Ветер разметал мои волосы по руке в перчатке и по светящемуся экрану телефона. На экране отображалась короткая цепочка электронных писем, заставившая меня хорошенько прикусить язык, хоть это и был всего лишь обмен текстовыми сообщениями.

Я размяла руку, с которой уже сняли перевязь. Травма по-прежнему ощущалась очень заметно.

Видимо, я бездействовала слишком долго, так как сверху, заслонив часть экрана, опустился круг, на котором было две опции. Слева было предложение попробовать подзарядиться от внешней, беспроводной энергии, включая солнечную, электромагнитную и любую другую. Это перевело бы телефон в режим «покоя». Справа — значок ноты и список моей музыки. Телефон мог просматривать последние сообщения и контекст, чтобы подобрать плейлист для прослушивания, основанный на моем предполагаемом настроении.

Телефон оставил оба варианта на выбор, а чтобы вернуться к тому, что я делала, пришлось провести пальцем по экрану вверх. Каждая опция увеличивалась и уменьшалась, подобно двухсегментной круговой диаграмме, в соответствии с тем, как интеллектуальная система телефона обрабатывала недавние слова и фразы, учитывая расстояния до дома и недавно просмотренные в интернете страницы.

С точки зрения точности и функциональности почти каждая часть всего этого процесса была полнейшей чушью, но наблюдение за ним и за тем, как сокращается сектор «покой», немного расслабляло. Появился обратный отсчет — телефон готовился сделать выбор сам.

В последнюю секунду я провела пальцем по экрану вверх. К электронной переписке.

Мэйдэй

Re: Предложение

Я с Перезвук сейчас в отъезде. Уничтожаю мутантов, поедающих токсичные отходы, на Бет. К сожалению, это не шутка. И это даже не самая паршивая часть моей недели. Если у Гляньки не было никакого контакта с файлами или компьютером, о которых идет речь, мы посмотрим, что у вас есть. Встретите наших ребят во время патрулирования и передадите им диск или что-то в этом роде? Мы со Звук посмотрим, когда сможем, или другие смогут ознакомиться и сказать, что они думают. Неплохо звучит? Позвоню своим ребятам и выясню, с кем вы могли бы встретиться и где.

Антарес

Re: Re: Предложение

Звучит неплохо. Глянька занята проектом… так что здесь никаких проблем. У меня есть флешка с информацией, которую я могу оставить вам. Сочувствую насчет мутантов. Удачи.

Мэйдэй

Re: Re: Re: Предложение,

Они движутся по Пост-стрит, преследуют преступников, не обладающих силами, и вскоре должны пройти Вестпорт, приближаются с востока. Не получается с ними связаться, но вы, по идее, можете помочь в перехвате. Сообщите, если перехват провалится или доставит слишком много хлопот. Там Дух, Хлопушка, Срез.

У Мэйдэя была привычка писать большими блоками текста. В сумерках, через полчаса после захода солнца, когда экран моего телефона был ярким, а всё остальное тёмным, строки чёрного текста читать было трудно.

Я прищурилась на имени «Срез», все еще прикусывая язык.

С Авангардом было непросто. Когда дело касалось Шухер и её истории с несколькими членами этой группы, обстановка становилась натянутой, да и Срез вдобавок был отдельной небольшой проблемой.

Я надеялась, что Срез был достаточно вялотекущей проблемой, чтобы его неприязнь к нашей группе в целом и ко мне в частности не испортила ситуацию. Мы нуждались в этих командах для выполнения задуманного. Так уж вышло, что Авангард были одновременно и теми, с кем сложнее всего спорить, и теми, кто отвечал быстрее всех.

С другой стороны, а вдруг Мэйдэй хотел подстроить всё так, чтобы мы потерпели здесь неудачу, пока он сам как бы не при делах. Вполне возможно, ведь мы полезли с непрошеной помощью к группе, в которую входил Срез. Однако… стоило ли оно того? Чего добивался Мэйдэй?

Авангард переживал не лучшие времена, и им приходилось осторожничать. Раньше это была лидирующая команда, но теперь её численность сократилась. Несколько потерь и лёгкий удар по моральному духу вызвали эффект лавины. Команда уменьшилась вдвое от прежней численности.

Несмотря на поздний час, автомобильное движение под нами останавливалось и начиналось снова. Фары образовали прерывистую жёлто-золотую линию, пробивающуюся сквозь дымку подсвеченных автомобильных выхлопов и пыли. Позади нас автомобильные фары были красными, в их свете пыль с выхлопные газами были менее заметны.

Никаких признаков погони.

Козерог стоял на фрагменте строительной техники рядом с одним из узких мест, где дорожное движение замедлялось. Он был облачен в броню, подсвеченную не только фарами машин, но и тускло-оранжевым светом от пылинок, которые кружились в воздухе тугими спиралями примерно в пятнадцати метрах справа и слева от него на разной высоте. Сочетание оранжевого света с красными стоп-сигналами ещё больше усиливало эффект.

Каким бы зловещим ни выглядел Козерог, он периодически поворачивал голову или наклонялся, чтобы было удобнее общаться с людьми на земле. Было восемь часов вечера, а строители все еще были в униформе, некоторые все еще работали, хотя, к счастью, без какого-либо тяжелого, громкого оборудования или слишком серьезных помех движению.

