После душной атмосферы телестудии прохлада ночного воздуха казалась слишком чистой и освежающей. На отдалении и по ту сторону залива город погружался во тьму. Электричества по-прежнему на всех не хватало.

Она радовалась пуховику, купленному на премию от прошлой зарплаты. В некотором роде она заставила себя подумать о морозах и о том, чем они грозят. Сейчас её руки и лицо были на холоде, но тело в тепле, что в целом пошло на пользу. Благодаря этому она могла стоять снаружи, в тишине и прохладе.

Очки запотевали от её дыхания, сквозь линзы пробивалось немного оранжевого света от ближайшего уличного фонаря, разукрашивая весь мир перед её глазами оранжевым светом, который угасал по мере того, как конденсат испарялся. Она могла бы остановить запотевание, направив дыхание в сторону или контролируя выдох, но как только её мысли переключались на что-то ещё, она забывала, и очки снова запотевали этим тревожным янтарным сиянием. Сегодняшний вечер был важным… Куда важнее, чем она ожидала.

Она слышала обсуждения, инсинуации. Пару раз её просили высказать мнение о происходящем. Она сопровождала Кензи в телестудию, и ждала в темноте за кулисами, когда началось шоу.

Даже до самого последнего момента она не подозревала, насколько серьёзно всё обернётся.

Если бы она была не просто пассивной курильщицей, то прямо сейчас затянулась бы. Если бы она выпивала, то что-нибудь в себя опрокинула бы. Может быть. Не обязательно здесь и сейчас. В любом случае ей по-прежнему предстояло поработать. Смысл заключался в том, что если бы она была кем-нибудь или чем-нибудь другим, она решилась бы на что-то большее, чем просто стоять в темноте с засунутыми в карманы руками и с широко раскрытыми глазами за линзами запотевших очков.

Не то чтобы она не знала наверняка, чем себя занять. Она знала. Если бы её спросили, она могла бы составить список дел, расставить их по приоритетности и, получив добро, взялась бы за работу.

Такова была она сама, её внутренний мир. Дело было в том, что ей нравились кейпы. Они были классными и всегда очаровывали её своим видом. Она твердила себе, что у неё нет особых иллюзий, когда дело касалось того, кто такие кейпы. Они были людьми, но людьми с большой силой. Это могло быть очень плохо, а могло быть и потрясающе. Всё зависело от человека. Она твердила себе, что кейпы не совершенны. Даже когда миссис Даллон сняла перчатки и сделала вид, что она не просто сверхчеловек в костюме, а сверхчеловек-юрист, Натали осталась при своём мнении. По крайней мере, ей нравилось так считать. Миссис Даллон была той, на кого стоило равняться, личностью со множеством талантов, но в первую очередь именно личностью.

Это были мелочи, на которые она обращала внимание. Благоговение, ненависть, мнимое совершенство, отдельное мнение или его отсутствие. До настоящего момента всё в её жизни — раннее начало работы, пройденные уроки, воспитание — заставляло подмечать такие вещи. Она могла указать практически на любой неприятный инцидент в своём воспитании или в прошлом и подумать о важном уроке, который она тщательно усвоила.

И… она всегда думала, что кейпы крутые. Казалось, только вчера она была в возрасте Кензи, полностью очарованная идеей получить силы и пережить моменты. Моменты, когда она спасала людей. Моменты, когда злодей был близок к победе. Моменты, когда зрители зависели от неё или аплодировали ей, потому что она победила. А ещё её очаровывали магические силы, как в одной книге, или способы биологического преобразования, как в телесериале. Как в детстве, так и во взрослой жизни она регулярно погружалась в эти фантазии. В её голове бесконечно крутились эпичные сцены, в которых принимались нелёгкие решения.

Не обязательно только хорошие сцены. Зачастую обычные, отрывочные моменты. Когда она хотела стать юристом, она мечтала о том, чтобы эти моменты происходили в зале суда. Начало её работы с кейпами отчасти было связано с её желанием присутствовать при этих моментах.

Сегодня вечером случилось несколько таких. И она присутствовала.

Вот только эти моменты оказались вовсе не застывшей картинкой. Время текло, и некогда было обдумывать каждое решение. События приходили и уходили, всё шло своим чередом, люди реагировали на изменения, разговоры вели к ним и от них.

Теперь она стояла здесь, на холоде, в настолько запотевших янтарным оттенком очках, что сквозь них ничего не было видно. Она спрашивала себя, а пыталась ли она вклиниться в этот поток и найти либо создать момент.

Но к такому не подготовиться заранее. Сейчас все моменты прошли, остался лишь список дел, каждое из которых имело свой приоритет.

Кензи тоже лучше не оставлять надолго одну. Она протерла очки от конденсата, пока шла от машины к зданию.

Хотя ступеньки пожарной лестницы были узкими, Натали всё так же держала руки в карманах. Она постучала, и дверь открыла Виктория.

— Тебе не нужно стучать, — сказала Виктория.

— Думаю, пора отвезти Кензи домой.

— Ладно.

— Дай мне собрать вещи, — попросила Кензи. — Хочу взять с собой всякие штуки, чтобы поработать над ними.

— Не перенапрягайся, — предупредила Виктория. — Не сиди над проектами допоздна и не трать слишком много времени на ленту новостей.

