глазам, иначе одна бровь оставалась открытой. Поясом служила тройная петля из проволоки, два шипа свисали вдоль левого бедра Эшли.

Она вышла из комнаты, оказавшись лицом к лицу с тремя подростками. Ей понравилось выражение их лиц. Осознание. Если раньше они смотрели на неё свысока, то теперь всё поняли.

— Как я и говорила, — обратилась она к ним, — я справляюсь. А теперь скажите мне. Вы заинтересованы в том, чтобы зарабатывать больше денег?

Ответом были широко раскрытые глаза. Эд покачал головой.

☽

Широко раскрыв глаза и покачав головой, Кензи улыбнулась.

Эшли почувствовала себя неуютно. Она не могла похвастаться богатым опытом общения с людьми. Более того, у Эшли был не очень хороший опыт общения с теми, кто мог улыбаться так беззаботно, находясь рядом с кем-то вроде неё.

Кензи перевела взгляд с одного члена группы на другого:

— Все молчат. Надеюсь, я не сболтнула лишнего, — она посмотрела на Джессику, и та ответила на её взгляд.

— Не мне судить. Я бы посоветовала группе поделиться своими чувствами по поводу излишней открытости, обмена идеями или того, что вы думаете о прошлом Кензи.

— Думаю, в какой-то мере от тебя зависит, как определить, не разоткровенничалась ли ты, — сказала Света. — Если не хочешь рассказывать, то не думай, что ты обязана.

— Ой. Если ты говоришь о границах, то вряд ли они у меня есть, — ответила Кензи. — Я поломана. Ты предлагаешь мне остановиться, когда захочется, а я наоборот, давлю педаль в пол и вж-ж-ж-ж-ж-ж. Это моя особенность. Как раз то, что надо исправить.

— Вообще, у нас с Байроном история похожа на твою. Но… не совсем. Такова твоя жизнь. Что ж. У меня тоже был инцидент, который стал моим триггером, — сказал Тристан. — Это не самая приятная история.

— Прости, — кивнула Кензи. — Мне нравится выкладываться на все сто. Если я нравлюсь людям, то они могут заполучить меня.

— Выражайся аккуратнее, — Крис откинулся назад. Один его глаз был полностью чёрным. У мальчика были старинные брекеты из проволоки с зажимами. На пальцах болталась, раскачиваясь при движении руки, глазная повязка, которую он носил до прихода на сеанс.

Крис был интересным, Эшли внимательно следила за ним. Она почти отметила его как единственного интересного человека в этой группе, но… теперь её внимание привлекла Кензи.

Она могла понять девочку. У неё уже зародились подозрения относительно произошедшего.

— Имей в виду, излишняя прямота отпугнёт людей, — сказала Света.

— Ёшкин кот, — улыбнулась Кензи. — Наверное, я умру в одиночестве, — пошутила она.

— Не говори так, — сказала Света. — Даже я нашла кое-кого, хотя никогда не думала, что такое возможно.

— Даже у самых законченных сволочей есть кто-то, кто тянется к ним, — заметила Эшли. — Но если у сволочей есть хоть капля порядочности, они прогоняют этих людей и остаются одни.

— Блин, офигеть, — отреагировала Кензи.

— Мне не нравится, насколько близко это заявление к моим словам о том, как я кого-то нашла, — сказала Света.

— Я не тебя имела в виду, — обратилась к ней Эшли. И, повернувшись к Кензи, добавила: — И я не думаю, что ты сволочь. Я сказала… люди находят людей. Иногда они не должны этого делать, но вряд ли это относится к тебе. Ты должна подыскать кого-нибудь. Много кого, судя по тому, что я увидела и услышала.

Кензи обдумала её слова. После чего улыбнулась:

— Спасибо, но я уже натворила кое-каких сволочных дел. Я была невнимательна и навредила многим на своём пути.

Эшли кивнула.

— Тебе одиннадцать, — подчеркнул Крис. — Не хочу огорчать, но у тебя есть поблажка.