Света тем временем сидела в сиянии прожектора, который использовался при строительстве и стоял вместо нескольких опрокинутых уличных фонарей. Под фонарем была платформа, и Света примостилась на ней, опустив и склонив набок голову. Из шейной части её костюма выползли усики щупалец, вернулись к волосам и спустились по передней части тела и рукам. Она перекрашивала одну из своих рук, иногда приостанавливаясь, чтобы посмотреть вверх и убедиться, что наши герои из Авангарда и их добыча еще не близко.

Работа, которую она выполняла, была очень точной и специфичной: двадцать с лишним щупалец извивались по ее телу, рукам, а затем закреплялись в разных точках на трех разных кисточках. Движения каждой кисти были скрупулезными, от шести до десяти усиков тянули одновременно, один ослаблял хватку, позволяя другим отодвигать его в противоположном направлении. В то же время щупальце прошлось по ее лицу, схватило веко и проникло в глазницу.

Света яростно затрясла головой, и оно отстранилось. Другие вырвались наружу, чтобы ухватиться за края и бруски платформы, на которой она сидела.

Возможно, опасно было делать это в открытую, но она была над машинами, на платформе в отдалении от дороги, людям внутри машин ничего не угрожало, и она была частично привязана к своему телу и платформе. Я знала, что у нее было достаточно контроля, чтобы общаться со мной, и она не потеряет самообладание до такой степени, чтобы сломать моё силовое поле.

Я убрала телефон, дрейфуя по небу, чтобы найти место, где не было бы кромешной тьмы, и при этом не приходилось бы дышать автомобильными выхлопами, а ветер не бросал бы волосы мне в лицо.

Света заметила меня. Я наблюдала, как все еще влажные кисти были сложились в пластиковую упаковку, и усики с поразительной скоростью втянулись в тело. Ее голова наклонилась в одну сторону, затем в другую, таким образом Света закрыла свой панцирь, запирая усики внутри. Она подняла руку.

Приглашала меня приблизиться.

Я подлетела к ней, краем глаза поглядывая в ту сторону, откуда должны были появиться преступники. Она закрывала краски — тщательно подобранную палитру красок тех же цветов, что были у нее на костюме, каждая «баночка» не больше разовой упаковки сливок.

— Можно посмотреть? — спросила я.

Она повернулась, чтобы показать мне свой новый покрас.

— Латаю потертости, да и тени на морде осьминога всё время смотрелись неправильно.

— Выглядит неплохо. Не могу вынести настоящий вердикт, пока у нас не будет освещения получше.

— Да, — произнесла она. — Эти несчастные люди… Сейчас восемь пятнадцать, а они всё ещё на пути домой. Разве не было бы здорово, если бы мы могли приготовить сытный ужин, ходить от машины к машине и раздавать похлебку или что-нибудь в этом роде?

— Это решение? Похлебка?

— Да, — сказала Света, распахнув глаза от этой мысли. — Суп просто наводит тоску. Наводит на мысли о благотворительной столовой. Скудно, и в такие времена, как сейчас, ты знаешь, что получаешь это, потому что сейчас всего мало, и люди, обслуживающие тебя, пытаются растянуть все настолько, насколько это возможно. Но похлебка… С большими кусками лосося или краба. Много масла и соли, потом чуть-чуть картофеля, лука, сельдерея, немного укропа?

— Полезно для желудка. И подавать это с несколькими булочками. В идеале поджаренными.

— Да, безусловно. Свежеиспеченные булочки. Как часть порции. Недостаточно только лишь качества. В порции должно быть достаточно еды, чтобы люди не смогли съесть все за один раз. Дадим им хоть малую толику безопасности на завтра!

Непрактично, собрать все воедино — титаническая задача. И это было даже не десятой частью проблем, которыми мы готовились заняться.

Но дело было не в практичности. Она говорила и фантазировала совсем не об этом.

— Это заставляет меня задуматься о кризисных моментах, — сказала я. — Отправиться в дома, где только что случились преступления, поздороваться, предложить немного понаблюдать за окрестностями, просто чтобы помочь им почувствовать себя в чуть большей безопасности… Как ты и сказала. Посетить церковь, поговорить с людьми, которые только что потеряли дом. Полицейские участки, больницы.

— Определенно, — голос Светы был едва слышен. Вдалеке сигналили машины. Не похоже, чтобы это было из-за того, что мимо проносились злодеи. — За исключением теперешнего времени, если ты хочешь помочь травмированным…

Я поднесла руку к волосам, чтобы заправить их за ухо, а затем накинула капюшон, чтобы попытаться хоть как-то их прикрыть. Мои глаза были прикованы к дороге, уши прислушивались к гудкам и хлопанью дверей автомобилей, когда люди открывали их и высовывались из машин, пытаясь разглядеть, что происходит впереди.

— Было бы здорово, если бы мы могли мановением рук отправить всех по домам, — проговорила я. — Устранить препятствия на пути, уделить немного времени, чтобы помочь с реконструкцией или завершить её. Обеспечить ужином тех, кто его пропустил, потому что последние два часа они были в пути без каких-либо стоянок. Но переусердствовать — это тоже проблема. Мы делаем все, что в наших силах.

— Я хочу найти золотую середину между тем, чтобы не переусердствовать, и тем, чтобы не потакать своим желаниям.

— Это… потакание своим желаниям? Это не то, что приходит мне в голову, когда я думаю о тебе, — сказала я.

