Наша группа разделилась, каждый взялся за отдельное поручение. Света отправилась на встречу с одиночками, а Кензи связалась с группой онлайн, в то время как Крис заглядывал ей через плечо. Рейн и Эшли подписывали сообщения перед отправкой, просто во избежание осложнений.

Я обратила внимание, что меня немного коробит от таких перспектив. У каждого из этих четверых были свои проблемы. Тристан вроде как был уверен, что они уравновесят друг друга. Я не разделяла его уверенность, но спорить не стала. Мы были единой группой, поддерживающей общение, и если у этой четвёрки участников Прорыва могли возникнуть проблемы с коммуникацией, то предпочтительнее было узнать о них на ранней стадии.

Моим пунктом назначения стал палаточный городок. Большинство жителей таких городков уже разъехались в более безопасные места, но регулярно прибывали новые люди, и поселение держалось из последних сил. На подлёте я заметила, какие усилия приходилось предпринимать для борьбы с невзгодами. Бока палаток из жёлтой ткани обтянули жёсткими чёрными листами утеплителя. Палатки сдвинули вместе и соединили, а кроме того, завезли оборудование. Грузовики с чем-то вроде печей или обогревателей.

Это было похоже на игру в «музыкальные стулья», но победители проходили в следующую комнату, снаружи подтягивались новые люди, и с каждым днём конец игры маячил все ближе. Кто бы ни оказался на этих конкретных местах предстоящей зимой — ему придётся нелегко. Палатки — не дома, и этот район станет пиздец каким суровым, когда снегопад и нехватка продовольствия проявятся в полную силу.

Небо над головой было затянуто тяжёлыми чёрными тучами, сквозь которые пробивался солнечный свет. Движение воздуха через порталы создавало ветер, поддерживающий движение облаков, трещины появлялись и исчезали, бросая вниз полоски света, прежде чем снова закрыться.

Ориентиром, который я искала, было здание, похожее на куб. Вокруг него были припаркованы грузовики, которые заправлялись топливом из больших бочек. Вместо строительной униформы рабочие были одеты в гражданское, и только жилеты служили им знаком отличия.

Я оставила небо, приземлившись на «дорогу», где проезжавшие грузовики и ноги проходящих людей образовали полосы в траве. Просвет в облаках над головой обеспечивал промежуток, через который проникал свет, охватывая пространство. Если бы я увидела такой свет в кино, я бы, возможно, представила, что это инопланетный космический корабль или вознесение, забирающее людей на небо. Однако это было бессмысленно. Здесь люди не уносились вверх и прочь.

Я заметила тинейджеров — Серьёзно Сдвинутых — ещё до того, как они заметили меня. Мне потребовалась секунда, чтобы оценить увиденное. Две девушки и парень, шестнадцать-восемнадцать лет.

Самым старшим или самым высоким членом группы была девушка в похожем на платье костюме длиной до самой земли, который облегал её тело. Когда я просматривала журналы и ходила по магазинам, я натыкалась на некоторые отдельные предметы одежды, которые она использовала для создания своего костюма. И это была не та одежда, на которую я бы посмотрела и подумала: «Костюм». Платье угольно-серого цвета облегало тело и ноги, сужаясь к лодыжкам, а там переходило в пышный декор из жёлтой ткани вокруг ступней. Возможно, она купила два платья, потому что такие же оборки были где-то позаимствованы, чтобы сформировать объёмные рукава с собственными жёлтыми вспышками ткани. Сквозь эти вспышки выглядывали её руки, одетые в чёрные перчатки.

Платье было надето поверх водолазки, которая переходила в лыжную маску, покрывавшую область под глазами, нос, уши и подбородок. По сути, ткань закрывала её от области чуть ниже уровня глаз и до земли. Жёлто-оранжевый макияж глаз, смелые чёрные линии бровей и красиво уложенные чёрные волосы завершали образ.

