Эшли со своей группой медленно прошлась по дому. Она шагала впереди всех, прямо за ней следовал Джей с сумками в каждой руке, а остальные шли позади него всей толпой.

Дом уже был обставлен мебелью. Шикарные белые ковры, чёрная кожаная мебель, уже развешанные на стенах картины и отделанные кружевом салфетки на столе. В углах каждой комнаты стояли маленькие статуэтки, предметы мебели или цветы. Лилии.

Джей поставил сумки на скамейку в коридоре, а Эшли продолжила обход по дому.

— Сгодится? — спросил Джей.

Сгодится ли? Здесь было лучше, чем в отеле, хотя Эшли искренне полагала, что отель и так хорош, насколько возможно. По телевизору особняки показывали похожими на гостиничные номера, только очень большие, но этот… Эшли могла бы обойтись без картин, они были слишком яркими и красочными, ей хотелось бы что-нибудь изменить, однако…

— Да.

Ангел присвистнула. Сегодня она подвела глаза тенями для век и завязала волосы сзади. На девушке была чёрная майка поверх серой футболки, свободные черные спортивные штаны и чёрные кроссовки. Наручные повязки тоже были чёрными.

Примерно в таком же стиле оделись остальные члены группы. Они выбрали его сами по себе, Эшли даже не пришлось что-либо говорить. В группу вернулся Бар, теперь он пользовался чёрной подводкой для глаз, хотя это не соответствовало его характеру. Возможно, свою роль сыграло то, что он спал с Ангел.

Интересно, это Джей предложил им такой стиль?

— Мы могли бы устраивать здесь чумовые вечеринки, — заметил один из братьев Бара.

— Нет, — сказала Эшли. — Не здесь. Пока здесь мой штаб, относитесь к нему уважительно. Я видела, как вы, балбесы, ведёте себя на вечеринках.

Кто-то в группе фыркнул. Она повернула голову в ту сторону, увидела, как остальные поглядывают на О’Брайена, и бросила на него острый взгляд.

— Да, мэм. Совершенно верно, — сказал парень.

— Внизу, может быть, или на заднем дворе, — уступила она.

— Двор для вечеринок отличный, — подхватил Джей. — Взгляни.

Эшли подошла к окну и посмотрела вниз. Там был сад и небольшой бассейн с сиденьями вокруг него. В углу двора уместился второй бассейн поменьше, возможно, с джакузи.

Джей приблизился. Он встал рядом и посмотрел вниз. Остальные либо повалились на диваны и кресла, либо сбежали вниз по лестнице.

— Четыре раза сходили на дело. Один раз… не успех, но и не провал, — произнесла Эшли. — Я ещё не зарабатывала столько денег.

— Но тебе удалось. Мы нехило наварились за счёт рейда на арену. Ты смогла оплатить пару месяцев проживания здесь. Не очень много, но ты достаточно заработаешь, чтобы оплачивать это место.

— Проблема как раз в том, что не очень много, — сказала Эшли.

Внизу до бассейна добралась Ангел. Она сняла обувь, сунула ногу в воду и пнула брызгами в Бара.

— На что планируешь потратить деньги? — спросил Джей.

— Вещи. Одежда. Статус. Мне нужно выглядеть достойно. Нам нужны деньги, чтобы зарабатывать деньги.

— Учитывая, что я видел и где работал, — сказал он, — мне кажется, статус важнее, чем ты предполагаешь.

О, это имело значение.

Брат Джея работал в маркетинге, сотрудничал с ди-джеями и новыми группами, чтобы создать имидж и ажиотаж. Джей достаточно ему помогал, чтобы чему-то научиться. Он и сам провёл несколько небольших мероприятий.

— Остальное ещё важнее. У меня есть враги, с которыми нужно бороться.

— Понимаю, — согласился Джей. — Выглядит как соревнование, кто наймёт больше людей.

Эшли кивнула.

— Но посмотри на наших. Они увидели всё это, и приняли решение. Вызвались работать на тебя. Твой штаб — такая же часть твоего статуса, как и платья, которые ты носишь. Всё как у музыкантов.

Она хотела этого. Хотела так сильно, что у неё заболело в груди.

— Деньги открывают перед тобой двери. Я не могу разбрасываться средствами. Заводные Псы слишком опасны, — сказала она. — Я не могу бросить всех вас против них с расчётом, что всё закончится хорошо. Нам понадобятся деньги, чтобы набрать наёмников.

— Ты напала на Бластулу, когда мы думали, что у них двадцать кейпов. К чему эти сомнения сейчас?

Она ответила не сразу.

Её белая полоса закончилась. Эшли больше не была одновременно сосредоточенной, уверенной и опасной. За последние несколько дней она слишком углубилась в неведомую территорию. Последнее дело не привело к безоговорочной победе. Подчинённые поворчали, но вроде как списали это на превратность судьбы. Вот только Эшли было труднее убедить себя в том же.

Сосредоточенность, энергичность. Они были рядом, в пределах досягаемости. За прошлый день Эшли раскачивалась туда и обратно, почти погружалась в них, но потом они ускользали. Эшли балансировала на грани.

Что-то ей подсказывало, что она может себя побаловать, и тем самым даже исправит положение дел.

Это пошло бы в ущерб другим вещам, но помогло бы вернуть настроение. Острые ощущения, волнение и бодрость духа.

— Ты здесь главная. Последнее решение за тобой, — нарушил молчание Джей.