— Ладно, но я могу взять штуки для работы утром, верно?

— Не слишком много, — сказала Натали. — Всё, что можно унести за один раз. Мы все устали и не хотим ходить к машине туда-обратно, чтобы разгрузиться.

— Хорошо. За один раз, хм.

— Я возьму одну сумку, — предложила помощь Натали.

— Спасибо, — ответила Кензи почти нараспев, уже собирая свои вещи.

Рейн и Эшли отсутствовали, отключились. Байрон собирал вещи. Света была с Викторией и Крисом… иногда Натали приходилось присматриваться, чтобы заметить его. Он сидел в другом углу, а не в своём.

— Тебя подвезти, Крис? — окликнула Натали.

— Нет, спасибо, я живу недалеко.

— Байрон?

— Мне тоже недалеко, но спасибо.

— Я живу в другой стороне, — сказала Света, — собираюсь немного потусить с Викторией.

— Ладно, — согласилась Натали.

— Спасибо, что пришла сегодня вечером, — обратилась Виктория к Натали.

«Выглядит поникшей», — заметила Натали. Как будто прошла неделя после смерти её кошки, и она только сейчас смогла держать себя в руках.

«Восемь рук? Три головы?»

У Натали были вопросы, но она не могла их задать. У других тоже были вопросы, и они промолчали. Походило на тот самый «момент», но когда Натали осознала это, он был уже упущен.

— Береги себя, Нат, — сказал Байрон, проходя мимо. От него повеяло холодным воздухом.

— Ты тоже, — Натали отступила в сторону, чтобы он смог выйти.

Кензи поспешила к ней с сумкой в руке:

— Вот ноутбук и шнуры.

— Беру, — сказала Натали, принимая сумку.

Затем Кензи убежала к своему столу, разбирая линзы и комплектующие. Возможно, что-то из вещей Рейна. Натали пыталась присматривать за ними, чтобы позаботиться об их сохранности, но сомневалась, что у неё хорошо получается. На поверхности столов и по их углам, похоже, лежали разобранные на детали телевизор, радио и несколько фонариков. Рабочие зоны Кензи были рассортированы по цвету, с коллекцией лампочек, линз и кусочков стекла.

Те рабочие зоны Рейна, которые ещё не прибрали, были захламлены волчьими капканами, цепями и ножами, принесёнными Рейном. Особое внимание привлекали зазубренные края отколотого пластика или металла.

— Виктория, — окликнула Натали, отводя взгляд от этих зазубренных краев. — Как дела?

— Ты имеешь в виду в целом или конкретно со мной? — спросила Виктория.

— И то, и другое, наверное, — Натали имела в виду конкретно Викторию.

Взгляд Виктории был тяжёлым, испытующим. Наконец, она ответила:

— В обоих случаях ответ один. Поначалу будет больно. Мы ожидали этого. Но мы уже видим, как команды героев откликаются, и это именно та реакция, на которую мы рассчитывали. Это радует. Команда моих родителей и Мэйдэй вроде как согласны. Береговой Дозор — согласны. Аузур — согласны.

— И некоторые гражданские тоже, — сказала Света. — На нашу сторону встали люди без суперсил.

— Я не особо это понимаю, — призналась Натали.

«Кажется, шоу прошло не очень хорошо».

— Это именно то, чего мы ожидали, плюс пара нежелательных сюрпризов в комплекте, видимо, — ответила Виктория, заглядывая в свой ноутбук, затем немного потянулась, отвернувшись от него. — Я надеялась на более здоровый баланс позитива и негатива.

— Думаю, тут всего лишь одно хорошее письмо на двенадцать плохих, но с к утру их число должно увеличиться, — в голосе Светы сквозила нотка надежды.

— Возможно, и только до определенного момента, — сказал Крис. — Плохих будет по-прежнему больше, чем хороших.

— Спасибо, Крис, — слегка саркастично откликнулась Света.

Виктория почти не обращала на них внимание она смотрела прямо на Натали:

— Это то, чего мы хотели.

Правда? Почему?

От Натали не укрылось, что в те мимолетные моменты, когда Виктория потягивалась или говорила об ожиданиях, она очень походила на Кэрол в офисе Хранителей. Не радостная, в данном случае даже совсем не радостная, но полностью уверенная в себе.

— Ага, — подтвердила Света.

— Надеюсь, всё пойдёт на лад, — сказала Натали. Слова прозвучали неубедительно, потому что она до сих пор не была уверена во всём этом.

Виктория улыбнулась. Она повернулась к Кензи, которая уже перестала суетливо рыться в вещах и теперь стояла неподвижно.

— Ты готова?

— Собрала свои вещи, — сообщила Кензи. На плече у неё висела набитая до отказа матёрчатая хозяйственная сумка. Она прихватила пакет с закусками.

— Хорошо, — Натали положила руку на плечо Кензи, направляя её к двери. — Спокойной ночи, Прорыв.

Виктория улыбнулась в ответ, а вот Света в свою очередь показалась на вид ещё более усталой, тем не менее она тоже выдавила улыбку.

Потому что Натали назвала их «Прорыв»?