Парень в их группе был, видимо, Технарём. Учитывая, что в названии команды было «Сдвинутые», Технарь отлично в неё вписывался. По росту он был бы средним между двух девушек, если не принимать во внимание костюм — я не решалась назвать его «силовой бронёй», поскольку силовая броня подразумевалась достаточно тяжёлой, чтобы приводиться в движение механизмами. Стоило отключить питание механизмов, как Технарь застревал в своей броне. Возможно, часть про застревание относилась и к этому парню, однако доспехов он не носил.

Нет, если бы мне пришлось придумать термин для этой брони, я бы назвала её каркасом для маневрирования. Она увеличивала силуэт Технаря не в ширину, а в высоту, добавляя по полметра к ногам за счёт механических подпорок. Его руки тоже были удлинёнными — на запястьях крепились длинные механические перчатки из хрупкого на вид сочетания металлических прутьев и дисков. Они обеспечивали минимум силы, чтобы поддерживать нечто вроде огромного шприца, в котором плескалось литров сорок розовой жидкости. Спереди шприца крепилась не только игла, но и различные устройства с приспособлениями, обрамляющие передний торец цилиндра. Все они были разных металлических оттенков, блеска и текстуры.

Учитывая неравномерный покрас отдельных деталей аэрозольной краской, каркас был собран из дешёвых материалов. Он прогибался под весом худощавого парня с цилиндром так сильно, что прямые линии механических стоп изгибались дугой. Маска парня была простой — круглая металлическая пластина с вырезанными отверстиями для глаз, надетая поверх капюшона из эластичного, плотно прилегающего к голове материала. Глаза светились розовым.

Девушка в таком узком платье, что на вид сковывало её лодыжки, и каркас, грозивший вот-вот лопнуть под собственным весом, вызвали у меня определённые беспокойства. По крайней мере, третья участница этой группы выглядела более-менее вменяемой. На ней была фуражка, под козырьком которой виднелась простая маска-домино. Её каштановые волосы были растрёпаны. Костюм представлял собой милую вариацию на тему парадного мундира из блестящей эластичной ткани нежно-голубого цвета. У меня сложилось впечатление, что раньше это был какой-нибудь танцевальный наряд для определённого номера или мероприятия, который впоследствии забрали из благотворительного фонда. На груди мундира и спереди фуражки, где обычно цепляют значки или медали, крепилась стилизованная музыкальная нота.

Впрочем, смотрелась группа мило и сплочённо. Пусть эти ребята явно потратили целые годы, так и не снискав особой удачи на поприще охоты за злодеями, но они хотя бы потратили время, чтобы подобрать костюмы, которые чертовски хорошо смотрелись при всей их небрежности. В частности, мундир девушки был простым, но эффектным, что только добавляло ей баллов.

Она много смеялась, разговаривая с остальными, и в тембре её смеха было что-то такое, что заставило меня задуматься. Очень детский смех.

Люди заметили моё появление, но эти трое были увлечены своей собственной дискуссией, и догадались о моём прибытии, лишь увидев, что другие смотрят на меня.

Самая юная побежала ко мне трусцой. Та, что постарше сдвинулась, заскользив вдоль земли. Походило на движение шахматной фигуры или полёт, который не отрывал её от поверхности.

А каркас… Он направился ко мне в последнюю очередь, а прибыл в первую. За секунду или две. Каркас накренился, сделав несколько шагов, выставил одну ногу вперёд и позволил ей телескопически сложиться. Явно сработали пружины, поскольку подвеска приняла на себя полный вес каркаса, покачиваясь так, словно сейчас подломится. При движении парень наклонялся из стороны в сторону и смещался всем телом, чтобы компенсировать всплески розовой жидкости в его огроменном шприце.

Это заставило меня понервничать по нескольким причинам. Во-первых, я не могла избавиться от ощущения, что одна из этих ног согнётся слишком сильно, переломится, и все сжатые пружины в ней вырвутся картечью наружу, в прохожих. Во-вторых, он двигался так, словно собирался атаковать, а я была той, кто вторгся на их территорию.