— Не сейчас, — сказала она. — Я хочу всё сделать правильно. У нас другие приоритеты.

— Хорошо, — сказал Джей. — Я это уважаю.

— Тебе же лучше, — ответила она.

Джей улыбнулся, а затем, глядя вдаль, усмехнулся. Внизу, под окном возле бассейна Ангел с Баром разделись до нижнего белья и прыгнули в воду.

Эшли немного захотелось прикрикнуть на них, но Ангел до сих пор справлялась замечательно. Раз уж Ангел радовалась, Эшли могла порадоваться вместе с ней. Она достаточно насмотрелась на сверстников за то время, пока росла и смотрела телевизор, поэтому знала, что иногда они ведут себя подобным образом.

Эшли решила не нанимать взрослых сидельцев, таких как группа Кабачка, отказалась обращаться к бандам, придающим значение расе, и остановила свой выбор на молодёжи. Эшли знала, что у них меньше опыта, больше импульсивности и склонность к такого рода глупостям. Она всё рассчитала и приготовилась к этому.

— Постучи, — сказала Эшли.

Джей постучал в окно. Ангел держала в захвате голову Бара под водой, так что наверх посмотрела только она.

— Их надо подготовить к отъезду. Мы надолго не задержимся.

Джей жестом пригласил их войти. Ангел кивнула и освободила Бара. Тот, в свою очередь, опрокинул Ангел в воду. Визг был слышен через окно второго этажа.

— Ник, — сказала Эшли, — скажи Бару и Ангел, чтобы они обошли дом сбоку и ждали нас там.

Ник молча и послушно встал с дивана. С ним пошёл один из его друзей.

— Они не будут долго занимать дом, — сказал Джей.

— Как тебе это вообще удалось?

— Через друга одного знакомого у брата. То есть, не хочу хвастаться, но это как раз то, в чём я хорош.

— Хвастайся. Покажи свои сильные стороны.

— Я умею водить, хорош в драках, ничего особенного. Я как бы-ы… уличный парень.

— Чего у тебя не отнять, так это полного и абсолютного неумения хвастаться, — заявила Эшли. Кто-то из присутствующих хихикнул.

— Ну, это я знаю, — ответил Джей.

Он подошел к скамейке, где оставил сумки и начал вытаскивать вещи. Женская одежда, вся чёрная. Коробки.

— То, что ты показал мне в интернете, — сказала Эшли.

Эшли не шелохнулась, когда Джей расправил перед ней одно чёрное платье без бретелек. В верхней части с левого и правого края свисали чёрные перья, откидывающиеся назад с каждого плеча.

— Да, — одобрила Эшли.

Он поднял другое платье. Кружевное, частично прозрачное, с непрозрачными вставками, скромно прикрывающими самое главное.

— Нет.

— Я так не думал. Хотя немного надеялся, — посетовал Джей.

— Прибереги надежду для чего-то более вероятного, — сказала она.

Джей обошёл Эшли сзади и надел ей на шею стильное боа из перьев. Все другие похожие боа, которые ей попадались, напоминали маскарадные украшения на Хэллоуин. А это было блестящим, элегантным.

— Может быть, — она повернулась к остальным и увидела, что Ник вернулся. — Все должны подготовиться к выходу. Нам нужно кое-что сделать сегодня вечером.

— Стоило бы проверить больше разных сочетаний, — сказал Джей.

— Да, стоило бы, — она оставалась неподвижной, пока Джей протягивал ей другое платье попроще. Слишком простое. В нём не было ничего особенного. — Но нет.

— Можем его приберечь? — спросил Джей. — Думаю, оно могло бы подойти к другим нарядам. Это хорошая основа.

— Если ты настаиваешь, — сказала она.

— Тогда что думаешь об этом жакете? — спросил Джей.

Эшли подождала, пока он вытащит одежду и, встряхнув, развернёт. Жакет был длиною до поясницы. Рукава были узкими, а воротник обильно украшали кусочки пластика.

Жакет ей понравился, но она никак не могла его надеть. Просунуть руки в рукава было непросто.

— Нет, — решила она.

— Кому-нибудь надо? — спросил Джей. — Вряд ли он подойдёт для Ангел, но… хм. Ник, твоей девушке хотелось бы?

— Не-а, — отказался Ник.

— Я возьму, — сказал О’Брайен.

Джей бросил жакет парню. Куртка была женская, но О’Брайена это, похоже, не волновало. Он без лишних сомнений носил чересчур зауженные джинсы и топы. К тому же одним из первых использовал макияж, накрасив один глаз ярче другого. Как оно там называлось… стиль «Заводного апельсина»? Эшли сделала мысленную пометку посмотреть этот фильм.

Пиджак ей нравился, и то, что О’Брайен напялил его на себя, могло вызвать у неё раздражение, но… парень пришёлся Эшли по нраву. Ей импонировала уверенность О’Брайена, пусть даже со странностями.

За последние несколько дней Эшли нередко это допускала. Давала ребятам свободу действий, давала слабину. Спускала с рук то, чего не позволила бы две недели назад, только потому, что ей это нравилось.

Эшли беспокоила мысль о том, что она идёт в чём-то на компромисс или демонстрирует слабость, которую кто-то может заметить.

— А ещё я купил две пары обуви, — сообщил Джей. — Если желаешь посидеть на скамейке, я могу принести тебе пару туфель для примерки, пока мы ждем А и Б.