— Вот только я такая и есть, разве не так? Эти рисунки на теле — некоторым они нравятся, но это мое, для меня. Парик — это для меня. Тело, те хлопоты, через которые другие проходят ради меня, чтобы помочь мне в мелочах. Путешествие, в которое я поехала со Сталеваром, все для меня, и задачи, связанные с подготовкой этого тела… у Сталевара было не так уж много времени перед началом работы с Хранителями, и всё это время досталось мне.

— Ах, так ты о Сталеваре? Даже те моменты, о которых ты говорила и которые не касались его напрямую, все равно о нем?

Она сделала паузу, застигнутая врасплох. — Да. Это было настолько очевидно?

— Были намеки. Как бы то ни было, я думаю, что он из тех парней, которые воодушевляются и ободряются, помогая другим. Он казался искренне счастливым, что ты была такой, как в тот раз, на первом собрании.

— Не знаю, — сказала Света. Она пожала плечами, слегка скрипнув ими. — На днях я хотела приготовить ему что-нибудь на ужин, но он отказался. Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что, кажется, это превращается в некоторую рутину — пытаться найти то, что он мог бы есть. Он приходит домой настолько морально измотанным, что у него не хватает сил притворяться или изображать интерес. Что еще мне для него сделать, если в конце концов это будет отклонено или названо рутиной? Что я могу сделать для него? Это ведь должно быть партнерство…

— Это не ответ, но… одна вещь, которую я поняла и о которой несколько раз говорила с Дином, заключается в том, что парни не всегда могут открыто выразить, что у них на сердце. Они не могут обратиться к своим друзьям и выплакаться. Так что они терпят это, несут в себе.

— Наверное, Дину такое было знакомо, да?

— Отчасти. Я многое обобщаю. Дело в том, что в большинстве случаев у парней есть только одна отдушина, если вообще есть. И даже тогда они…

Вдалеке показались огни. У Авангарда были костюмы с вставками, острыми углами, подсвеченными секциями и гиперсовременным кроем. Некоторые панели, видимо, были светоотражающими или просто достаточно яркими, чтобы их можно было различить издалека в темноте.

— Вот и они.

— Вижу их, — сказала Света.

— Поговорим об этом позже?

— Пожалуйста, — попросила она. — Я не знаю, кого еще спросить о чем-то из таких вещей.

Я привлекла внимание Козерога взмахом руки и указала пальцем. Он кивнул. Оранжевые пылинки закружились ещё сильнее.

Он пока не превратил пылинки во что-то твёрдое. Просто продолжал рисовать, а пылинки оставались примерно там же, заполняя пространство между оранжевыми линиями.

Хлопушка расправила крылья — ее одежда изменилась, рукава сильно удлинились, превратившись в огромные крылья, которыми она взмахивала, когда пикировала и ныряла, ловя воздушные потоки. Ветер дул ей в спину, и у нее было естественное преимущество летуна — не нужно было беспокоиться о том, чтобы следовать по дороге и обращать внимание на рельеф. Там, где дорога изгибалась, она могла лететь по прямой. В ее одежде не было ничего от старомодного флэпперского стиля, за исключением короткого платья в стиле Авангарда.

Срез… я разглядела его на земле, периодически его скрывали грузовики и другие препятствия, когда он двигался позади них. Он был быстр, но ему было трудно видеть, куда он направляется. Он двигался зигзагообразно, с осторожными перемещениями.

И, наконец, Дух… у которого были расправлены оба крыла, хотя он не летел. Его ноги были на земле, и он использовал то же зигзагообразное движение «стоп-старт», только немного свободнее.

Я полетела к прожектору, под которым находилась Света. Ухватившись, я повернула его в сторону приближающейся погони так, чтобы свет не попадал в глаза Срезу и Духу. Хлопушка была достаточно высоко, чтобы её не ослепляло.

Два грузовика, возможно, почтовые фургоны или инкассаторские грузовики — не получалось разобраться, не подлетая ближе. Ещё один с восемнадцатью колесами тащился позади остальных. Один парачеловек… мужчина внутри чего-то, похожего на размытое колесо для хомяка. Все двигались по ровной местности к обочине. Движение строительной техники уже разрыхлило землю, поэтому проехавшие грузовики взметнули гейзеры из пыли и грязи, в зависимости от того, насколько сухой или влажной была почва под их колёсами.

Хуже всего в плане сопутствующего беспорядка оказалось «колесо для хомяка». Гейзеры разбросанной грязи смогли бы разукрасить фасад двухэтажного здания.

— Не ввязывайтесь пока!

— Направо! — позвала Света.

Я облетела мужика в хомячьем колесе стороной и направилась к Духу. Однако, стоило мне приблизиться к нему, как он оттолкнулся от земли и взлетел в манере, выглядевшей как комбинация полета Хлопушки и моего.

— Да-а-а-а! — завопил он и ринулся вперед, используя комбинацию взмахов крыльями и полета Славы.

Что, к сожалению, означало, что я не могла ни о чем его расспросить. Это оставило мне два варианта — Срез и Хлопушка.

— Хлопушка! — крикнула я. — Нас послал Мэйдэй! Что тут у вас?!

— Кейпы и водители-беглецы. Живой груз в грузовиках!

— Какие кейпы?

— Проба и Ошибка! В колесе Проба, он безумно силён, но выдыхается. Попасть по Ошибке не выйдет. Она выбирает одного человека, и тот во всём проёбывается. К тому же её в целом окружает «эффект проёба».

— На Продолье Уэстпорт есть взлетно-посадочная полоса для самолетов и вертолетная площадка! —предупредила я.

Я смотрела, как Хлопушка осмысливает услышанное.