— Привет! — поздоровалась шестнадцатилетняя девушка в кепке. — Я Концовка.

— Привет, Концовка. Я Виктория, или можешь звать меня Антарес. Подойдёт и то, и другое.

— Это Отходняк, — указала она на парня. — А это Кариатида. Мы — Серьёзно Сдвинутые.

— Рада знакомству, — я протянула руку для рукопожатия. Концовка обхватила её обеими ладонями и хорошенько потрясла.

Отходняку для рукопожатия пришлось перекинуть шприц на другое плечо, кое-как им балансируя. Он вытянул механическую руку на расстояние метра полтора между ним и моей ладонью. Кариатида поздоровалась не столь необычно, а более формально, одарив крепким рукопожатием.

— Спасибо, что прибыла издалека, — сказала Кариатида. При таком строгом аристократическом наряде её слова звучали весьма естественно.

— Это не проблема, — ответила я. — Я умею летать, так что добралась сюда без лишней мороки.

— Я завидую, — сказала Концовка. — Полёт!

В её фразе было нечто настолько бесхитростное, что я не нашлась с ответом. Я улыбнулась ей, и собиралась ответить, но меня опередил Отходняк.

— Помнишь наш разговор о силах и о том, откуда они берутся?

— Да, — сказала Концовка с излишней суровостью. — Обычно они появляются от плохих дней, а иногда силы других людей не так хороши, как кажутся…

— Со стороны, — закончил он.

— Да.

— Это весьма неплохо иметь в виду, — сказала я, улыбаясь. — Но в моём случае это не проблема. Я люблю летать.

Она улыбнулась и показала мне поднятый большой палец.

— Как продвигается работа с командной сетью? — спросил Отходняк. Он развернул шприц-цилиндр, положив его на одно плечо, прежде чем опустить свободную руку на плечо Концовки.

— Люди сообщают о своих действиях. Несколько человек уже спрашивали, где патрулируют другие, и корректировали свои маршруты. Кто-то делал запрос, чтобы получить от нас информацию о некоем злодее. Я знала с самого начала, что так будет.

— Что-то вроде пластыря, чтобы компенсировать отсутствие Стражей? — спросила Кариатида.

— Может быть. Однако это не конечная цель, — сказала я. — Стражи и Протекторат были как губки, пытавшиеся впитать все, что могли. Мы же хотим воодушевлять.

— Многие люди в данный момент чувствуют себя беспомощными, — сказала Кариатида, глядя по направлению ближайшего разрыва в реальности.

— Мы можем помочь? — спросил Отходняк.

— Как у вас, ребята, с засадами?

— Никогда этим не занимались, — сказал он, — но мы не очень много делали на практике. Однако Кариатида, думаю, должна неплохо с этим справиться.

— То есть? — спросила я.

— Я переключаю режимы, — пояснила Кариатида. — Другая моя форма может двигаться с помощью лишь моей силы, а когда она неподвижна, то неуязвима и обладает улучшенным восприятием.

— Форма Излома? — спросила я.

— Я не очень разбираюсь в терминах, — ответила она. — Как-то раз я посмотрела на сайтах и такое чувство, что всех можно считать Изломами.

— Почти всех, если говорить суперформально, — сказала я. — Но это уже дебри для кейпоголиков. Если я правильно поняла, о каких ты сайтах, то шаблон для биографии копировали всем кейпам подряд, и пометка Излом попала туда случайно.

Концовка обернулась и посмотрела на Отходняка. Тот наклонился к ней и шепнул:

— Потом объясню.

— Можешь мне показать? — попросила я Кариатиду.

Она скользнула на полметра вбок и, оглянувшись, проверила, что рядом никого нет. Затем вытянула перед собой руку и слегка поклонилась. Изменение было едва заметным: очертания её наряда поплыли, облегающие части платья начали перекручиваться, а пышный жёлтый декор вокруг ног и рукавов заколыхался вверх-вниз, опадая вокруг подобно волнам. То же самое произошло с волосами Кариатиды — они двигались, перекатывались, струились.