— Господи, Джей, — не выдержал Ник.

— Чего? — Джей посмотрел на Ника.

— Это странно, — сказал Ник.

— Это удобно, — сказала Эшли резким голосом. — С таким помощником как он, я могу сосредоточиться на других вещах.

— Точно, — отозвался Ник. — Понял.

— Хорошо, — сказала она. — Помоги Джею собрать это барахло. Мы уходим.

— Да, босс, — послушался Ник.

Хорошо.

Входная дверь была всё ещё приоткрыта. Эшли распахнула её движением ступни вбок. Она только-только прошла через проём, как до неё донеслось… Эшли уловила всего одно слово.

— Сучка, — слово, сказанное с хорошо знакомым ей гневом.

Она развернулась, её глаза расширились. Рука шевельнулась, а сила затрещала.

Джей выронил сумку и бросился вперёд, чтобы встать между ней и остальными.

— Всё в порядке! — воскликнул Джей, — Прошу!

— Неповиновение!

— Это про меня, — сказал он. — Мне сказали, что я твоя сучка. Всё нормально!

Эшли немного успокоилась, но её сердце бешено колотилось. Гнев не столько рассеялся, сколько распустился, его нити тянулись повсюду, цепляя всё вокруг и обматывая.

— Это не нормально, — сказала она.

— Да, вроде того. Но я не против. Мне всё равно.

— Я против, — заявила она.

Группа выглядела испуганной. Ей нравился этот страх. В нём было больше смысла, чем в чём-либо другом. Для неё страх выступал куда более знакомой почвой, чем зыбкая новая территория нескольких последних дней.

Она легко опознала виновного — одного из друзей Бара — точно так же, как раскрыла О’Брайена, когда тот недавно фыркнул, или когда пошутил в машине по дороге сюда. Она проследила за взглядами окружающих на того, кто выглядел самым сконфуженным.

Он был не хилым парнем, но выглядел так, словно вот-вот обмочится.

Это помогло ей успокоиться ещё больше. Эшли ждала, уставившись на него, пытаясь подобрать слова. Никто не смел заговорить раньше неё. Последовал долгий, неловкий момент, когда мысли Эшли будто бы топтались на месте, и она не могла сформулировать предложение.

Если бы она была чуть сосредоточеннее, всё пошло бы проще.

— Многие из вас — подростки, — произнесла она. — Но вы не у себя в школе. Я плачу вам за то, чтобы вы работали под моим началом, сражались за меня, и иногда проливали за меня кровь. Человек, стоящий рядом с вами, может оказаться тем, кто на одну каплю спасёт вас от чрезмерной кровопотери. Проявите друг к другу хоть немного блядского уважения.

В ответ Эшли получила кивки и одобрительные возгласы. Когда она встретилась взглядом с виноватым, тот кивнул быстрее других.

Она повернулась и пошла прочь.

Короткая лестница привела вниз, к крыльцу дома. Машины её группы были припаркованы перед входом. Ангел стояла с Баром возле его машины. Оба уже оделись, хотя до сих пор не обсохли.

— Всё в порядке? — спросил Бар.

— Угу, — промычала Эшли. Она оглядела парочку. С Ангел всё ещё капало, но она пыталась сохранить невозмутимое выражение лица. — Вам понравилось?

— Ага, — откликнулся Бар.

Невозмутимое лицо Ангел дрогнуло. Эшли наклонилась, приблизившись к ней вплотную, и той пришлось стараться ещё сильнее, чтобы сохранить самообладание.

Наконец, Ангел не смогла с собой совладать и захихикала.

Эшли улыбнулась. Она повернулась к группе, которая как раз спускалась по лестнице. Последним вышел Джей и запер дом.

— Кто-нибудь, вернитесь внутрь. Украдите пару полотенец.

Ангел рассмеялась громче.

— Думаю, полотенца я смогу оплатить, — сказал Джей.

— Пожалуйста, — сказала Эшли.

☽

Ангел шваркнула героиню кулаком в лицо и отступила, тряся рукой. Не потому что героиня оказалась жёсткой, а потому что тяжёлый удар получился болезненным.

Женщина попятилась, прижав ладонь ко рту.

Вокруг творился хаос, и хаос был знаком Деве целиком и полностью. Он давался ей легко и просто.

Ладно, на самом деле не очень легко. Команда Девы столкнулась с четырьмя кейпами.

— Эй, дитё, — окликнул здоровяк из группы противников. — Хочешь проделать то же со мной?

— Ну нафиг, — отозвалась Ангел.

— Риторический вопрос, — сказал здоровяк. — Ты только что ударила мою жену.

— Она стрельнула в моего парня лазером, так что иди нахуй!

Кейп надвигался на Ангел, при ходьбе его плечи двигались взад и вперёд. В походке сквозила лёгкость, которая наводила на мысль о сверхсиле. Голова Ангел находилась в постоянном движении. Девушка отступала, на ходу поглядывая, где находятся стойки с вешалками для одежды, и лавировала между ними, не сбавляя скорости. В её походке тоже чувствовалась лёгкость, но того сорта, что достигается через боксёрские тренировки.

Женщина, получившая удар от Ангел, подняла голову и посмотрела поверх ладони. Посреди торгового зала материализовалось силовое поле. Ангел продолжила отступление, но её спина и голова упёрлись в появившуюся стену.

— Здоровяк, — окликнула Дева. — Не приставай к девушке вдвое моложе и втрое легче тебя.