Осмелев, Натали добавила:

— Добавьте мой номер в быстрый дозвон на тот случай, если возникнут проблемы. После шоу с таким идеологическим уклоном люди подают в суд, угрожают или ещё как-то задействуют юристов, чтобы попробовать припугнуть или повлиять на отношение к случившемуся. Крики за цензуру, крики против. Не отвечайте и не паникуйте. Зовите меня, а я позову тех, кто сможет это уладить.

— Принято, — ответила ей Виктория с усталой серьёзностью. — У тебя есть номер Гила?

— Гила? О, Гилпатрик? Да.

— Езжайте осторожно. Я полечу в патрулирование, чтобы потратить излишки энергии. Приступлю, когда поток сообщений замедлится.

— Где-то через месяц, значит? — спросил Крис.

— Иди домой, Крис, — сказала Виктория. — На сегодня мы закончили, и тебя спохватятся, если ты засидишься.

— М-мф.

Натали отвернулась от них и вышла обратно на улицу.

Все технарские штучки уместились на задних креслах «жука» Натали, сложенных вперёд, чтобы удобнее было доставать вещи. Здесь было вовсе не так просторно, как в грузовике Тристана, на котором она ездила ранее. Наклонившись к заднему сиденью, чтобы поставить сумку, Натали заметила, как холодно в машине, поэтому заодно прихватила одеяло с заднего сиденья.

— Мне нравится твоя машина, — сказала Кензи, устраиваясь в пассажирском кресле. Когда Натали накинула одеяло ей на колени, она, похоже, удивилась. — Спасибо.

— Нагрев и вентилятор работают с перебоями, если мне приходится разогнаться перед заездом на какой-нибудь холм, — объяснила Натали. — Давай устроим тебя поудобнее.

— Мне всё равно нравится, хоть и перебои. О, интересно, смогу ли я как-нибудь это исправить. Интересно, как бы я решила проблему.

— Только спрашивай, пожалуйста, прежде чем что-то сделать, — попросила Натали, пристегиваясь. Руль был холодный, но не настолько, чтобы доставлять неудобства в дальнейшем.

Она повела машину. Янтарный свет уличных фонарей проник в салон, за ним последовал период темноты, продержавшийся всего на долю секунды длиннее обычного перед следующей янтарной вспышкой. Свет мелькал оттого, что город распределял освещение для экономии ресурсов, но освещённых участков было почему-то меньше привычного.

Ну, хотя бы дороги были относительно пустыми.

При иных обстоятельствах этим вечером она помчалась бы по шоссе, всё сильнее вдавливая педаль газа, чтобы испытать острые ощущения.

Сейчас она старалась не превышать, придерживалась правой полосы движения и перестраивалась лишь затем, чтобы обеспечить достаточное пространство для выезжающих на главную дорогу. Мимо её машины на скорости проносились другие.

На другом сиденье Кензи прислонилась головой к окну, она неотрывно смотрела не вдаль, а на гипнотическую игру света на стекле прямо перед глазами. Блики от приборной панели, отсветы города позади.

Без счастливых улыбок, без бурной жизнерадостности, без оживления.

— Ты в порядке? — спросила Натали.

— Да. Всё супер, — ответила Кензи, не поворачивая головы.

— Ты уверена? Твой голос звучит не очень супер… и это нормально чувствовать себя не супер.

— Я серьезно, — сказала Кензи. Янтарный свет уличных фонарей заглянул в салон машины. Случайная игра света отразилась от её глаз, отчего их естественная влага блеснула жёлто-оранжевым. Свет падал на лицо маленькой девочки, под её глазом виднелась линия, создающая впечатление, будто лицо — это толстая маска с прорезанным отверстием, и свет уличных фонарей исходит изнутри маски, а не снаружи.

Кензи отвернулась, натянув одеяло так, чтобы оно накрыло ее плечи, и обхватила его изнутри, чтобы прижать к телу.

— Я чувствую себя лучше, чем когда-либо с тех пор, как Эшли и Рейн сдались полиции, чтобы отправиться в тюрьму.

— Отчего? Потому что…

— Потому что мои друзья прикрывали меня. Я смогла провести день со своим любимым человеком. Ты видела электронные письма? Люди болеют за нас… за меня.

— Хорошо, что ты счастлива. Я не хочу ничего обесценивать, но…

— Но некоторые ведут себя ужасно? Ненавидят? Боятся? Люди были такими всю мою жизнь. Долгое, о-о-очень долгое время, — сказала Кензи. — Шоу посмотрели пять миллионов человек, и каждый тринадцатый, кому есть что сказать по этому поводу, написал что-то приятное. Это же в бесконечность раз лучше, чем раньше. И Прорыв прикрывал мне спину.

— Вот как, — откликнулась Натали.

— Бесконечность, умноженная на шесть, — произнесла Кензи таким тоном, словно засыпала. Шёл десятый час вечера, так что её можно было бы понять, но Натали знала, что Кензи обычно ложится спать гораздо позже.

День выдался долгим, хоть и не в прямом смысле.

— Бесконечность плюс пять, может быть. Крис иногда бесит, и он не очень-то помог. Но потом есть ты, и ты тоже часть Прорыва, и ты ведь меня прикрываешь?

— Да, — сказала Натали. — Я не знаю, участвую ли я в этом, но я прикрою тебя. Сделаю всё, что смогу.

— И это не только потому, что тебе платят?

— Нет.