Сильнее всего изменилось её лицо. Оно стало похоже на бесконечно раскрывающиеся крылья бабочки, на многогранную книгу, в которой постоянно перелистывающиеся страницы сливались с причёской, переходя в поток завитков, прядей и локонов волос.

Движение, покрывающее каждый сантиметр её тела, замедлилось, а затем остановилось со скрипом. Волны и петли превратились в твёрдые скалы, издав тихий звук, будто камень царапнул о камень. Страницы или крылья лица Кариатиды вместо раскрытия начали складываться обратно, словно оригами или ледник. Сначала они сложились вокруг глаз, а потом сдвинулись к ушам, формируя вокруг головы конструкцию какого-то особого предназначения.

— Да, это Излом, — сказала я. И, обращаясь к Концовке, пояснила: — Изломы — это один из ярлыков, которые мы используем для людей, наделенных силами. Кариатида переходит в особый режим, чтобы просто использовать свои силы или же использовать их наилучшим образом. Изломы часто проявляют осторожность в выборе костюмов, потому что костюм становится частью формы, которую они принимают. Похоже, она это поняла.

Концовка кивнула.

— Изломы сложны в понимании, поэтому люди в интернете зачастую путаются. Об этом я уже говорила, — сказала я. — Даже те, кто придумал эту систему, поначалу немного путались. Главное, что Кариатида вроде бы разобралась в этом.

— Кари у нас умная, — Концовка подошла к Кариатиде, опёрлась ногой на жёсткий выступ подола, чтобы взобраться поближе, и обняла напарницу одной рукой.

Рука Кариатиды сдвинулась. Очень медленно, осмотрительно. При этом твёрдое состояние отключалось, и появлялись прежние волнистые движения, которые распространялись по телу в зависимости от того, насколько сильно Кариатида сдвигала руку.

— Если тебе что-то из этого непонятно, я объясню позже, — голос Отходняка под маской звучал слегка приглушённо.

— Кажется, я поняла, — с улыбкой сказала Концовка. Она ещё раз обняла Кариатиду и спрыгнула вниз. А та за её спиной вернулась в более смертную форму. Всё в её облике расслабилось и перешло в обычный вариант.

Втайне я порадовалась, что мою лекцию восприняли нормально. Если бы мои старания дать простое и ясное объяснение провалились, я бы почувствовала себя незадачливым кейпоголиком.

— Одному человеку может быть нелегко стоять в дозоре, — сказала я, задумавшись на секунду. — Тебе нужно спать или есть, пока ты в этом состоянии? Может, какие-то долгосрочные последствия?

— Когда я такая, мне еда не нужна. И я не пробовала не спать всю ночь, — в голосе Кариатиды звучали нотки удивления и праздного интереса, будто она ни разу об этом не задумывалась.

Меня слегка озадачило, почему за шесть лет это ни разу не приходило ей в голову, но похоже, команда была на своей волне. Что, в свою очередь, тоже было неплохо. Нам предстояло адаптироваться ко многим командам.

— Если попробуешь, будь осторожна, — посоветовала я. — Не перенапрягайся, тщательно прощупай почву. Сон важен, и замена его силами может привести к тому, что поедет крыша.

— Постараюсь, — ответила она. — Спасибо за предупреждение.

— Возможно, будет лучше устроить смены со своей командой, если собираетесь работать подолгу.

— Я поменяюсь с Отходняком, — сообщила Кариатида. — Если возникнут проблемы, Концовка нас прикроет.

— На все сто, — заявила Концовка.

Я достала телефон и пролистала фотографии, пока не нашла так сказать «снимок подозреваемого». Мрачного вида мужчина с очень чётко разделённым лбом там, где передняя часть переходила в виски. Возможно, он сошёл бы за какое-нибудь чудище Франкенштейна, если бы не банальные усики щёточкой на верхней губе.