— Дух знает правила? — я подлетела к ней поближе, здесь чувствовалась сила взмахов крыльев.

— Знает!

Я полетела в направлении хомячьего колеса, которое теперь вырвалось вперёд. Света поспевала за ним, но едва-едва. Впереди нас Козерог создавал пылинки света, готовые образовать баррикаду, если понадобится.

Воздушное пространство означало ограничение полетов. Типичный подход для пытающихся скрыться водителей состоял в том, чтобы попытаться срезать путь через район, где полицейские вертолеты не смогут их преследовать. Как только воздушная погоня отстанет, им будет намного проще исчезнуть из виду. Уэстпорт был достаточно большим, поэтому вполне возможно, что три грузовика могли бы затеряться в нём, если подготовились к такому заранее.

— В колесе — тяжёлый атакующий! — крикнула я Свете, когда поравнялась с ней. — В одном грузовике Скрытник! Проба и Ошибка! Скрытник в грузовике с хреновым эффектом!

Света направилась к грузовикам, запрыгнув на крышу одной из кабин.

— Осторожно! — крикнула я.

Дорожное движение в основном было тихим, но мы обгоняли машины с такой скоростью, что казалось, будто мы несёмся быстрее, чем на самом деле. Воздух был холодным, в нём витали частички грязи, оставшиеся после тех ребят.

Возникла стена Козерога. Зубчатая, украшенная людьми с бараньими головами в стоических, суровых позах через определенные промежутки по всей длине стены. В ней возник узкий проём на месте пересечения с дорогой. Он был достаточно маленьким, чтобы пропускать только обычные небольшие автомобили.

Проба мчался к стене, уклоняясь от назойливых пролетов Духа. Приблизился Срез с поднятым оружием, прокатился по траве, а затем прыгнул, но… упустил момент. Он пригнулся и перекатился по земле, подогнул под себя ноги и продолжил бесконечно скользить по земле, едва передвигая ступнями и сжимая древко в руках.

Жестом — настолько выразительным, насколько могла — я приказала Козерогу спуститься. Махнула задранной над головой ладонью вниз и в сторону.

Козерог спрыгнул со стены в тот самый момент, когда до неё добрался Проба. Злодей развернулся из своей колесной формы и взмыл ввысь за счёт остаточного импульса от разобравшегося колеса. Стал понятен принцип его устройства… цепи. Тяжёлые цепи, управляемые чем-то вроде телекинеза, врезались в стену Тристана и снесли изрядный её кусок, словно песчаный замок.

Проба ещё был в воздухе, когда цепи метнулись к другим целям. Дух уклонился, как и Срез. Остатки стены сделать этого не смогли. Цепь обмотала выступающие части и разбросала их в стороны. Один кусок полетел в мою сторону, Хлопушка держалась на небольшом расстоянии за моей спиной. В воздухе каменная глыба превратилась в воду, и на меня обрушилось нечто, похожее на ливень ледяных игл. Первые же из них разрушили моё силовое поле, а следующие укололи открытые участки кожи. Костюм пропитался жидкостью.

Уж лучше бы в меня прилетел большой кусок скалы.

Грузовик проехал через пролом, проделанный Пробой. Дух продолжал его изводить. Срез следовал по пятам, но без особого энтузиазма. Он не нападал.

Злодеи ускользали. Проехал второй грузовик. На третьем была Света — она просунула руку внутрь кабины и резко затормозила. Должно быть, ухватилась за аварийный тормоз.

— Опрокинешь его?! — крикнула позади меня Хлопушка. — Аккуратно!

Я могла это сделать, особенно учитывая пологий склон в стороне от нужной дороги с затором из машин. Я бросилась к борту грузовика, остановленного Светой. Искалеченная выпущена. Пальцы вцепились в рифлёный металл, погрузились в него, пока не нашли опору в виде более тяжелой и прочной рамы.

Сочетание полета, небольшого усилия и определённого внимания к давлению на тот край, где колеса находились ближе к склону, позволило крутящему моменту от этого первоначального движения передаться в переднюю часть кузова восемнадцатиколесника, а затем на самый передний край кабины… Как только её начало заносить, я полетела вдоль боковины, вытянув руку. Силовое поле заскользило по рифленому металлу, периодически цепляясь или хватаясь за него, когда руки, мне не принадлежащие, сжимали части грузовика.

Но давление и толчок, двигающий вперед, помогли использовать уже начавшееся вращение. Грузовик накренился. Вцепившаяся в металл Искалеченная, и тот факт, что металл должен был разорваться, чтобы грузовик упал, отчасти даже помогали.

Взлетев, я собралась с силами и устремилась вниз, чтобы ударить ногой в точку между дверью и рамой машины. Благодаря преимуществу силового поля, удар позволил согнуть металл. Теперь открыть дверь стало затруднительно.

Я оглядела остальных, убедившись, что непосредственной опасности нет, спрыгнула на землю и использовала ауру, чтобы довести дело до конца. Через лобовое стекло я увидела лицо, среагировавшее на ауру.

Хотелось надеяться, что водитель останется на месте. Разбить уцелевшее лобовое стекло или открыть повреждённую дверь автомобиля, находившуюся над ним, было очень непросто.

Крылья Хлопушки преобразились, они оба стали преувеличенно вытянутыми рукавами, но теперь у каждого из них были средние пальцы такой длины, что она использовала их для атаки в такт взмахам крыльев.