— Вообще-то нет, — ответила Кензи. — Если я приду к тем, кому навредила, вряд ли они взглянут мне в глаза, обнимут или впустят к себе домой. Они не дадут мне никаких поблажек.

— Считается, что после амнистии все получили поблажку, — сообщил Тристан.

— На практике это так не работает, — Эшли посмотрела на свои руки. — Есть люди, которых держат на коротком поводке. Они пребывают в местах, которые по сути своей тюрьмы во всём, кроме названия.

— Нужна ли тебе поблажка, Кензи? — спросила Джессика. — Ты хочешь, чтобы прошлое осталось в прошлом? Хочешь прощения?

— Хороший вопрос, — сказал Тристан. — Я хочу, безусловно.

— Ага, — выдохнул Рейн. — Да.

— Наш вступительный сеанс подходит к концу, — сообщила Джессика. — Я поговорила с каждым из вас о целях. Мы обсудили некоторые цели и ожидания до и после того, как вы решили вступить в эту группу. Было бы неплохо подумать о том, как вы относитесь к продолжению.

Эшли подумала обо всех убитых ею людях.

Её тревожила сама мысль о том, чтобы просить, умолять о прощении.

— Когда мы обсуждаем цели, — сказала Джессика, — мы думаем о переменах. Что нам нужно, или что мы хотим изменить. По моему опыту, эта тема очень часто поднимается на первых сеансах или остаётся в качестве домашнего задания. Однако позвольте мне развить идею. Изменения. Вы хотите измениться?

— Это не такой уж сложный вопрос, — сказал Рейн.

Эшли промолчала.

— Изменить что-то или измениться самому? — уточнил Тристан. — Это очень разные вещи. Но да, я действительно хочу измениться. Это относится к желанию преодолеть свои прошлые ошибки.

— Моя сила заставляет меня меняться, — произнёс Крис. — Очень простой вопрос, я меняюсь независимо от того, хочу или нет. Мой ответ заключается в его отсутствии.

— Ха-ха, — сказал Тристан.

— Я хочу измениться, — ответила Кензи. — Думаю, это довольно очевидно.

— Я в хороших отношениях, — сказала Света. — Перемены — это не совсем то, чего я добиваюсь. Мне хочется быть уверенной, что я не потеряю то положение, в котором очутилась.

— Ладно, — сказала Джессика. — Все ответы хорошие. Интересно было послушать, как вы отвечаете без раздумий. Поразмыслите ещё. Приходите на следующий сеанс с тем, что надумаете. Если считаете ответ простым, то объясните его. Подумайте о том, как описать, на что похоже это изменение.

Групповой сеанс завершился. Эшли встала со своего места. Тристан поговорил со Светой, они оба были знакомы со Сталеваром, который подвёз Свету. Кензи заговорила с Крисом.

Эшли по-прежнему была погружена в свои мысли. Она не могла придумать ответ на второй вопрос. Рассказать, на что похоже изменение. Потому что даже на первый вопрос не знала ответа.

☽

У неё не появилось рекрутов из числа местных. Матиас, Химена и Эд были не из тех, кто могли стать приспешниками.

К собранию она подошла в одиночестве. На пляже пылал костер, в качестве дров там лежали какие-то обломки мебели. Вокруг него стояли злодеи, разделившись на свои отдельные группы. Отсветы окрасили всё в красные и оранжевые цвета, производимый ими эффект нравился Эшли.

Огонь, дым, тёмное небо. Собравшиеся фракции. Здесь были только группы из Саутенда, Южного Бостона, Роксбери и части района Дорчестер.

Эшли расспросила трёх подростков, предложив им оплату в будущем. Они назвали имена некоторых присутствующих игроков, но от оплаты отказались, поскольку оплата означала бы встречу в последующие дни.