— Вот человек, за которым вы будете следить. Люди, которые атаковали станции, либо работают с ним, либо вынуждают его делать, что им нужно. Я пришлю вам подробности вместе с его расписанием. Присматривайте за ним, по возможности незаметно. Обращайте внимание на любую активность вокруг него. Возможно, за ним уже наблюдает кто-то ещё. Если он тайком гуляет по ночам или ходит на встречи с кем-то, то мы хотим узнать, с кем. Соберите всю возможную информацию. Фотографии, номерные знаки, адреса.

— Есть проблемка, — сказала Кариатида. — Я не могу носить с собой телефоны или фотики. Моя форма их пережёвывает.

— С этим мы разберёмся, — сказал ей Отходняк и обратился ко мне: — Мы справимся. Можешь на нас рассчитывать.

Его убеждённость и решимость застали меня врасплох.

— Вы же в курсе, что вам не заплатят?»

— Я знаю, — сказал он. — Мы знаем. Мы хотим помочь.

— Если всё получится, мы окажем ответную услугу, — сказала я.

— Даже не знаю, что нам делать с услугой, — признался Отходняк. — Просто дайте нам возможность заявить о себе. Мы покажем миру, какой потрясающей будет Концовка.

— Нет, не надо, — Концовка вдруг застеснялась. — Я неумеха и глупая.

— Нет, — сказала Кариатида. — Нет, Концовка.

— Но это правда.

— Мы поговорим об этом, — вежливо, но твёрдо сказала Кариатида. — Только сделаем это вдали от компании. Вы нас извините?

— Конечно, — откликнулась я.

Они вдвоём отошли переговорить. Я подождала, сцепив ладони за спиной. Когда Концовка оглянулась через плечо, я улыбнулась ей и получила улыбку в ответ.

— Мы нашли друг друга через интернет. Каждый из нас получил силы в детстве. Мы с Кариатидой первые, а Концовка годом позже. Тогда у нас были другие имена, понятное дело, — сказал Отходняк.

— Ага.

— У нас всё шло хорошо, мы отлично ладили. Она была немного незрелой, когда нам было десять, одинадцать, двенадцать. Но мы выросли, а она… нет. Умственно нет.

— Из-за её силы?

От моих слов Отходняк аж подскочил, и внезапная смена положения заставила одну из его ног напрячься ещё сильнее. Она опасно зашаталась, металл при каждом изгибе напрягался до такой степени, что было слышно щелчки и скрипы.

— А так бывает? — спросил Отходняк, когда обрёл равновесие.

Блин. Этим ребятам нужно было пройти курс «Силы 101».

— Возможно, — сказала я. — По-моему, такое бессмысленно с точки зрения самих сил. Как правило, силы избегают самоубийц, беспомощных, инвалидов или людей с ограниченными возможностями. Я не исключала бы этого на сто процентов, но и винить во всём силы тоже не стала бы.

Отходняк кивнул. После некоторой паузы он сложился в сидячую позицию, стеклянный цилиндр упёрся в землю, а игла шприца уставилась вертикально вверх:

— Не пугай меня так.

— Извини.

— Она просто вытянула не ту карту, — тихо сказал Отходняк. — Я готов стоять грудью за любую из них. Они заслуживают лучшего, но мы так долго бездействовали, что начало казалось всё более и более… неподъёмным. В итоге мы оказались здесь, в палатках, но это позволило нам осторожно окунуться во что-то новое.

— Во время бездействия твои силы или побочные эффекты давали о себе знать? — поинтересовалась я.

— А так бывает?

— Может быть. Не всегда, и даже не в большинстве случаев, вопреки общепринятому мнению. Но временами бывает.

— Это объясняет всякое дерьмо, — сказал он. — Боже. Почему нет инструкции или сайта, который провёл бы нас через всё это?

— Была такая. Называлась СКП.