Мужчина повернулся в её сторону. Странно было видеть кейпа без маски. Он был старше, лет тридцати пяти-сорока, его светлые волосы были уложены в причёску, ничуть не растрепавшуюся в пылу этой стычки.

— И что мне, по-твоему, тогда делать?

— Учитывая, что придётся иметь дело со мной, тебе лучше сдаться, — улыбнулась Дева.

— Предлагаешь перестать приставать к той, которая вдвое моложе и втрое легче меня, и начать приставать к тебе, вдвое моложе и, насколько там, вчетверо меня легче?

— Я предлагаю тебе сдаться, — Дева махнула рукой в сторону, и справа от неё активировалась, потрескивая, сила.

— Меня трудно ранить, — сказал он.

— Ты правда хочешь это проверить?

— Конечно. Чёрт, почему бы и нет?

Дева бросила мимолётный взгляд на Ангел, которая отбежала в сторону, параллельно силовому полю. Остальные ребята успели удрать. Кое-что они прихватили, но разграбление кассы и сейфа в кабинете управляющего закончить не удалось.

На уровне колен появилось силовое поле, препятствие.

Деве знала такую уловку, потому что ей приходилось сталкиваться с Поправкой. У неё хватало опыта постоянной борьбы в попытках выровняться и удержать равновесие при влиянии внешних факторов.

Она споткнулась, но в тот момент, когда падение казалось неизбежным, использовала силу, откинув себя в противоположном направлении.

Ещё одно силовое поле материализовалось как раз в том месте, куда ей пришлось бы упасть. Оно расположилось так, чтобы сделать приземление как можно неудобнее. Взрыв, выпущенный Девой, разорвал силовое поле в клочья. Она стукнулась о стеллаж рядом с кассами, где громоздились товары для импульсивных покупок, в том числе протеиновые батончики в нелепом количестве и ассортименте.

Дева бросилась вперёд.

— Нил! — крикнула женщина с силовыми полями. Она всё ещё прижимала руку к носу, из-за чего гнусавила. — Назад!

Дева выстрелила взрывом. Здоровяк уже убрался с дороги, кувыркнувшись по полу. Он столкнулся с другим стеллажом, отчего дугой вырвалась энергия, перекинувшись между металлическими полками.

— Оно прошло через моё поле, как сквозь пустоту, — сказала женщина. — Ты не выдержишь такой удар.

Дева улыбнулась, когда лицо мужчины стало серьёзным. Она прошла несколько шагов, затем взорвала длинное силовое поле, разделившее их поле битвы пополам. Поле изогнулось, исказилось, и добрых две трети его растворились в ничто. Как пластик, сморщивающийся от прикосновения огня.

На заднем плане Ангел воспользовалась заминкой, чтобы перебраться в другую часть магазина и сбежать в том же направлении, что и остальные.

Кейп повернул руку, и к нему притянуло стеллаж. Широкая средняя часть впечаталась в его ладонь, пальцы сжались на ней.

Здоровяк швырнул стеллаж. Кейп был не просто силён настолько, чтобы размахивать им, как пушинкой, но ещё и воспользовался для броска своей способностью. Дева прицелилась, чтобы подстрелить стеллаж в воздухе, но тот летел с такой скоростью, что коснулся её ладони за мгновение до того, как был уничтожен силой. Осколки стеллажа посыпались на лицо и плечи Девы.

Руку обожгло в месте удара полкой. Дева потрясла ей рядом с собой, и каждое встряхивание активировало силу, выплёвывая всплески и потоки тьмы, искажающей пространство.

Женщина выстрелила в Деву лазером. Тем же, что опалил Бара. Дева споткнулась, секунду спустя почувствовала ожог, а затем выстрелила под ноги взрывом, бросившись вверх и в сторону. Её нога опёрлась на верхушку одной из торговых стоек высотой до плеча, а затем Дева применила свою силу, чтобы метнуться в направлении кейпов.

Женщина отлетела, а мужчина отскочил назад. Направления, в которых они двигались, затрудняли преследование обоих, причём они даже не раздумывали.

Они знали, как сражаться в команде, но у них не хватило ума воздержаться от использования своих гражданских имён?

Дева бросилась за электрическим здоровяком, который усиленно пытался нырнуть в проход между кассами. Во-первых, он не летал, поэтому его было легче поймать, а во-вторых, он слегка замедлился, чтобы не слишком сильно портить магазинное имущество.

В броске за кейпом Дева пригнулась к полу. И не зря. Первый лазер пронесся мимо неё, попав в одну из кассовых станций.

Однако второй лазер зацепил Деву. Он попал вскользь, но луч вместо одиночного выстрела был непрерывным. Он прочертил неровный путь вдоль тела, разрезал платье и обжёг живот. Дева так спешила уйти с линии огня, что упала.

«Нет».

«Нет!»

Она закричала от ярости. Взрыв силы запустил Деву вперёд, на большого кейпа. Перед ней появилось силовое поле, и она выстрелила в него… Как результат, незапланированный выстрел вывихнул ей плечо. К тому же отбросил её от мужчины, на которого она хотела напасть.

Её внимание привлекло мерцание света слева.

Ещё один герой. Он стоял снаружи. У него были рыжевато-русые волосы и борода, а его костюм с чёрными штанинами и рукавами спереди украшала звезда. Над его головой висели две светящиеся сферы, и ещё парочка зависли по обе стороны от него на высоте локтей.