Четвёрка. Двое мужчин и двое женщин в белых с чёрной окантовкой одеждах. У их костюмов был необычный покрой. Например, рубаха, обрезанная от левого бедра до правого плеча, где она переходила в воротник. Настолько широкая и просторная, что больше напоминала плащ, перекинутый через плечо. Их маски представляли собой горизонтальные белые полосы у бровей, поперек линии глаз и поперек скул. Один из мужчин не скрывал свою силу. Оружие в его руках по форме напоминало винтовку, вот только отдельные части формировались из кусочков кораллового рифа. Ствол был гибким и гнущимся. Всю поверхность усеивали ярко окрашенные гнойники, причем плотнее всего они покрывали его руки. У женщины были похожие пустулы на лице, шее и ухе.

Присутствовало три кейпа с растительной тематикой. Парень с вьющимися каштановыми волосами, торчащими сверху и по бокам маски, которая выглядела будто бы сделанной из мягчайшей резины, вся в овальных наростах. По диагонали от его плеч располагалось ещё больше наростов, похожих на грибы. Рядом с ним на камне сидел человек, поставив ногу на существо, по виду словно сделанное из коряги — змею с двумя передними конечностями, но без задних ног. В тени позади них стояла женщина. У нее не было определённого имени.

Братья Маллен тоже пришли. Оба носили доспехи, на первый взгляд сделанные из металлолома. Они не были Технарями, просто им хватало силы, выносливости и живучести, чтобы ковать такие дерьмовые доспехи, которые любой обычный человек не осилил бы. Неуклюжие и тяжёлые пластины с бритвенно острыми краями врезались в плоть, но Братья не обращали внимания. У каждого из груди рядом с сердцем исходило свечение, нагревавшее металл. В темноте доспехи бледно сияли розово-оранжевым.

Заводные Псы были партнёрами, по-видимому, организаторами. Пара мужчин. Один среднего роста, худощавый, если не считать выступающего животика, а другой коротышка. Оба в великолепных масках явно технарской работы. Маски шевелились и подстраивались под эмоции, поблёскивая в свете костра. Позади них стояли мужчины и женщины, которым на вид было от пятнадцати до двадцати пяти. Среди них четверо в одежде, больше подходящей для коктейльной вечеринки с участием богатых и знаменитых.

Ещё были байкеры, вполне очевидно. И другие, которые стояли слишком далеко в тени, чтобы их получилось разглядеть. Скорее всего они держались поодаль, потому что были недостаточно крутыми, чтобы стоять среди освещённых бликами костра.

Одной из упомянутых групп был Сад, но они, видимо, не пришли. Парочка работорговцев, которые использовали способность накладывать мутации и способность менять сознание жертв, чтобы превращать обычных рабов в особый товар. Их «плоды». Эшли предположила, что Сад держался скрытно, потому что такое поведение неотвратимо привлекло бы внимание властей.

Были и другие, которые ходили по ещё более тонкому льду. Где-то там собирались герои, их команды стекались в Бостон.

И это был только один район города. Наверняка подобные встречи проходили в северо-центральном районе, а на юге и юго-западе их было ещё больше. Где-то встречи проводились в злодейских барах. Где-то парковались кольцом грузовики с легковушками, и в центре собирались люди в масках.

Сердце у Эшли колотилось. Она не могла перестать улыбаться, пока шла по пляжу. Песок просачивался между пальцами ног. Она прошлась по периметру, оценивая положение дел.

Если герои придут за ней, она заставит их пожалеть об этом.

Она не собиралась лезть в другие районы. Ей нравилось, как звучит «Морчестер». Она хотела его заполучить.

Это означало, что ей потребуются союзники. На периферии собрались злодеи-одиночки. Будут и другие. Через день или два она обзаведётся своими приспешниками. Эшли высматривала любого, кто мог бы послужить ей. Тех, кто выглядели сильными или собранными.

Пока что она была не настолько безумной, чтобы выйти в круг света. Лучше оставаться с безликими, невзрачными, чтобы она могла удивить своих врагов. Чтобы поставить себя на карту и занять своё место на внутреннем ринге. Дабы завоевать такое уважение, ей пришлось бы сместить одного из главных игроков.

Она уберёт их с общей картины.

От этой мысли в её руке затрещала вспышка силы.