— К ним пойти не получилось. Кари в детстве потеряла брата, её семья развалилась. Мы втроём были как родные. На самом деле у нас были только мы сами. Мы ездили из одного нашего городка в другой, чтобы проведать семью и друзей, но при этом были единственными, кто всегда заботился друг о друге. Мы боялись, что нас заберут из дома или мы разделимся, как разделилась её семья. С нами связывались несколько раз, но…

Отходняк прервался. Он покачал головой.

— Прости. Вам пришлось нелегко.

— Ответы многое значат, — сказал он. — Та услуга, о которой мне полагалось у тебя попросить… Думаю, ты уже помогла. Или… почти. У меня есть ещё вопросы. После того, как мы поможем, ты ответишь на них в качестве одолжения?

— Кое на что я могу ответить без особого одолжения, — сказала я. — Мне нравится говорить о силах и разбираться в них. Но на сегодня у меня есть дела, с которыми надо разобраться. Есть и другие люди, с которыми необходимо пообщаться, как с вашей группой.

— Именно при личной встрече?

— Есть некоторые вещи, которые можно понять только при личной встрече. Например, насколько человек искренен, интересна ли ему миссия.

— Нам интересна, — сказал он почти сразу, как только я закончила говорить.

— Знаю. Да. И кроме того, надо установить связь. Обмен письмами, сайт, который посещаешь несколько раз в день, чтобы регистрировать свою деятельность. Когда проходит чувство новизны, все эти дела становится трудно поддерживать на прежнем уровне. Но их труднее игнорировать после знакомства лицом к лицу.

— Установить доверие, — произнёс Отходняк.

⊙

По возвращению в штаб-квартиру я приземлилась с большей силой, чем обычно. Металлический настил пожарной лестницы загромыхал под ногами, обозначив моё прибытие.

— Как продвигаются наши дела? — спросила я, входя внутрь.

— Аузур в деле. Они будут присылать людей, когда нет других активных задач, — сообщил Тристан. — По словам Пересмешника, деньги влияют на приоритет. Он считает, что при бесплатной работе не сможет содержать команду в долгосрочной перспективе. Если мы начнём платить Пересмешнику, он выделит приоритет нам, даже если другие предложат чуть больше. Суммы, которые он назвал вроде такие: например, мы платим двести долларов в день, а следующий заказчик триста, и помогать в первую очередь Аузур будет нам.

— Мы можем платить ему в Новых Долларах? — спросила я.

— Торговые Доллары.

Я нахмурилась. Затем, моргнув, посмотрела на Тристана:

— Мне казалось, сейчас очередь Байрона.

— Я жутко нервничал и выпросил время. Верну долг позже. Он считает, что это важно. Мы говорили о деньгах, Света пообщалась со Сталеваром, и тот со своими боссами. Они посмотрят, как можно направить наше развитие. В деньгах купаться не будем, но хотя бы покроем аренду.

Я обвела взглядом комнату. Присутствовали двое участников, находящихся на самом деле в тюрьме, Кензи и, собственно, Тристан.

— Криса нет?

— Вышел. Мы написали ему, чтобы возвращался.

— А Света?

— Задержалась у людей, с которыми договаривалась. Крысоловка и её круг общения. Они пришли к согласию, но Света заболталась. Сейчас она возвращается, хотя ей ещё далековато.

— Взаимопонимание — это хорошо, — сказала я.

— Верно. Кроме того, — выразительно произнёс Тристан, глядя на Рейна.

— Кроме того я пересёкся с Кристальным во дворе утром, — сообщил Рейн. — Мы увязли. Раньше всё было туманно, но теперь кое-что прояснилось. Мы нашли Богиню.

— Нашли? — резко заинтересовалась я.

Кензи открыла экран, спроецировав его на одну из стен. Вид сверху с её камеры. Небо в этом районе было намного темнее, а свет пробивался гораздо реже. Ветер трепал у прохожих куртки и волосы, развевая их.

— Это повтор, — сказала Кензи.

Камера зафиксировалась на одном человеке. Женщина, блондинка, одетая в светло-голубую куртку с белым меховым воротником-оборкой. Она шла, засунув руки в карманы и опустив голову.