Первая из сфер оттолкнулась, устремившись в сторону Девы. Они были небыстрыми, как и огневая мощь, создаваемая кейпом.

Дева бросилась навстречу и увидела, как изменилось выражение лица мужчины. Удивление. Обычно он заставлял людей сторониться его зловещих световых сфер.

Как только шар оказался рядом, Дева выстрелила в него, и её сила разорвала шар в клочья. Она сократила дистанцию и на бегу почувствовала, как приближается здоровяк. Женщина, должно быть, занимала позицию для стрельбы или готовилась использовать силовое поле, чтобы заблокировать движение Девы.

Второй шар отправился в полёт. Дева подняла руку, чтобы выстрелить в него, но шар подорвался за миг до того, как силе удалось его коснуться.

Аннигиляция перемешалась с энергией. Однако сила Девы не просто стирала всё на своем пути. Она вытягивалась и сжималась, изгибалась и скручивалась, останавливалась и ускорялась. Едва энергия взрыва соприкоснулась с потоком силы, она разбухла и брызнула во все стороны от неминуемого искажения.

В результате взрыв разметался как попало по всем направлениям. Полки опрокинуло, одежду разбросало, пол и потолок развалились на куски. От громкого звука Дева временно оглохла. В её ушах эхом повторялось последнее, что она услышала. Щёлкающий звук, как от удара хлыстом, в сочетании с жужжанием, от которого заболели зубы. Эхо выровнялось, превратившись в пронзительный писк.

Дева опомнилась. Мужчина с бородой не спешил повторять предыдущий трюк, и это дало ей возможность сбежать с места событий. Через дыру в стене к ночному городу.

В городе было светлее, чем положено. Причина крылась не в том, что чувства Девы обострились, а в том, что здесь оказалась ещё одна чёртова героиня. С очередными энергетическими сферами. Эти цеплялись за дорогу, катились, сжимаясь внутрь в себя.

По свежесозданному ею полю разбросанных мин шла молодая черноволосая леди. На груди у неё был символ чёрной геральдической лилии, лепестки которой тянулись вверх в виде рукояти или эфеса клинка.

Один из шаров вспыхнул. Превратился сначала в колонну, а затем в стену, развернувшуюся волной пульсирующей энергии, которая непредсказуемой траекторией затанцевала вдоль дороги. Дева лишь чудом уклонилась от волны.

Позади засветилось ещё больше огней. Там был бородатый мужчина.

Дева не могла следить за всеми угрозами сразу. Каждый раз, когда она моргала, яркие огни оставляли в её глазах следы из точек и полос. Огни, которые создавал бородач, не слишком отличались от тех, что создавала женщина, пока они были в состоянии покоя. Из-за этого было трудно сосредоточиться, внимание Девы рассеивалось.

Взорвался ещё один из лежащих на земле шаров. Он раскрылся иначе — в виде световых столбов, которые помчались в четырёх разных направлениях. Их было проще избежать, но кейпы действовали слаженно. Бородатый швырнул в Деву одним из своих огней. Шар двигался не слишком быстро, но и не настолько медленно, чтобы Дева смогла его обогнать. К тому же при таком ярком освещении её глаза видели всё хуже и хуже, трудно было оценить расстояние, чтобы понять, насколько быстро движется сфера.

Дева взорвала её, отшатнувшись назад. Вспышка на краю поля зрения подсказала, что сдетонировал ещё один из шаров, созданных женщиной с цветком.

— Воздержитесь от взрывов, пока мы не узнаем, что произошло в магазине! — крикнула женщина с лазером. Её голос прозвучал приглушённо, будто Дева слушала, находясь под водой.

— Понял, — ответил бородач.

Все герои собрались вместе.

Дева повернулась, чтобы сбежать, но заметила ещё одну героиню. Женщина с оранжевым символом на груди, в обеих руках она сжимала светящееся оружие из чистой энергии. Клиновидной формы на концах. Как у топоров, но не совсем.

Дева настороженно замедлила шаг.

— Брандиш! — крикнула женщина с лазером. — Она опасна! Её сила проходит прямо через силовые поля!

— Все мы опасны, не так ли? — Брандиш не дрогнула.

Она говорила не настолько громко, чтобы её услышали товарищи. Обращалась только к Деве.

— Ага, — откликнулась Дева.

— С тобой покончено. Твои подчинённые разбежались, они бросили машину. Сегодня ты не получишь ничего.

— Возможно, — сказала Дева.

— Здесь нет места возможностям, — сказала Брандиш. — С тобой покончено. Ты повеселилась, теперь мы привлечём тебя к ответственности.

Дева оглянулась на других героев. Они подходили всё ближе.

— Ты сказала, что сегодня я не получу ничего. А я думала, что на этот раз у меня что-нибудь получится.

— Дева к Беде, — произнесла Брандиш. — Зачем всё это? Мы с тобой беседуем в попытках подобрать глубокомысленные фразы? Или устроили взаимную терапию при передышке на поле боя? Мы не за этим сюда пришли.

— Мысли вслух, — ответила Дева.

— Так всегда бывает. Извини, но я уже давным-давно устала обсуждать свои проблемы, и не собираюсь обсуждать или брать на себя твои заботы.

Дева кивнула. Ожоги от лазера чертовски болели, плечо пульсировало.

Она могла бы броситься на Брандиш. На единственного человека, мимо которого следовало прорваться.