Несомненно, это была самая эффективная тактика Хлопушки, однако сочетание ветра, попытки удержаться в воздухе при атаке сверху и недостаточно техничного исполнения привело к просчёту. Она разминулась с фургоном, но не смогла вовремя поднять крыло для очередного взмаха, оно ударилось о землю рядом с потоком машин.

Хлопушка упала, жёстко приземлившись, и я бросилась ей на помощь. Её крыло задело строительную технику и один автомобиль в начале колонны. Я услышала, как она выругалась.

— Осторожно! — крикнула Света. Если раньше она сидела на технике, то теперь двигалась вровень с автоколонной. Она выглядела потрёпанной, её волосы разметались.

— Что происходит?! — крикнула я.

— Тот эффект Скрытника!

«Достать Ошибку не получится».

Срез не смог попасть в Пробу. Он решил сдержаться. Хлопушка говорила мне, что эффект Скрытника действует на кого-то одного, но есть ещё общий эффект вокруг парачеловека и грузовика.

Хлопушка, по-видимому, решила проверить границы этого общего эффекта.

Козерог немного отстал, но не отступил.

— Внимание! — прокричал он во всю глотку так громко, что ему наверняка было больно.

И это был не голос Тристана. Даже в крике я могла различить разницу между этими двумя парнями.

Вода устремилась к бронированным фургонам пятью зеркальными струями, все они летели параллельно. По мере того, как Козерог расплывался, каждая струя воды уплотнялась, превращаясь в копья. Они воткнулись перед одним из едущих грузовиков, и тот протаранил их. Фургон вздрогнул, покачнулся, а затем свернул в сторону и остановился.

Дух, Срез, Света и я остались против Пробы, Ошибки и их прихвостней из грузовиков.

Толчок моей ауры помог напугать их. Они похватали для самозащиты всё, что было у них под рукой, но тут же замедлились.

— Босс? — нервно спросил один из них. — Мы вам нужны? Я не думаю, что мы сможем сражаться с кейпами.

— Оставайся у грузовика. Мы справимся, — сказал Проба с почти полной уверенностью. Если и было колебание или пауза в десятую долю секунды, то только из-за моей ауры.

«В последнее время меня только боятся, не считая таких, как Кензи».

У Пробы была броня из накладывающихся друг на друга пластин, каждая из которых соединялась цепями. Ещё больше цепей было обёрнуто вокруг него. Лучшей частью этого образа была маска. Металлическая, повторяющая очертания его лица, с двумя «лавровыми» рогами. Из всего костюма только маска тянула на слабенькую четвёрку.

Ошибка носила костюм с красными значками «x» по всему телу, которые усеивали её, как шипы на панк-рокере. На ней была медицинская маска с нарисованной красной буквой «x», а также шляпа с плоским верхом и таким же значком над полями. Кое-где виднелся белый контур там, где букву неаккуратно вырезали из какого-то исходного материала. В частях костюма, отличных от красного, сочетались зелёный хаки и чёрный. Ничего из этого даже на слабенькую четвёрку не тянуло.

Ошибка. Она заставляла людей лажать. Верно.

Абсолютно безвкусное прозвище, оно было чересчур многозначным и едва ли подходило в качестве кейповского имени. К тому же такой оскорбительный костюм с точки зрения дизайна… Имя Пробы вовсе не отражало суть способностей этого парня, если только я чего-то не упустила из виду. Хреновый прикол…

— Вас не просили о помощи, — заявил Срез.

Я уже была не в духе, оценивая тех, с кем мы столкнулись. Вот надо же было ему прийти и открыть рот.

— Я хотела кое-что вручить. Вы все можете взглянуть на это или передать Мэйдэю. Если хочешь, мы можем уйти.

— Уходите, — сказал Срез.

— Не уходите! — попросил Дух. — Пожалуйста. Срез, полегче…

Проба бросился с цепями в атаку.

Я полетела на перехват.

— Нет! — взревел Срез.

Я почувствовала, как напряжение захлестнуло меня еще до того, как я добралась до цепи. Если моя реакция на какие-либо слова Среза могла быть неоднозначной, учитывая наше прошлое взаимодействие, то это ощущение помогло мне склониться к одной из сторон. Я сменила курс в воздухе, устремившись прямо к земле.

Цепь пролетела у меня над головой. Она подобралась опасно близко к Духу и Срезу, но оба, используя силу Среза, проворно увернулись.

Света, какими бы быстрыми ни были ее руки, не смогла протянуть ладонь и ухватиться за что-нибудь, чтобы оттащить себя в сторону. Цепь успела захлестнуться и зацепила её. Послышался удар.

— Ошибка специфична, — сказал Срез так, будто Свету и не ударило только что. — Она обращает твои атаки…

Я подлетела к Свете.

— Против тебя. В том числе отклонённые.

Я увидела движение цепи. Напряглась, готовая полететь наперерез и отбить приближающуюся атаку, наплевав на побочный ущерб.

Что же произойдет, если я отражу атаку? Цепи пойдут в наихудшем для нас возможном направлении? Я промахнусь и попаду не в ту часть?

— Не надо, — сказал Срез. — Проба. Не надо.

— Вы потеряли свой груз, — добавил Дух, — одна оказывает медицинскую помощь, другая в этой помощи нуждается. Ты с этим не шути!

— Это больше никого не волнует, — сказала Ошибка.

У Светы была сломана грудная клетка. Щупальца выползали наружу.

— Ты в порядке? — прошептала я.