По мере воспроизведения, пара капель влаги собрались на объективе камеры. Устройство сморгнуло их. Каждый раз, когда женщина поднимала голову или ветер отбрасывал волосы с её лица, камера делала снимки. Сбоку появлялись различные фотографии, выстраиваясь в ряды и стобцы, порядок которых я не вполне понимала.

— Кристальный находится в тюрьме под прикрытием, — сказал Рейн. — Как только я подтвердил, что знаю тебя, он поговорил со своим начальством, и они связались с нами. Это одна из подгрупп Хранителей.

— Они открылись нам, но мы не должны говорить об этом другим командам, с которыми работаем, — добавил Тристан.

Видео продолжалось, женщина вошла в магазин. Видео промоталось к тому моменту, когда она вышла, но теперь уже с пакетом в руке.

— Зачем вести обыденную жизнь, когда ты настолько могущественная? — задался вопросом Тристан.

Камера увеличила изображение сумки, переключаясь между режимами обзора, и каждое переключение подсказывало очертания того, что находилось в сумке. Похоже, это была еда. Обычные продукты с Земли Гимель.

Когда камера отключила увеличение, чтобы охватить обзор пошире, женщина посмотрела прямо в неё.

— Прощай, — сказала Кензи.

Рука, державшая пакет с продуктами, дёрнулась, пальцы разжались из согнутого положения в прямое. Изображение раскололось: покрылось сбоями, артефактами, яростным мерцанием, раздался короткий стук.

— Разбилась на миллион с половиной частей, — прокомментировала Кензи. — Было больно её потерять.

— Она знает, что мы за ней наблюдаем? — спросила я.

— Ей всё равно, — сказала Эшли.

— Всё равно, — согласился Рейн. — Прогноз и Хранители отслеживают серьёзных игроков. Они знали, что Богиня интересовалась тюрьмой, она никак это не скрывала. Её подчинённые названивали регулярно. Такой интерес — достаточная причина за ней наблюдать. Она видит, что за ней следят, и отпугивает, так же как сейчас разбила камеру. К тому же она не меняет свой распорядок дня. Согласно сведениям, она почти не использует силы, не считая ситуации вроде этой, плюс однажды она пошла поплавать.

— Чем примечателен этот заплыв?

— Тем, что она проплыла пятьсот восемьдесят километров, не выныривая, чтобы глотнуть воздуха.

— Она летела под водой, — сказала Эшли. — Это отвлекающий манёвр, уход из поля зрения туда, где её не увидит большинство камер и часть Умников.

Неподвижные снимки собрались вместе, из отдельных картинок с незначительными различиями сформировалась трёхмерная модель головы. Фоторобот повернулся лицом в камеру, а потом начал медленно вращаться.

— У нас есть кому следить за её приверженцами, орудующими в тюрьме, — сказал Тристан. — Аузур отслеживает тюремных медиков, ребята Светы проследят за некоторыми ключевыми охранниками. Теперь и Серьёзно Сдвинутые… кого мы им назначили?

— Руководителя команды реагирования, — сказала я. — Если дела пойдут плохо, а браслеты на ногах не сработают, его люди будут теми, кто наденут бронежилеты и ринутся в бой. Если браслеты будут в рабочем состоянии, он один из двух людей, кому положено нажать на кнопку срабатывания.

— Тогда будет неплохо за ним присматривать. Сегодня днём мы подключим ещё больше команд.

— Она превращает второй шанс в оружие, — произнесла Эшли.

— Превращает в оружие? — спросил Рейн.

— Ходит среди нас. Растворяется в толпе. Она собирает людей и делает это незаметно. Она слишком важна, чтобы оставаться полностью незамеченной, но она здесь что-то затевает. У неё точно есть приспешники, она просто говорит им держаться подальше.

— Потому что держа союзников при себе, она привлекла бы слишком много внимания. К тому же есть и обратная сторона. Трудно считать проблемой кого-то, кто живет в квартире и ходит за продуктами, — размышляла я вслух.