Но оружие Брандиш было ближнего боя. Дева не могла взорвать его так же, как сферы, не задев противника.

— Кое-какие люди хотят с тобой поговорить. Не факт, что ты попадёшь в неприятности.

— У нас у всех неприятности, разве нет? — фыркнула Дева. — Мы все опасны, и у нас у всех неприятности. Просто… некоторые это лучше понимают.

Брандиш не ответила.

На дорогу выехала машина. В этом районе было очень мало машин и людей, движение скорее всего перекрыли, однако этот старый седан проскочил оцепление. Машина не принадлежала ни Джею, ни Бару.

— Поворачивай! — крикнул здоровяк. — Идёт задержание, здесь опасно!

Машина притормозила и начала медленный разворот в три приёма…

Неужели то самое отвлечение, в котором нуждалась Дева?

Брандиш не сводила с Девы глаз. Это означало, что прошмыгнуть мимо не получилось бы. Побег в стороны не давал ей никаких путей к немедленному отступлению, её встретил бы лазерный огонь, взрывающиеся энергетические цветы и медленно парящие в её сторону сферы энергии.

Но с другой стороны, когда из окна машины выпал какой-то предмет, Брандиш среагировала в последнюю очередь. Она слишком сосредоточилась на Эшли.

Дева отвернула голову, зажмурилась и заткнула уши, чтобы защитить их.

В то же время она отвернулась и побежала навстречу.

Граната оказалась световой, а не светошумовой. Ослепительное сияние.

Дева поспешила к машине. Это были не совсем её подчиненные, но они работали на неё. Наёмники, которых она купила на деньги, оставшиеся от оплаты дома. Экипированные люди с некоторой подготовкой и определённым боевым опытом.

Однако посреди света замаячила тень. Высоко подняв оружие, Брандиш неслась на Деву.

В принципе, это было понятно. Человек, который манипулировал огнём, зачастую имел защиту от огня. Эта женщина создавала оружие из света, поэтому восстановилась быстрее остальных.

На принятие решения Деве отводился лишь краткий миг.

Её сила вырвалась наружу, извиваясь, вытягиваясь, устремляясь к вооружённой женщине, грозившей отобрать у неё всё. Направленная с намерением…

Нет, не с намерением.

С готовностью убивать.

Женщина отреагировала. Она сжалась в сферу, и тёмная, раздирающая энергия пронзила пустоту, ударяя и цепляя воздух.

Дева не знала, задела ли она шар вскользь или просто слегка промахнулась, скорее всего по стечению обстоятельств выпады и всплески её силы так и не поразили цель.

Брандиш не стала продолжать погоню. Эшли добралась до машины и оглянулась на других ослеплённых героев, на магазин с деньгами, которые она не смогла забрать.

В конце концов, это было правильное решение.

К ней вернулись энергичность и неугомонность, которых ей так не хватало. Совсем как в тот день, когда она вышла из автобуса. Они помогали ей продвигаться вперёд, пока Эшли делала свои первые шаги в Бостоне.

Чувство походило на то, которое она испытала в автобусе, только заметно мрачнее.

☽

Ощущение было непривычным.

Прошло очень много времени с тех пор, как волос Эшли касалось что-либо, кроме её собственных пальцев или силы. И того, и другого обычно хватало, чтобы справиться со спутанными волосами и содержать их в порядке.

Когда она была маленькой, мама считала вслух, сколько раз провела расчёской по волосам. Теперь же слов не было, и по голове провели больше полусотни раз.

Её волосы откинули в сторону, и тёплая рука коснулась плеча. Должно быть ей в кожу втирали увлажняющий крем. На этот случай не нашлось сопутствующих детских воспоминаний. Такое с ней было впервые.

Как и с расчёской, движения были ритмичными. Почти минуту её растирали, стараясь не задевать ожоги, бережно относясь к синякам. Иногда он прерывался. Тогда раздавался тихий звук потираемых друг о друга ладоней. Она предположила, что это делается специально для того, чтобы увлажняющий крем был разогретым и не холодил при нанесении.

Всё тщательно, всё размерено. В сложившейся ситуации очень легко было представить, будто всё совсем наоборот. Будто она в его власти.

Когда он обошел вокруг неё, чтобы нанести увлажняющий крем на ключицы, то отвёл взгляд. Но даже это он сделал осторожно и взвешенно. Несколько мгновений на его лице читалась нерешительность и колебания, свойственные каждому при таком положении дел, однако нерешительность не помешала его услужениям.

Такое случалось и раньше. Она даже не могла вспомнить, как беседа зашла так далеко. Он выполнил некоторые её запросы насчёт еды, и как следствие, выбрал в интернете наряд, а затем показал ей, чтобы получить одобрение на доставку. Разговор о наряде привёл к обсуждению её волос.

Они были чистыми, сила очищала их тщательнее, чем что-либо другое. Но этого было мало. Он предложил купить и нанести кондиционер. Он вымыл ей волосы, совсем как парикмахер её матери.

Когда он что-то подолгу говорил или колебался, она уходила или принималась за дело сама. Так уже случалось дважды. Похоже, теперь он выучил урок.

Без слов. Если он собирался что-то сделать, то делал без колебаний и с должным уважением.

Раны были продезинфицированы, крем нанесён, бинты наложены. Она пошевелила рукой, проверяя, не давит ли повязка, затем кивнула. Из-за ожога на боку пришлось сдвинуть полотенце так, чтобы обнажить небольшой участок бедра и живота. Именно так он и поступил. Она прижала полотенце к своему телу сбоку, пока он не закончил.