— Ошарашена. Сломана. Ничего не отвалилось, но я не могу двигать руками.

В другой ситуации, где действовали бы правила, со Светой всё было бы в порядке. Она могла бы бездействовать в ожидании помощи или попросить разойтись.

Это всегда было проблемой, на которую не обращали внимания.

Света выглядела напряженной.

— Можно мне? — спросила я. В ответ на кивок я потянулась к её пояснице, где одежда прикрывала набор инструментов. Несколько усиков поменьше потянулись к моей руке, но резко остановились.

Со временем щупальца начали удлиняться. Света отращивала новые. Прямо сейчас она держала их как можно дальше, потому что они представляли опасность не только для меня, но и для остальных.

— Это требует концентрации, — произнесла Света.

Я схватила сумку с инструментами и вытащила её рывком, который был бы жестковат, если бы тело Светы состояло из плоти.

Ситуация требовала от меня уделять внимание сразу многим вещам. Я постаралась игнорировать Пробу с его цепями, а также тот факт, что Ошибка положила руку на пояс. По бокам у неё торчали рукояти… Дубинки?

Нунчаки.

— Дайте нам уйти, — сказал Проба. У него был акцент выходца со среднего Запада. — Мы забираем наши грузовики и уезжаем, а вы остаётесь.

— Не представляю, что соглашусь на это, — возразил Срез.

— Я нападу на этих девчонок, — сообщил Проба. — И атакую автоколонну. Правило Ошибки означает, что независимо от ваших действий будет грязь. Герои не могут себе этого позволить.

— Если нападёте, единственной грязью будут пятна, которые останутся от ваших тел, — прорычала я.

— Мы готовы пойти на этот риск, — сказал Проба. — Но только если нам придется. Вы можете позволить себе отпустить нас. Мы везли свиней, цыплят и сперму.

— Ценных, востребованных свиней и кур, — уточнил Дух. — Оборудование и замороженный материал для племенного скота. Сорок свиней по тысяче за голову, плюс прочее барахло, сорок две тысячи в одном грузовике, давай полегче.

Я запечатала брешь в броне. Повреждений было слишком много, чтобы одной заплаткой покрыть их все. Щупальца вытянулись и коснулись моей руки. Я отстранилась.

— Свиньи, цыплята и сперма… или их жизни. А может жизни их? — спросил Проба. Кончик цепочки повернулся в воздухе, указывая сначала на него, потом на нас со Светой, а затем на машины.

Мне не хотелось быть разменной монетой. Я схватила Свету за плечи.

Мне пришлось подождать. Выждать до полной уверенности, что Ошибка не сосредоточится на мне своей силой и не превратит попытку эвакуации в ужасную катастрофу.

Вокруг моей руки обвилось щупальце. Оно стягивалось, прижималось к силовому полю. Поле не разрушилось, но я почувствовала напряжение. Блядь, я была слишком близко к Свете. На расстоянии «видимости белков глаз». И она была слишком близко ко мне. Я легко ломала дверные ручки машин и разбивала тротуар, а Света была так близко.

Я отключила силовое поле, и какой-то микронный зазор, возникший в результате, привёл к тому, что усик не смог затянуться туже, после чего размотался. Перекрутившись и изогнувшись в воздухе, он скрылся в трещине. Я прижала ещё один пластырь.

Глаза Светы были закрыты.

Приближался Козерог. Я увидела, как мимо меня пролетела пылинка, и покачала головой. Тоже её заметив, Ошибка повернулась к Козерогу. Он застыл.

Дух посмотрел на меня. Я подняла руку, указав назад тычком большого пальца. Последовал кивок.

Я схватила Свету и потащила прочь.

Проба развернулся, вокруг него вздыбились цепи. По четыре со всех сторон, каждая толщиной с его руку и увенчанная шипастым шаром размером с голову.

Тем временем Ошибка развела руки в стороны, одну выставила перед собой, а другую слева. Будто мим, прижимающийся к двум стенкам невидимой коробки. Конечно, никакой коробки не было… она передавала или поддерживала сигнал.

Проба перешел в наступление. Цепи закрутились с одной стороны, вращаясь по кругу с достаточной силой, чтобы удар ими о землю подбросил Пробу вперёд. Дух скользнул по земле и бросился в погоню…

— Иди, — сказала Света.

Я бросилась вперед.

Дух призвал свои собственные цепи. Он начал вращать ими… но затем прервался. Цепи разлетелись вдребезги, каждое отдельное звено разорвалось. Дух повернулся, чтобы посмотреть на Ошибку.

«Их слишком опасно использовать, когда находишься под ее влиянием?»

Я должна была разгадать это… разобраться. Пока Ошибка стояла ко мне спиной, я могла атаковать ее. Искалеченная выпущена… чтобы вывести Ошибку из боя, нужно было лишь одно движение. Учитывая, с чем мы столкнулись, я сомневалась, что нам представится второй шанс.

Замах ногой, как будто я пыталась ударить бетон.

Стоило приблизиться на пару метров, как я почувствовала эффект Ошибки. Он усилился, когда я замахнулась…

Краем глаза я заметила ещё одно движение. Срез сокращал дистанцию. Эффект ощущался так, словно хватаешь кусок мыла, а он выскальзывает у тебя из рук. Слишком ранний замах. Его угол, траектория, а также сверхбыстрое приближение Среза поставили его прямо на пути.