— Мы упускаем тот факт, что она захватила планету, — сказал Тристан.

Появились новые изображения. Снятые под странным углом, некоторые исподтишка. Кадр с уличной камеры наблюдения. Чей-то выложенный в сеть фотоснимок, где на заднем плане виднелась она.

— Это все, что я смогла найти прямо сейчас, — сказала Кензи.

— У нас есть Умники, к которым мы можем обратиться за решением этой задачи, — сказал Тристан. — Контакты. Прогноз предлагает свою помощь.

Экран практически пылал от линий, показывающих связи. Ежесекундно мелькали десять или более чёрточек, перебирающих возможные варианты отображения.

Появилось еще больше картинок. Чей-то автомобильный регистратор заснял её на улице.

— Давайте убедимся, что мы располагаем ресурсами, — предложила я. — У нас есть зелёный список. Возможно, стоит глянуть, сможет ли кто-нибудь нам помочь, если она пойдет на попятную или попытается собрать людей силой.

— Нейтрализаторы сил? — спросил Тристан. — Умники? Властелины?

— Да.

— Тогда давай я этим займусь.

Вошёл Крис. Его взгляд немедленно устремился на стену.

— Кензи, — сказала Эшли. — Окажешь мне услугу?

— Агась.

— Тот момент, когда она уничтожила камеру. Можешь вернуться к нему?

— Могу вернуться к тому месту в пространстве, ага.

Изображение на стене изменилось, вернувшись к сцене, где Леди в Синем несла продукты.

Сцена сдвигалась постепенно, тогда как камера парила в воздухе, покачиваясь на ветру.

— Вот.

— Мне не очень хорошо видно. Отправишь на мой ноутбук?

— Ой. Я забыла, что на самом деле ты не здесь. Теперь я по тебе скучаю.

— Я здесь и разговариваю с тобой. Это всё, что нам пока дозволено. Сфокусируй на лице.

Кензи послушалась, проделав то же самое с изображением на стене для нас.

Проблеск гнева, презрительность.

— Напугана, — произнесла Эшли. — Причём не камерой.

— Я не вижу, — сказала я.

— А я почти вижу, — сказал Крис.

— Ты смотрел видеозапись? — спросила я у него.

— Перед тем, как ты вернулась. Я выходил убедиться, что свободен и не занят, если вдруг что-то начнётся после обеда.

«Так быстро? Мы не готовы».

Нам по-прежнему предстояло организовать людей. Найти тех, кто смог бы справиться с этой женщиной, привлечь их к работе, а затем скоординировать действия. Если бы никто из нас не смог справиться, то пришлось бы обратиться к наёмникам. А если не получится, то кто тогда? Гражданские? Вооружённые мужчины и женщины против неуязвимой дамы, способной телекинетически разбить камеру с расстояния в полкилометра?

Всё это даже не учитывало её приверженцев. Они не были непобедимыми, вовсе нет, но они были невидимы.

И мы понятия не имели, когда всё это достигнет кульминации.

Я услышала скрип маркера и оглянулась.

Тристан стоял возле моей доски, где мной же были перечислены «зелёные» кейпы и команды. Те самые, которых мы только что завербовали.

Чёрный крестик на одних.

Чёрный крестик на других.

Даже на моих маме и папе. Чёрный крестик.

— Коз… — начала я. Но он разговаривал по телефону, прижав его к уху.

Я ждала.

Когда Тристан закончил разговор, все взгляды были устремлены на него. Он размашисто перечеркнул чёрным крестом Царей Горы, и взмах получился гораздо выразительнее, хаотичнее, злее.

— Что случилось? — спросила я.

— Под нас копают, — ответил Тристан. — Сегодня вечером назревает что-то особенное, но эти команды и люди…

Он ткнул в доску.

— Зависят от чужого мнения. Некая группа треплется о Шухер и собирается рассказать про неё общественности. С нами не хотят иметь дел, пока мы не уладим ситуацию.