⊙

«Не знаю, как я буду помогать этим ребятам, Джессика».

Я поймала себя на том, что сильно замешкалась, прежде чем подойти к Свете, Тристану и Крису. Всего за девять дней группа потеряла двух участников и наставницу.

В глаза бросилось отсутствие Кензи. За исключением особых случаев она всегда приходила пораньше. Тревожно. Кензи занимала первое или одно из первых мест среди тех, о ком я больше всего беспокоилась. Она только что лишилась своей подруги, или кем там для неё была Эшли. Трудно определить. И это только первая часть проблем. Вторая заключалась в скрытой угрозе внутри группы, насчёт которой так переживала Джессика.

«Что же мне делать?»

Пустующее место Кензи вызвало достаточно весомый вопрос, который заставил меня отбросить нерешительность.

Ребята стояли на верхней площадке бетонной лестницы. Раньше она вела в бизнес-центр. В строениях такого типа на первом и цокольном этажах располагались торговые ряды, а на втором и выше — офисы. Здание уже разграбили, двери и витрины уже были заколочены досками. Рольставни, там где они уцелели, были опущены.

После того, как закончилось судебное разбирательство, Света снова принялась разрисовывать тело. На этот раз в тёмно-зелёный с отдельными картинками и животными бирюзового цвета. Местами она аккуратно оставила чёрное, неокрашенное пространство, покрытое узорами наподобие мандалы или калейдоскопа из сочетания раскрашенных и чистых участков. На ней был простой топик с завязками поверх плеч и снизу подмышек. Тёмно-синего цвета с бирюзовой надписью вокруг эмблемы якоря. Штаны походили на спортивные, из-под штанин выглядывали «босые» протезные ноги. Сверху ступни были разрисованы, за исключением пальцев.

Тристан оделся в белую куртку поверх малинового топа, белые кроссовки и джинсы, такие выцветшие, что они казались почти белыми. Похоже, он не нашёл времени, чтобы подкрасить волосы и побриться. Даже на расстоянии я заметила небольшую щетину.

Зато Крис смотрелся… вполне по-Крисовски. Он накинул на голову капюшон и застегнул толстовку до упора. У него были тёмные круги под красными глазами, проволока надетых брекетов тянулась вокруг головы. Сегодня он надел другой комплект наушников с выступающей вперёд дужкой, подпирающей переднюю часть капюшона. Конструкция выглядела самодельной, и мне оставалось только гадать, почему Крис хотел так надёжно прикрыть голову.

Перепады давления между порталами вызывали сильный ветер даже в ясные дни. Облака и непогода перекатывались к нам, об этом предупреждали учёные на другой стороне. Сегодня выдался не такой уж хороший день. Два портала, находящиеся в непосредственной близости, влияли друг на друга, добавляя вдвое больше проблем с ветром.

Самые высокие здания раскачивались. Ветродуй был настолько сильным, что дороги и тротуары почти опустели. Мне пришлось лететь над самым асфальтом.

— Привет, — поздоровалась Света, когда я подлетела и примкнула к группе, пригибаясь поближе к земле. Потянувшись к моей здоровой руке, подруга сжала её. Я сменила позу и покрепче обняла Свету одной рукой.

— А где Кензи? — спросила я.

— Опаздывает, — ответил Тристан. — Причём это её район.

— И к тому же мы здесь, чтобы посмотреть на её проект, — добавил Крис.

— Вы звонили ей? — уточнила я.

— Сразу, как только приехал, и не увидел её здесь, — сказал Тристан. — Не ответила.

— Выглядит зловеще, — сказал Крис. — Я бы сказал что-то типа «небо падает», но на этот случай есть Цыплёнок Цыпа. Можно сказать про конец света, но эта шутка приелась год назад.

— Последнее на самом деле не шутка, — сказал Тристан.

— Фе… Вот есть один завоеватель со способностью «огонь-лёд», который носит маску демона. Бьюсь об заклад, он выбрал такой образ ради отсылок на себя при любом удобном случае. Я уже не могу пошутить про «видимо ад замёрз», потому что шутка ассоциируется с этим отстоем.

— По описанию как Падший, — заметила Света.

— Нет, — сказала я. — Просто придурок.

— У нас закончились хорошие имена, теперь все нормальные темы и идеи либо заняли, либо опошлили, — пожаловался Крис. — Я не могу по приколу сказать: «этот ребёнок никогда не опаздывает».

— Ребёнок? — переспросил Тристан. — Ты всего на два года её старше.

— Она гораздо больший ребёнок, чем я, — сказал Крис.

— Даже не знаю, Крис, — вклинилась я. — Думаю, она тебя обогнала по некоторым видам зрелости. По трудовой этике, поддержанию столпов взаимоотношений…

— Что за надуманная хуйня эти столпы отношений? — вопросил Крис.