Пришлось отключить способность. Я замахнулась только кулаком, и повела его вверх, поэтому по Срезу пришёлся лёгкий удар тыльной стороной ладони. Я задела его по плечу, причём без суперсилы.

Он оттолкнул меня, взмахнул своим древком, промахнулся, и торец этой штуки промелькнул в опасной близости от меня. Если бы я не отлетела назад, меня бы сбило.

У Среза получилось царапнуть Ошибку. Неужели потому, что он не попал в меня? Или же её сила не давала железных гарантий?

Больше всего беспокоил парень с цепью. Проба. Я отлетела подальше, за пределы досягаемости Среза, и попыталась найти лазейку.

Цепи были защитными — они шлепали по воде Байрона, они блокировали Духа. Цепи были атакующими — маленькие разрушительные мячи, бьющие не хуже, чем удар хлыстом. Цепи были мобильными. Проба крутил их одной рукой, как колесо, или размахивал ими вокруг себя, словно блядской скакалкой (я ненавидела таких типов), он передвигался на высоких скоростях и обладал неплохой манёвренностью.

Возможно, Ошибке требовалось сосредоточиться. Кажется, она прилагала усилия, чтобы смотреть на людей.

Выявить слабину, затем ударить. До тех пор, пока не найдётся решение, или пока ситуация не обострится…

Я ударила о землю, сгребая столько, сколько смогла поднять Искалеченная, и отправила каскад грязи с комьями земли в воздух на Ошибку. В процессе я задела Среза, потому что, конечно, как же без этого. Это ослепило и ослабило Среза, но в той же мере помогло ослепить и ограничить Ошибку. Я подлетела ближе со включенной аурой, но в этот раз уже не ощутила присутствия той силы, что витала вокруг, искривляла пространство, изменяла мои тактильные и зрительные ощущения или чего ещё.

Меня схватила рука Светы. Я оглянулась на неё, но пыль в воздухе была слишком густой, чтобы Света могла нас различить. Темнота и грязь этому не способствовали.

Я выбрала самый естественный способ пообщаться со Светой и при этом не спалиться перед Ошибкой. Покачала Светину ладонь.

Затем я схватил её и швырнула в направлении Ошибки.

Учитывая то, как работала сила Ошибки, невезение вполне могло подействовать на Среза. Это помогло бы нам выиграть.

Однако Срез, будучи ослеплённым, отступил. Рука Светы притянула Ошибку к себе, и хотя вторая рука до сих пор не работала, Света обхватила ногами шею и плечи Ошибки.

Оставался Проба… причём он выигрывал. Козерог запечатал цепи, создав воду и превратив её в камень, но цепи простым рывком высвободились, и осколки камня разлетелись в стороны. Срез постоянно отбивался, а Дух специализировался больше на манёвренности, чем на атаке.

И даже с учётом наших успехов Ошибка, видимо, смогла использовать способность. Дух опасно приблизился к тому, чтобы напороться на алебарду Среза.

Из земли в трёх метрах от меня торчали копья Козерога. Когда я приблизилась к ним, люди попятились.

— Закрой ей глаза! — крикнула я Свете. При этих словах Проба огляделся и, по всей видимости, оценил положение и шансы.

Он бросился к улице, где машины всё ещё загромождали дорогу. Цепи взметнулись вверх, и я призвала Искалеченную, потянувшись за копьями вне пределов моей досягаемости.

— Нет! — крикнул Срез. — Стоп.

Его послушались неохотно, как будто никто не был до конца уверен, что Срез обращается к ним. Никто не хотел останавливаться, если не остановятся остальные. На этом этапе, если что-то пошло бы не так, могли быть покалечены или убиты посторонние люди.

— Пауза, — сказал Дух.

Слово помягче как будто бы оказало большее воздействие, чем окрик и жёсткое «стоп».

— Стоп, — повторил Срез. — Ты реально хочешь зайти так далеко?

— Настолько, насколько это необходимо, — сказал Проба.

— Тогда вали. Бери свою сперму. Бери свою свинью. И петухов прихвати. Как раз для тебя компания.

Мне захотелось прикрыть лицо ладонью от неудачной реплики, но Срез был на нашей стороне.

И, честно говоря, я не могла винить его за то, что он выкрикивал это.

Оно того не стоило.

— Вообще-то куры, — сказал Проба. — Отпустите мою подругу.

— Мы даём вам фору, но это определенно ещё не конец, — Срез указал на Свету.

Ошибка поднялась на ноги.

— Сюда, — Проба махнул рукой в сторону грузовиков. Он осторожничал, придерживаясь дороги в пределах досягаемости цепи. Ошибка шла сбоку. — Там должен быть ещё один грузовик.

— Опрокинулся, — сообщила я. Проба покачал головой.

— Переверни обратно.

— Насколько я помню, водитель был без сознания, — солгала я. — Ты можешь послать кого-нибудь, если хочешь. Возможно, Ошибка сядет за руль.

— Оно того не стоит, — сказала Ошибка.

Я наблюдала, как Проба обдумывает варианты.

Он дал знак грузовикам ехать, и один из них остановился рядом с ним, чтобы подобрать Ошибку. Цепи натянулись и исчезли.

— Мы сядем на хвост, — предупредил Срез. Он посмотрел на меня: — А вы…

— Мы можем сотрудничать в этом деле.

— Могли бы, — сказал он. — Но нет. Дух, передай Хлопушке, чтобы разобралась с этим бардаком. Поговори с тем, кто без сознания, когда они очнутся. Потом догонишь.

И он исчез.