— Или потому, что ты чаще видишься с Тони?

— Понятия не имею, о чём ты.

— Сегодня четверг. Он останется на ночь. Он твой парень, так ведь?

— Определённо нет, — сказала Натали. — И не… не пытайся нас свести.

«Боже, пожалуйста, не пытайся нас свести».

— Ничего не обещаю. Мой текущий результат — бесконечность и шесть. Я думаю, это весьма впечатляюще. Любой бы обрадовался, когда ему предлагает помощь кто-то с таким хорошим послужным списком.

— Я…

— Верно?

— Нет, неверно. Кензи, это сложно. Мне нравится, как всё у нас сейчас.

— Но он не твой парень.

— Не совсем.

— И ты хочешь, чтобы он был твоим парнем.

— Да, но. Это странно и шатко, я не хочу портить хорошее в попытке добиться чего-то, возможно-замечательного.

— Хорошо сказано. Мне нравится.

— Спасибо, — ответила Натали. Поездка оставалась тихой, по машине проносился свет фар, ближе к сломанному порталу в Норуолке дорожное движение стало плотнее, но всё ещё было сносным и аккуратным. Тем не менее сердце Натали бешено колотилось.

— Кстати, я в основном поддразниваю, — сказала Кензи. — Я знаю, что была бы худшим специалистом по отношениям.

— Пожалуйста, не дразни меня, Кензи, — попросила Натали, сжимая руль, её сердце всё ещё бешено стучало. — Сегодняшний день был довольно трудным, и мы не знаем, что ждёт нас завтра.

— У нас всё в порядке, — сказала Кензи. — Всё идет по плану.

— Ты так думаешь?

Серьёзно кивнув, Кензи снова плотнее прижала к себе одеяло. В машине уже не было так холодно. Выражение лица девушки было серьёзным.

— Ты правда в порядке? Довольна таким исходом?

— Я же говорила тебе! — повысила голос Кензи, одеяло упало с её плеч на колени. Всё с тем же возмущением она добавила: — Я же сказала!

— Ладно, ладно! — ответила Натали.

Поездка продолжалась за пустой болтовней и, к счастью, без упоминаний о Тони.

В квартале у Кензи было темно, её дом, судя по всему, освещался фонариками и свечами.

— Нет электричества, блин, — проворчала Кензи. — Не получится сегодня ничего собрать или проверить.

— Это ещё не полная трагедия. Ты могла бы выспаться как следует, — сказала Натали.

Они вошли внутрь.

— Привет, Тони! — крикнула Кензи.

— Привет! — раздался ответный возглас. — Ты поела?

— Чуть раньше. У тебя есть, чем перекусить?

— Я что-нибудь приготовлю. А ты готовься ко сну, хорошо?

— Дэйв ещё здесь?

— Он ушел немного раньше. Игра, в которую вы с ним играли, всё на том же месте. Видимо, твой ход.

Кензи осторожно поставила сумку на пол, скинула туфли и вприпрыжку убежала в гостиную. Натали неторопливо сняла куртку, ботинки и прибрала туфельки Кензи. В некотором смысле она испытала облегчение, видя, что Кензи бывает неаккуратной как обычный ребёнок.

Когда она подняла глаза, то заметила Тони у двери в гостиную. Чтобы увидеть, чем занимается Кензи, надо было встать прямо возле Тони. Подойдя к нему, Натали почувствовала лёгкий трепет.

Его можно было назвать устрашающим. Вдвойне устрашающим при свечах. Рыжие отросшие волосы были достаточно длинными, чтобы поверх ушей и за ними вились локоны. В тёплом освещении рыжие пряди и борода выглядели потрясающе, а игра теней очень заметно подчёркивала форму его лица, шеи и кадыка. На нём была футболка с длинными рукавами, что-то вроде шёлковых пижамных штанов и тапочки.

Подойти поближе означало, что ей не придётся на него пялиться, но теперь она чувствовала запах его мыла, шампуня или чем там пользовался Тони. Он только недавно принял душ.

— Лазерные шахматы, — сказал Тони в качестве объяснения. Он поднял руку, показывая, и уголок рукава его футболки на бицепсе задел плечо Натали.

— Кензи упоминала о них во время одной из наших поездок, — ответила Натали. — Трудно представить, пока не увидишь своими глазами.

Кензи передвинула фигуру, затем нажала кнопку. Видимый луч лазера отразился от различных фигур, покинул доску и направился к мольберту, где когда-то располагались картины матери Кензи.

— Выбрала ход? — спросил Тони.

В ответ последовал кивок.

— Хорошо. Готовься ко сну, — сказал Тони. — Я принесу тебе перекусить.

Кензи убежала готовиться. Тони и Натали не сдвинулись со своих мест, глядя в теперь уже пустую гостиную.

— Ты справляешься с детьми лучше меня, — заметила Натали.

— Я вырастил младшего брата. Ты с ним пересекалась. Помнишь, когда была у меня в квартире?

— Ой. Да. Я думала, это твой сосед по комнате.

Тони покачал головой, но то, как он это сделал… не только потому, что Натали ошиблась.

— Сегодня был какой-то дерьмовый день, — сказал Тони.

— Ты смотрел шоу?

— Все смотрели. Мы впятером обсуждали это в групповом чате. Ты не заглядывала?