— …и она вежливее, — поддразнила его я. — Столпы — это честность, доверие, уважение, забота, откровенность…

Крис скорчился, как от физической боли и зашипел сквозь зубы с брекетами. Будто вампир, которому показали распятие.

— Она очень хорошо в этом разбирается, — в попытке разглядеть Кензи я вытянула шею и немного взлетела, пока мои ноги не оказались чуть выше голов ребят. Крис продолжал шипеть.

Он очень умело издавал нечеловеческие звуки.

— Жалею, что спросил, — прервавшись, сказал Крис. — Я уже скучаю по Эшли и Рейну. Они уравновешивали группу, а без них мы в конечном итоге воссоединимся Командой Карамельной Дружбы со шлюшьим клеймом возле задниц, как у Букашек-Обнимашек.

— Терпеть не могу это выражение, — произнёс Тристан, — шлюшье клеймо.

— Эта метка не просто так, — сказал Крис.

— В старшей школе я запал на парня с татуировкой на пояснице, но он не был «шлюхой», — рассказал Тристан. — Когда этой фразой так легко разбрасываются, я теряю покой и вспоминаю про классного парня, который наслушался в свой адрес всякого дерьма.

— Значит ему следовало быть осмотрительнее, — сказал Крис. — Он сам виноват.

— Давайте не будем ссориться, — предложила я. — Кензи. Когда нам пора будет рассредоточиться и начать охоту за ней? — спросила я.

— Скоро, — сказал Тристан. — Я подумывал дать ей минут десять, но это было четыре минуты назад.

Последовала пауза. Мимо нас проносился ветер.

Я надеялась, что вокруг каждого портала возведут подходящую конструкцию, чтобы контролировать давление и блокировать ветер. Я не знала, как справятся с постройкой, но было бы очень здорово снова летать без таких усилий, как сейчас.

— Я ни разу не смотрела Букашек-Обнимашек, — прокомментировала Света.

— Считай, тебе повезло, — фыркнул Крис. — Дети помладше в приюте часто смотрят подобную хрень. Они такие писклявые, что у меня нервы на пределе, даже когда чувства не обострены.

— Букашки-Обнимашки это те, у которых вокруг эмблем написаны поговорки и каламбуры по типу девизов на гербах? — поинтересовался Тристан. — Интересно, есть ли годный козлиный каламбур, который я мог бы вытатуировать внизу поясницы в нашей Команде Карамельной Дружбы?

— Карамельные совсем другое шоу, — поправил Крис. — Словами не выразить, как сильно я ненавижу то, что я в этом разбираюсь.

Часы Тристана запищали. Он вздохнул.

— Пора меняться? — спросила я. Тристан кивнул.

— Лучше сходите поищите Кенз. А то вдруг её ограбили или ветром унесло.

Крис фыркнул.

— Слушай, Байрон, — сказал Тристан. — Если дашь мне часок сейчас, я потом выделю тебе три часа.

Его очертания смазались, он изменился. Появился Байрон, и ветер тут же сдул ему волосы на лицо. Байрон поправил их. На нём не было куртки, только тонкая толстовка, надетая больше ради капюшона или рисунка, чем для тепла, чёрные скейтерские брюки и кроссовки. Учитывая резкий перепад температур и ветер, он должен был заметнее реагировать на холод. Наверное, сказывалась его температурная устойчивость.

— Не-а, — произнёс Байрон. — Странно, что ты заговорил об этом, когда у тебя почти закончилось время, Трист. Знаю, тут недалеко, но… — он пожал плечами. — Хочу подстраховаться и придерживаться заведённого порядка.

— Рада, что ты с нами, Байрон, — сказала я. — Мы мало общаемся.

— Я здесь тогда же, когда и Тристан.

— Тогда это несправедливо по отношению к нам, — сказала я. — Ты нас знаешь, а мы тебя нет.

— Получается, что так.

— Ты уйдёшь или останешься? — спросила Света.

Байрон скорчил гримасу.

— Оставайся, — предложила она, легонько стукнув его по руке.

— Ладно. Конечно. Я помогу с поиском, пойду на компромисс ради Тристана.

— В какой стороне её дом? — спросила я.

Никто не знал, так что нам пришлось вытащить телефоны. Мы все принялись искать.

— Нашёл, — сообщил Крис.

— Блин, — я не успела отыскать первой.

Байрон вроде как выглядел безразличным, но его настроение трудно было понять.

Крис покрутился на месте, а затем указал направление.

— Парни, вы идите прямо, Света пойдёт левее, я правее, — предложила я.

В ответ мне согласно кивнули. Я приготовилась к полёту и проверила, нет ли на дороге машин, поскольку не хотела взлетать высоко.

— Тристан, ты запал на Джетта Мариона? — донеслось от Байрона на заднем плане. — Он в четырнадцать лет ходил с волосатой спиной. Разве татушка была не для ролевых игр?