Он сделал ей макияж, уделив особое внимание покраснениям и царапинам от прошлых стычек. Она держала глаза закрытыми, пока он наносил косметику вокруг её глаз, а затем на ресницы.

Она открыла глаза, когда помада коснулась её губ. Он двигался медленно, оттягивая поверхность губы. Очень осторожно, чтобы избежать ошибки.

При этом их лица были очень близко друг к другу.

Когда он закончил наносить макияж, то подошёл к столу, на котором лежало платье. Он опустил его на пол, и она шагнула в него. Отвернув голову, он поднял платье, и она позволила полотенцу упасть до того, как застегнулась молния. Платье плотно обтянуло живот и грудь. Не тугое, как корсет, но облегающее. Он занялся лямками на шее, но сначала застегнул, а затем поправил слои ткани, надетые на одно плечо и прикрывающие перевязанную рану.

Он принес туфли и протянул ей, чтобы она надела. А после того, как она обулась, занялся ремешками, чтобы закрепить туфли на ногах. Он остался стоять на коленях на несколько секунд дольше, чем необходимо. Она отвернулась от него и сделала несколько шагов, дабы проверить, что обувь надета правильно и не причиняет неудобств. Платье зашелестело у её ног.

Он встал и повернулся, чтобы прибрать косметику и другие флаконы. На сей раз нужно было выбросить средства первой помощи и упаковки от них. Такое уже случалось раньше, но каждый раз, когда они оказывались в подобной ситуации, всё становилось немного сложнее, увеличивалось число шагов и этапов.

Она подняла одну ногу и коснулась его бедра носком туфли. Оттолкнула его в сторону, повернув так, чтобы его задница прижалась к столику с вещами. Он развернулся к ней лицом, её пальцы всё ещё касались его таза.

Несмотря на то, как он делал вид, будто разбирается в маркетинге и связях, на его зрелость и на его преданную помощь ей, он по-прежнему оставался молодым парнем. Его симпатия к ней была ясна как божий день.

Изучая его, она поставила ногу на пол.

Это было странно. Он был странным.

Как и она.

Она изучала его вплоть до того, что его интерес к ней стал более… выдающимся. Когда она подняла взгляд на его лицо, то заметила улыбку. Его это забавляло.

Нахал.

Она отвлеклась. Ей предстояло многое сделать.

Она покинула гостиничный номер в сопровождении и под прикрытием своего оруженосца, идущего на шаг позади. Возможно, помощь, которую оказывал ей ассистент, была ненормальной, но… она чувствовала себя человечнее, чем когда-либо за долгое-предолгое время.

Она снова обрела руки… просто они были не её собственными.

☽

Она провела кончиками пальцев вверх и вниз по юбке своего платья, проверяя ощущения.

Руки не были новыми, но всё равно время от времени казались чужими. Особенно после того, как прекратились приёмы у Райли.

Руки отделили, очистили, протестировали, доработали и вернули обратно. Они никогда не ощущались точно такими же, как раньше. Техобслуживания были распланированы так, что проходили всем скопом, одно за другим. Не успевала Эшли привыкнуть к одной корректировке, как очередная группа людей приступала к следующей.

Она сидела в ожидании мужчин и женщин в лабораторных халатах с бейджиками Хранителей на воротниках и пыталась понять, что именно вынуждает её руки чувствовать себя непривычно.

Тут и там мимо проходили люди. Помещение было просторным, но испытательное оборудование располагалось весьма компактно для быстрого перемещения от одной установки к другой.

Вместо специалистов по парачеловеческим наукам первой с ней заговорила Джессика.

— Сегодня хотят попробовать что-то новое, — сообщила она. — Разбираются с одним странным параметром.

— Мне стоит беспокоиться?

— Может быть, наоборот, — сказала Джессика. — Я сказала им, что они должны позаботиться как следует, чтобы обошлось без сюрпризов для тебя. Я пришла, чтобы сообщить новости и спросить разрешения.

— Ладно.

— Указ. Питаешь ли ты к ней какие-нибудь сильные чувства?

— Какие-то чувства есть, но не сильные. Ничего значительного.

— Ты уверена?

— Да, — сказала Эшли с такой искренностью, что могло показаться, будто она шутит.

— Если хочешь, я могу остаться рядом, — предложила Джессика. — Побуду рефери.

— Я уверена, тебе и так есть чем заняться.

— Тогда увидимся через… один час и двадцать три минуты.

— Жду с нетерпением, — ответила Эшли.

После этого Джессика ушла, и Эшли снова осталась одна. Люди проходили мимо, избегая смотреть в её сторону. Она была для них пустым местом. Время от времени Эшли трогала окружающие предметы или ощупывала собственные пальцы ненастоящих рук.

— Эшли, спасибо за очередной визит, — откуда-то появился учёный с блокнотом в руке. Слова он произнёс настолько машинально, что они вообще ничего не значили. — Вы начали принимать какое-нибудь новое лекарство?

— Не начинала, но за точным ответом я бы посоветовала обратиться к моему личному врачу, — сказала она.

При этих словах от неё не укрылись небольшие перемены в выражении лица. Райли здесь побаивались.

— Вы записывали сны в свой дневник? — спросил учёный.

— Да. То же, что и всегда.