Натали покачала головой.

— Ничего страшного. У тебя, наверное, было полно дел.

— Мне хотелось бы. Я бы хотела получить возможность сделать больше. Я просто… пыталась присматривать за Кензи, отвечать на вопросы.

— Это тоже важно, — сказал Тони. — Хочешь перекусить? У меня есть черничные маффины.

— Конечно. Будь добр, — сказала она. — Пойду переоденусь и возьму их, когда вернусь вниз.

— Я разогрею, — сказал он. — Кофе? Чай?

— Кофе. У меня есть работа, которую надо сделать, — сказала Натали, но ушла не сразу. — Мне вот интересно…

— Да?

— Реакция. Что подумала группа? Что подумал ты?

— Про шоу? Думаю, многое будет зависеть от того, что скажут другие. Какое-то чудное, дикое. Все эти силы и…

— Инопланетяне?

— Враньё, — заявил он. — Триумвират лгал? Легенда, Александрия, Эйдолон? От нас скрывали? Конечно, мы знали, что секреты были, но тут что-то другое.

— Ага. Остальные расстроились?

— Нет. Удивились. Задумались. А что? Уже есть обратная связь?

Натали покивала, широко раскрыв глаза для убедительности.

— Ты в порядке? С ними всё хорошо?

— Я в порядке. Немного в шоке. Кензи… счастлива, такой я её ещё не видела. Остальные… не мне об этом судить.

— Мы на их стороне. Никто не станет отказываться от дежурства у Кензи здесь или менять расписание.

Натали почувствовала, как при мысли об этом у неё на лбу появились морщинки.

— Иди переоденься. Я разогрею тебе перекусить. Мы уложим её спать, как ответственные воспитатели, а потом поболтаем. Или занимайся пока своей работой, а мы можем… хочешь встретиться в субботу или воскресенье? Или в оба дня?

«В оба дня» было её первой мыслью. Она приложила все усилия, чтобы переключиться в режим невозмутимого юриста, как это часто делала Кэрол.

— Давай в субботу. У меня в квартире. Там решим, получится ли в воскресенье. Тогда мы сможем поболтать.

— Когда ничто другое не помешает, — согласился он.

«А-а-а-а-а», — пронеслось у неё в голове.

— Отлично, — сказала она вслух.

— Буду ждать с нетерпением, — улыбнулся Тони.

«А-а-а-а-а», — пронеслось опять. Натали не до конца доверяла своим ногам, которые могли подвести её при попытке уйти, но знала, что если останется, то будет выглядеть глупо.

Она поднялась по лестнице, не чувствуя подкашивающихся коленей, по пути прихватила один из электрических фонарей со ступенек и направилась в комнату, которую делила с другой девушкой, дочерью одного из администраторов отдела семейного права. Их расписания пересекались всего на пару секунд, когда Натали сдавала смену. В итоге Натали знала девушку только по вещам, оставленным в углу их общей комнаты, где они расположились. У Натали был свой уголок с одеждой, туалетными принадлежностями, книгами и кое-какими компьютерными штуками.

У неё было два комплекта одежды для сна, в том числе фланелевый комплект-двойка с пижамой на пуговицах и воротничком, а также ночнушка, которую она купила, но так и не надела. Достаточно закрытая, чтобы носить её рядом с Кензи без стеснения, но… Тони это понравилось бы, раз уж ему нравилось всё, что носила Натали.

Её одолели муки выбора, ей хотелось, чтобы у неё было хоть какое-то представление о том, что правильно, уместно, или хорошо. Она хорошенько подумала над выбором, затем хорошенько подумала ещё раз.

Выходя из своей комнаты, Натали смахнула ворсинку с фланели. Кензи была в ванной чуть дальше по коридору, она нагнулась над раковиной и чистила зубы. На девочке была ночная рубашка из серебристого шёлка, волосы были обмотаны шёлковым платком, заколка, которую она носила ранее днём, помогала удерживать платок на голове.

Натали подождала, пока Кензи закончит.

— Рано или поздно тебе придётся снять эту заколку.

— Я знаю. Сниму её перед сном. Тони спит наверху?

— Вряд ли. Обычно он спит на диване внизу. А что?

— Я просто подумала, что если вы захотите жить в одной комнате, то вполне можете. Я бы не возражала.

— Н… нет, Кензи. Это было бы странно.

— Но вы же делаете это, когда я не мешаю или не рядом, я почти уверена, и поэтому не хочу навредить этому, потому что мешаюсь или сижу рядом. Он классный, и ты классная, и вам было бы здорово вместе. Если это потому, что вы боитесь, что я буду наблюдать за вами на камеру, я бы не стала. Я вынесла камеры из спален и убрала их подальше от мест, где спят люди, потому что вы мне нравитесь и я вам доверяю.

Очевидно, не было никакой необходимости ходить вокруг да около на тему её физических или почти-физических отношений с Тони после разговора во время поездки сюда на машине.

А ещё… камеры?

— Нет.

— Потому что на самом деле я не интересуюсь такими вещами, а если бы интересовалась, то могла бы провести намного менее стрёмное исследование в Интернете, в котором не участвовал бы никто из моих знакомых. Наверное, если бы я реально хотела бы разобраться в этом, то начала бы с изучения видео с поцелуями, а после продвигалась бы дальше, потому что я тщательно разбираюсь в основах, прежде чем переходить к продвинутым…

— Кензи.