— Мудень, — буркнул Козерог под нос.

— Да уж. На хороший исход не было и шанса, — сказал Дух. — Тяжелый нападающий в паре с силой Скрытника. Все шишки свалят на нас. Эта неудача — вина Авангарда, только если не попросите Среза выбрать виновных. Всегда рад тебя видеть.

— Дух, — сказала я, прерывая его прежде, чем он успел уйти.

— Что случилось?

— Две вещи. Мэйдэй хотел, чтобы я передала вот это. Здесь предложение по обмену информацией, созданию сетей. Разделим десять процентов угроз, которые сильно требуют внимания кейпов, и обменяемся ими. Посмотришь?

Он взял флэшку. На мгновение задумался, а потом кивнул. Он воспарил в полуметре над землей, заимствуя мою силу. Точнее, аспект движения.

— Во-вторых… Я не успокоюсь, если оставлю это так.

— Я тоже, но иногда нам нужно смириться с нашими поражениями.

— Не люблю проигрывать, — сказал Козерог.

— Что скажешь, если я соберу подкрепление, и мы устроим второй заход, попытаемся загнать их в угол? На этот раз без гражданских поблизости.

— Если хочешь попытаться, то я не против. У тебя есть мой номер телефона. Срезик не обрадуется, но…

— Редкая возможность? — спросил Козерог.

— Конечно. Сделайте мне одолжение и введите в курс Хлопушку?

— Хорошо, — сказал Козерог.

Затем Дух исчез, улетев прочь на моей способности.

— Я сделаю звонок, а также проверю, как там Света, — сказала я. — Ты разберешься с той стороной? Расспросишь водителя большого грузовика?

— Ага, — последовал ответ Козерога, и он побежал прочь.

Ага.

Мгновение спустя я достала свой телефон. Автоматический процесс режима ожидания выбрал одну из песен, которую я скачивала для Гилпатрика во время одного из визитов Патруля в школу. Правила обращения с оружием, представленные в виде песни для младших школьников.

Потому что как же иначе-то.

Тристан ушел. Света сидела, потирая вышедшее из строя плечо рядом с местом повреждения, а машины передвигались по дороге, едва видимые за прикрытием стройки.

По крайней мере, оставались слабые шансы, что некоторые вызванные Ошибкой бедствия не засняли на камеру. Я могла считать, что всё прошло приемлемо.

Прижимая телефон к уху, я подошла к копьям, которые почти затерялись в грязи, развороченной проехавшими фургонами и ударами цепного хлыста.

Я выпустила Искалеченную и вытянула свободную руку, бицепс заныл от огнестрельного ранения, оно ещё не полностью зажило.

«Ну же. Ну же. Ну же».

Если бы это имело значение, смогла бы я это сделать?

«Ну же».

Искалеченная схватила первое копье, затем второе, а потом и третье. Одно разломилось надвое, схваченное зубами, а не ладонью.

Два других Искалеченная просто держала. Я выждала, после чего шевельнула своей рукой. Не было никакого способа сказать, сработает это или нет, потому что копья разлетались на куски, когда хватка усиливалась или менялась.

Наклонившись, я посмотрела в ту сторону, куда ушел Козерог, и потянулась к одному из каменных кусков.

Он рассыпался у меня в руках. Даже без действующей суперсилы.

«Мы над этим поработаем», — сказала я Искалеченной и выпрямилась.

Света подошла ко мне вплотную. Её металлическое плечо легонько стукнулось о моё шипастое. Знак солидарности.

На звонок ответили. Там шла перепалка между мальчиком и девочкой.

— Криптид слушает.

— Она не ушла домой?

— Нет больше семейных ужинов, ради которых надо уходить. Она играет на скрипке. Здесь её человек, знакомый Натали.

— Я поговорю с ней утром, — пообещала я. Переговоры затягивались.

— Ты звонишь по какому-то поводу? Я надеюсь, ты позвонила по определённому поводу. Я засыпал, а ты меня разбудила. Всё прошло нормально?

— Вообще-то, ужасно, — призналась я. — Но, насколько я понимаю, это ещё не конец. Мне нужно, чтобы ты позвонил людям.

Послышался его стон. Заодно я услышала, как Кензи на заднем плане предлагает свою помощь.

— Или дай мне номера. Я позвоню.

— Всё в порядке. Немного поучаствую. Что за люди?

— Все, подчёркнутые зелёным цветом. Это не чрезвычайная ситуация, но если они окажут нам эту услугу и помогут, мы им отплатим. Или я отплачу.

Последовала пауза.

— Если я внезапно не поменял местами палочки и колбочки в своих глазах, то это… куча народу.

Список состоял из тех, кого не пришлось бы слишком долго уговаривать. Из тех, с кем мы работали или контактировали.

Вернулся Козерог. С получением информации задержек не возникло. Его руки были сложены на груди, он выразительно смотрел на меня, а по обе стороны от его головы танцевали оранжевые пылинки, складываясь в фигуры. Наподобие ветвей.

Будто оленьи рога.

Скакун. Его последний реванш, или же новый и улучшенный способ ведения бизнеса. Вряд ли нам пришлось бы легко… только не с тем, кто уже побывал нашей целью. Это только укрепило мою уверенность.

— Ага, — сказала я, стиснув зубы и оглядев обоих товарищей по команде. — Куча народу. Злодеи, возможно, и не захотят придерживаться правил игры в казаков-разбойников, но я собираюсь пробить им штрафной.