Её сумка стояла на кушетке рядом, дневник лежал сверху. Письменные тренировки были рутиной, но Эшли должна была ими заниматься, а заполнение дневника от руки означало, что она могла совместить два дела сразу.

— Есть какие-нибудь изменения?

— Никаких.

— Ладно. Это хорошо. Надеюсь, твой психотерапевт сказал тебе, что мы кое-кого приведём.

— Да. Всё в порядке.

— Тогда я скоро вернусь.

Казалось странным, что Эшли находилась в комнате с таким количеством электронных устройств, со специальными камерами и сканерами, тестовыми машинами, тренажерами и всем остальным необходимым для исследования, но всё, что от неё требовалось, это сидеть на кушетке. Единственным инструментом или средством для записи здесь был её дневник.

Эшли заметила приближающуюся Указ. Женщина носила всё тот же костюм, что и три года назад.

— Давно не виделись, — сказала Указ. — Ты не против, что я зашла?

— Нет.

Прибывали остальные учёные, которых Эшли встречала только время от времени. В стороне стояли несколько незнакомых людей, и один из старших учёных что-то шептал им. Это выглядело не столько попыткой посекретничать, сколько стремлением по-быстрому ввести в курс дела. Слишком рационально, слишком взвешенно и слишком всеобъемлюще, чтобы походить на обман.

— Как поживаешь? — спросила Эшли.

— Так же, как и все другие в последнее время, — ответила Указ. — Люди в моих краях с трудом пережили зиму. Я тоже.

— Жаль это слышать, — сказала Эшли. — Мне повезло больше, чем некоторым. Я оказалась поближе к ресурсам.

— Я рада, — произнесла Указ. — Мы здесь из-за снов, не так ли?

— Нет, — сказал учёный, одновременно с Эшли, — не снов.

— А мне говорили про сны, — припомнила Указ.

— Они относятся к делу, и я их записываю, но сейчас речь про память, — сказала Эшли.

— Ты видела что-то, что относится ко мне?

— Да, — Эшли обвела взглядом учёных. — Я помню такие вещи, которые относятся к тебе.

— Мы надеялись подтвердить и проверить.

— Хорошо, — согласилась Указ.

— Имя твоего сына, — Эшли потянулась за дневником, и учёный передал его в руки. Она достала ручку и написала имя.

Держать ручку было трудно, движения получались скованными.

Хорошо, что слово вышло коротким. «Шайло».

Лучше было написать его, чем произнести вслух, потому что Указ носила костюм, и её личность следовало хранить в тайне. Эшли показала слово Указ.

— Могу подтвердить. Ты знаешь, как зовут моего малыша. Если честно, меня это беспокоит.

Эшли кивнула.

— Я знаю, что ты регулярно беседовала с женщиной, которая работала на ресепшене в Стаффорде. Её зовут Шандра.

Эшли могла бы продолжить, у неё даже возникло искушение изложить всё, что ей известно, и легко получить подтверждение. Но она сдержалась.

— Могу подтвердить, — сказала Указ.

— Я знаю, что когда ты задерживалась по работе, с твоим сыном нянчилась соседка. Она была старшеклассницей и забирала его на обратном пути.

— Подтверждаю, — сказала Указ. Её лоб прорезала тревожная морщинка.

— Если смены были ночные, ты просила свою тетю посидеть с ребёнком. Тебе не нравилось к ней обращаться, потому что она не знала о твоей кейповской жизни и не одобрила бы её.

— Подтверждаю. Откуда ты это знаешь? Что происходит?

— У меня есть воспоминания, которые мне не принадлежат, — сказала Эшли. — Воспоминания такие же чёткие, как и мои собственные. Я знаю много всего, но пытаюсь думать о том, что известно только тебе. Чтобы можно было подтвердить.

— Ага, что ж, ты выбрала хорошие воспоминания, — сказала Указ. — Мне от этого даже неуютно. На самом деле я обеспокоена.

— Сейчас у меня нет намерения вредить, — начала Эшли, но ученые уже перебили её, задавая Указ вопросы, перекрикивать их не было смысла.

— Кто-нибудь сообщал вам о чём-то подобном? — спросил один учёный.

— Нет.

— Указ. По шкале от одного до десяти, на сколько бы вы оценили вероятность, что ваша сила, применённая к кому-то, может установить постоянную связь с этим кем-то?

— Не знаю, — растерялась Эдикт. — На двоечку. Но я точно могу сказать, что скрытые стороны моей силы меня чересчур утомляют. Я ничего не могу исключать.

— Эшли, учитывая ваш обширный опыт в качестве цели для способности Указ, на сколько бы вы оценили по шкале от одного до десяти вероятность, что когда она использовала на вас свою силу, между вами возникло соединение или связь?

— На единицу. Я не думаю, что это возможно.

— Это меня расстраивает, — призналась Указ. — Мои воспоминания должны принадлежать только мне.

— Так и есть, — ответила Эшли. — Я тоже не особенно этому рада.

— С учётом сказанного, — спросил один ученый, — Эшли, чувствуешь ли ты, что стала меньше походить на себя?

— Да, — сказала Эшли. Мелькнула мысль о том, чтобы остановиться на сказанном, однако эти люди были из тех, кто согласился оплатить её время и доставленные неудобства. — Но эта память, смешавшаяся с другой, и сила Указ никак не связаны с моим самочувствием. Может, это позволит понять, почему произошло истечение памяти, но мне не удавалось побыть «стопроцентной собой» уже очень, очень долгое время.