Кензи умолкла.

— Внизу есть маффины с черникой.

— Ура!

Кензи практически слетела вниз по лестнице.

Тяжелый грохот внизу заставил Натали замереть.

Это был «момент». Не мимолетный, не упущенный, и не из тех, что поражают до ряби в глазах, мешающей принимать дальнейшие решения. Это было именно то, о чём она думала в детстве.

Внизу послышались голоса. Несколько мужских. Ещё один грохот.

— Кензи! — прошипела она вполголоса.

Кензи уже поднималась по лестнице на четвереньках.

Едва убедившись, что Кензи наверху и в безопасности, Натали нырнула в свою комнату. За телефоном.

У неё были номера. Полиция. Она написала смс вместо звонка. При звонке пришлось бы начать диалог, это заняло бы слишком много времени.

Внизу разбилось стекло.

Контакты Виктории, Гилпатрика. Повторение предыдущего сообщения.

Она как раз набирала смс для Виктории, когда услышала шаги на лестнице и голоса парня с девушкой, которые перебрасывались фразами. Кензи попыталась встать между лестницей и Натали, но Натали отодвинула её назад.

— Герой здесь я, — сказала Кензи настойчиво, с непреклонной серьёзностью. — Позволь мне защитить тебя.

— У тебя здесь есть твоё снаряжение?

Кензи покачала головой.

— Кое-что в сумке в прихожей, но там по большей части рухлядь. Я не взяла с собой крюкоглаз или что-то хоть сколько-то полезное, ведь ты сказала, что не хочешь слишком много таскать.

Пара поднялась по лестнице. Парень лет двадцати с небольшим и девушка-подросток с обесцвеченными волосами. У парня был нож.

Натали однажды видела ножевые ранения. Чудовищные повреждения, которые так легко нанести.

— Можно мне взять твой телефон? — спросила Кензи.

— Нет, — сказал парень. — Не глупи.

Натали покосилась на свой телефон в левой руке. На экране был большой красный значок «подключение», перечёркнутый косой чертой.

Связь недоступна?

В здании нет электричества, нет подключения. Если связь оборвалась из-за этого, сообщения могли не дойти.

— Брось его.

Натали наклонилась, позволив телефону упасть с небольшой высоты. Она вздрогнула, услышав звук. Телефоны обходились очень дорого.

Когда парень двинулся с ножом в руке, она встала между ним и Кензи.

— Малыш, — сказал парень. — Облегчи нам всем задачу. У нас есть кейпы, и мы превосходим вас числом. Пойдём с нами, и эту цыпочку с парнем внизу мы оставим в целости и сохранности.

— Ладно, — согласилась Кензи.

— Не ладно! — возразила Натали. — Что с вами не так, ребята? Она же ребёнок.

— У неё есть враги, и сейчас она не очень популярна. Что касается большинства, которое смотрит телевизор, для него она справедливая добыча. А если будешь стоять на пути, то и ты в том числе.

— Это не так работает. Здесь нет «справедливой добычи».

— Если нам это сойдет с рук, то будет справедливо, — сказал он.

— Это очень, очень глупо нападать на Технаря в его доме или мастерской, — сказала Кензи. — Вас снимают на камеры.

— Нет, — тихо сказала Натали. — Не уместный подход.

— Но они ведут себя по-идиотски. Им это с рук не сойдет, так что неважно, честно это или уместно.

— Ты просто доводишь их до отчаяния, — пробормотала Натали.

— Она ничего нам не сделает, — возразил парень.

— Я не довожу их до отчаяния и ничего им не делаю, — сказала Кензи. — Потому что я сдаюсь.

— Нет, — сказала Натали, схватив Кензи за плечо, когда та поравнялась с ней. — Не надо.

— Надо. Вы с Тони крутые, и вы этого не заслуживаете.

— Они сделают тебе больно.

— Возможно. Или убьют меня. Вон ту девушку зовут Кольт, привет, Кольт.

— Откуда ты меня знаешь?

— Её мама жутко скучает по ней, с тех пор как она ушла из дома, чтобы служить на побегушках у Гвоздегрызки. Гвоздегрызка состоит в группе Напрасной Любви, а группа Напрасной Любви знает толк в насилии и угрозах. Вымогательство, рэкет и побои. Иногда на почве предрассудков. Издевательства.

Парень ухмыльнулся. Кольт отвернулась и посмотрела вниз по лестнице.

Кензи улыбнулась парню в ответ. Как она могла так поступать?

Натали слегка обернулась, чтобы увидеть выражение лица Кензи, а заодно посмотрела вниз. Если бы телефон упал экраном вверх, она могла бы увидеть, есть ли сигнал. Если да, то, наверное, можно было бы схватить его, схватить Кензи и вбежать в соседнюю комнату, чтобы забаррикадироваться там.

На полу телефона не было.

Кензи что-то задумала? Если да, то Натали могла бы…

Она понятия не имела, что ей следует делать. Это был еще один «момент», но…

Она могла только довериться.

— Кольт, — обратилась к ней Натали. — Если ты хочешь выбраться, если ты в безысходном положении, ты можешь попросить. Неважно, что ты сделала, мы добьёмся для тебя наилучшего возможного результата.

Глупо говорить это в присутствии парня.

Он двинулся на неё. Она попятилась и врезалась в Кензи. Это позволило парню сократить дистанцию ещё на шаг, острие ножа приблизилось к её груди. Она подняла руку, готовая защищаться тем жалким способом, которым рука может отразить удар ножа, и он взмахнул в направлении этой руки. Натали отвела руку.

Острие ножа проникло под кожу, вонзившись ей в грудину, чуть ниже ключицы. Прикосновение металла к кости оказалось на удивление болезненным, возможно, место было особо чувствительным.

— Шевелись, — сказал он.

Удивительно, что Натали могла чувствовать себя необычно спокойной в такой ситуации, но до слёз паниковать из-за экзамена по предмету, который хорошо знала. Она могла почти невозмутимо стоять под остриём ножа, не имея ни малейшей идеи, как быть дальше, но при этом впасть в ступор, когда её любовник сказал, что хочет переспать с ней.

В детстве она представляла, как обретает силы и сталкивается с невозможными ситуациями. Странности в поведении наподобие этих, наталкивали её на мысль, что, возможно, именно для таких ситуаций она и живёт. Она могла бы испытать триггер, учитывая, что триггеры случались только при плохих обстоятельствах, но…

Но люди, считающие, что могут испытать триггер, его не добивались. Вроде как это было правило?

Наконец, она оказалась в такой ситуации, когда могла умереть или остаться калекой.

Нет, это была даже не самая худшая возможность.

Она наконец оказалась в ситуации, когда Кензи или Тони могли умереть, а она остаться целой и невредимой, мучаясь из-за того, что у неё так и не хватило героизма.

От осознания этого она оцепенела.

Натали наблюдала, как изменилось выражение лица мужчины. Последовал поворот ножа, острие всё ещё касалось кости, а лезвие оставалось в плоти. Когда она дёрнулась от боли, её руки непроизвольно поднялись, а парень снова взмахнул ножом, полоснув по ним, как будто мог дотянуться. Она попятилась, опустив руки.

Боль последовала секундой позже. Кровь. Он порезал Натали, задев мимоходом. Она начала сопротивляться и увидела, как парень угрожающе покачивает ножом.

— Нет! — попросила Кензи. — Пожалуйста. Ладно? Я сдаюсь по-настоящему, оставьте её.

— Не смей, — сказала Натали.

— Просто… вот, — Кензи стянула с головы шелковый шарф. — Прижми его к порезу. Именно этим ты должна заняться, верно? Пожалуйста.

Натали взяла шарф.

Кензи повернулась к парню, разведя руки в стороны.

— Прошу?

Парень не заставил себя ждать. Он наклонился, потянулся к Кензи и схватил её за плечо. Она увернулась от его хватки и толкнула его ладонь, сбросив в сторону.

Он занес нож… и всего на секунду возникло искажение: три или четыре головы Кензи с плечами наклонились от тела под разными углами.

Едва искажение прошло, Кензи схватила мужчину за запястье двумя руками над головой.

Натали снова поднялась на ноги, шагнув вперед, чтобы помочь, чтобы довести дело до конца, прежде чем Кольт успеет вмешаться. Не то чтобы в этом был реальный смысл. Кензи стиснула запястье парня одной рукой, а другой, зажав шпильку в кулаке, провела остриём вдоль его предплечья от запястья до локтя.

Он выронил нож, и Натали поспешила поднять оружие. Парень пнул Кензи, зажимая рану одной рукой, и Натали, еще не до конца поднявшись на ноги, бросилась на него. Она была меньше ростом, но застала его врасплох… был шанс, что он мог оказать ей сопротивление или оттолкнуть, но у неё был нож, и она видела, как расширились глаза парня, когда он это понял. Он позволил оттеснить себя назад и споткнулся на лестнице, но остановился от столкновения с Кольт, которая как раз стояла у поворота вниз, готовая постоять за себя.

— Лучше не надо, — сказала Натали Кольт.

— Они здесь! — закричала Кольт.

Натали спрыгнула на лестницу, которая была шире, потому что поворачивала под углом, и пнула Кольт. Это помогло парню свалиться ещё на несколько ступенек.

Она подумала о том, чтобы взять кого-нибудь из пары в заложники, просто чтобы выиграть время до прибытия помощи, если она вообще в пути. Время… время для Кензи соорудить что-нибудь. Если такое вообще возможно.

Затем у подножия лестницы она увидела мужчину, на нём была разбитая фарфоровая маска. Ему было плевать на заложников. Она поняла это по его глазам.

Мужчина шевельнул ладонью, и в ней возник игровой дротик.

Натали поспешила обратно наверх, дротик ударился о стену позади неё.

«Выиграть время, выждать время».

В спальню родителей. Она захлопнула дверь, затем придвинула комод к двери. Села спиной к комоду.

В дверь забарабанили с разной интенсивностью. Что-то ударило по двери с такой силой, что дерево наверху раскололось.

— У тебя кровь.

Натали стиснула зубы. Что-то врезалось в дверь так сильно, что комод сдвинулся с места. Голова Натали качнулась вперёд, когда согласно закону сохранения энергии импульс по цепочке передался ей, а затем естественно качнулась обратно и стукнулась о древесину.

— Сейчас я мало что могу с этим поделать. Ты вызвала помощь?

— Я попыталась. Ещё я включила проектор и глянула камеры. Там было четыре человека, двое кейпов. Тони в лапах Крючка.

— Малыш! — повысил голос Всякая Всячина.

— Привет!

— Прямо сейчас у меня в руке горящая доска. Скажем так, у тебя есть время, пока она не начнёт обжигать мне руки, а дальше это станет твоей проблемой.

— Эм! Мы сдвинули мебель, и у моей подруги очень сильно идёт кровь, наверное, она слишком ослабла, чтобы убрать её.

— Класс.

Послышался треск дерева.

Натали нахмурилась.

— У тебя кровь идёт не так уж сильно, — шепнула Кензи. — Давай. Окно.

Натали начала вставать, но упала, скорее от неожиданности, насколько это оказалось трудно, чем из-за настоящей слабости. Хотя она действительно ослабла.

Да и крови на самом деле было много. Теперь Натали смогла рассмотреть, что осталось после неё на полу за то короткое время, что она сидела. В неосвещенной комнате кровь выглядела чёрной на сером полу.

«Сохраняй спокойствие ради Кензи и Тони».

С помощью Кензи она поднялась на ноги и направилась к окну.

Всякая Всячина был уже снаружи. Когда голова Натали высунулась, он что-то швырнул.

— Жаль, что у меня нет моих штук, — сказала Кензи.

— Извини.

— О, не надо, я тебя не виню. Это было умно и правильно — не брать с собой всё. Просто иногда отстойно быть Технарём.

Натали рискнула выглянуть наружу ещё раз. Всякая Всячина создавал и отбрасывал предметы. По одному в каждой руке. Посуда, вазы, игрушки.

Он нашёл предмет, который приберёг. Натали с трудом могла разглядеть его в темноте.

Палка? Динамитная шашка, незажжённая.

— Нам нужно чем-нибудь в него кинуть. Не дадим ему придумать план, — сказала Натали.

— Поняла. Книги?

— Что угодно.

Натали приложила все усилия, чтобы открыть окна. Всякая Всячина бросил что-то в окно, но только разбил стекло. Натали приоткрыла окно наполовину.

Кензи принесла книги в твёрдом переплете. Натали потянулась за первой.

— Ты ранена.

— Я почти уверена, что по-прежнему сильнее тебя.

— Ну, это грубо.

Схватив книгу двумя руками, Натали швырнула её через открытое окно в направлении Всякой Всячины.

Последовал ответный бросок. Сразу после него Натали выглянула. Всякая Всячина отошёл на шаг в сторону.

Еще один бросок… от замаха у неё заболело плечо, но адреналин помог справиться с болью.

После третьего броска до неё донёсся шум полицейских машин. Она услышала, как кричит Всякая Всячина. Воспользовавшись шансом, Натали выглянула — в какой-то момент противник потерял динамит.

Группа кейпов совместно побежала в одну сторону, с ними бежали Кольт и парень с лестничной площадки.

Машины не поехали в погоню, их внимание было сосредоточено на доме. Но здесь были не только машины.

На месте происшествия возникла фигура, похожая на угря, скрещенного с большим волком. Она лавировала между грузовиками, откуда как раз выходили патрульные полицейские.

Кензи высунулась через оконную раму с разбитым стеклом, прежде чем Натали успела её остановить, и указала в том направлении, куда скрылись преступники.

Похожее на угря существо, которое наверняка было Криптидом, убежало.

— Он пришёл, — произнесла Кензи. Её голос звучал мягко. — Бесконечность и семь.

Натали кивнула. Она потянулась за наволочкой, лежащей рядом с кроватью, и прижала её к порезу.

— Мне жаль, что ты оказалась втянута в это, — сказала Кензи.

— Как раз на это я и подписывалась.

— Я так не думаю. Кажется, мы действительно разворошили осиное гнездо.

Натали кивнула.

— Расскажи им про пожар.

— Ты не можешь?

Натали не была уверена, что сможет.

— Поберегу силы.

— Ребята! — крикнула Кензи. — Наверху может быть пожар!

Люди перешли на бег, из патрульного грузовика выскочил человек с огнетушителем.

Крик привлёк внимание. Появилась Виктория, она опустилась на крышу грузовика и поискала взглядом, прежде чем обнаружила лица, выглядывающие из окна неосвещённой комнаты. Она подлетела к ним.

— Вы в порядке?

— Порезалась, — ответила Натали.

— У неё сильное кровотечение.

— Давай вытащим вас отсюда. Я спущу вниз. Ну давай же.

Натали начала пролезать через окно, которое заклинило. Каким бы красивым ни был дом, в строительстве всё ещё допускали недоработки. Виктория помогла ей.

— Мы собираем наши силы воедино, — голос Виктории звучал ободряюще. — Так же, как против Пробы и Ошибки. Такое не останется без ответа.

— Мой… — начала Натали. Она не знала, как назвать Тони. Глупо, что в такой момент она застопорилась именно на этом.

— Тони поцарапан и напуган, но в остальном с ним всё в порядке, — сказала Виктория.

Натали кивнула. На этих словах она позволила себе потерять сознание.