Крис хихикнул.

«Бедный Тристан», — покачала я головой.

Районы возле открытых порталов пребывали в худшем состоянии, чем другие. Инцидент вызвал ответную реакцию. Бурные протесты были лишь малой частью происходящего. Некоторые горожане, осознав, что чуть не погибли, переехали подальше от порталов, которые потенциально могли расшириться вновь. Многие здания строились в спешке, поэтому теперь заброшенные дома быстро ветшали от плохой погоды. Всюду обломки, мусор, разбитые окна и случайно распахнутые двери.

Наверняка нашлись бы люди, которые с радостью заняли бы пустые дома, даже несмотря на близость к порталам. Но здесь прослеживалась та же ситуация, что и в Свинцовом Граде. В большинстве мест те, кто покинул свои квартиры, не обратились ни к властям, ни к риелторам, чтобы никто не узнал про пустующую собственность.

На одной улице автобус припарковали так, чтобы перекрыть дорогу. Дальше по той же дороге была припаркована ещё пара машин. Похоже, это сделали специально, чтобы отгородиться от ветра, непрерывно дующего по главной дороге через станцию Норуолк.

Я пролетела по кругу, но увидела лишь горстки людей и заграждения. Наспех составленные дорожные знаки предупреждали о том, что главная дорога перекрыта порталом. На них были указания по объезду и направлению движения.

Вспышка вдалеке привлекла моё внимание.

Должно быть она.

Четыре ослеплённых человека сидели на задницах спиной к стене. Рядом стояла Кензи без костюма, но с размытым лицом.

— Всё в порядке? — спросила я. Размытие исчезло, и Кензи улыбнулась.

— Я в порядке! Не считая того, что я ждала слишком долго.

— Скоро обсудим. Кто эти ребята?

— Я ослеп! — крикнул один. — Кто пришёл, помогите!

— Им захотелось взять мой груз, а я отказала. Они настаивали, и я в них выстрелила. Пушка настроена на двойку.

— У неё есть настройки?

— Они будут слепыми два часа. Где вы все пропадали? Мне было одиноко, блин.

— Мы ждали на лестнице бизнес-центра, там где закрытые торговые ряды.

— Что? — улыбнулась Кензи. — Нет. Я отправила новое местоположение.

— Проверь ещё раз.

Кензи выудила мобильник.

— Не пытайтесь сбежать только потому, что я не смотрю и не целюсь в вас.

Она порылась в телефоне. На ней было голубое поло с розовой полосой поперек груди и пуговицами в форме сердечек на воротнике. Розовая юбка, голубые леггинсы и заколка в виде песочных часов. Из-за пояса выглядывал крюкоглаз, а на мизинце болталась светопушка.

Рядом стоял ящик, который Кензи для сегодняшнего дела. Достаточно громоздкий, чтобы показаться мне неудобным. Больше, чем рюкзак, слишком широкий и высокий. Держать его за ручки с обеих сторон было бы морокой. Да и Кензи была не слишком рослой.

Похоже, раскраска ящика сочеталась с её нарядом. Два треугольника, соприкасающиеся одной вершиной, образовывали фигуру в виде песочных часов. Эта фигура повторялась по всему ящику от преимущественно розового оттенка в одном углу до глубокого синего в противоположном.

— Мне нравится выбор цвета, — сказала я.

— У одежды? — спросила Кензи, печатая в телефоне, и улыбнулась. — Напоминает мою школьную форму. Мне нравится.

Я попробовала написать ребятам сообщение, где мы находимся, но увидела возле каждой отправленной смски крошечный красный значок предупреждения.

— Мои сообщения не доходят.

— Так вот в чём дело, — откликнулась Кензи.

Один из бандитов, пытавшихся её ограбить, вскочил на ноги и вслепую побежал по улице.

— Вышки сотовой связи, возможно, испытывают трудности, — сказала я, не сводя глаз с мужика.

Кензи не отрывала взгляд от телефона, но её крюкоглаз повернулся, чтобы отследить беглеца.

Он бежал не по прямой, а когда чересчур сбился с курса, то врезался прямо в кучу мусора и покатился кубарем.

Шум, вызванный падением, встревожил тех, кто остался сидеть.

— Какого чёрта вы устроили, грабили ребёнка?

— Мы не грабили. Мы её расспрашивали.

— И потребовали мой ящик, — добавила Кензи.

— В последнее время слишком многое перестало работать, в том числе сотовые вышки. Они ломаются так быстро, что не успеваем чинить. Электричество наебнулось, мы сидим без света. Еду обещали завезти, но не завезли. И тут появляется какой-то ребенок с подозрительной штуковиной…

Я посмотрела на Кензи. Она пожала плечами:

— Перебои с электричеством не такие уж частые. Насчёт остального не знаю. Похоже, вышки сотовой связи отключились. Но я смогла выйти в онлайн. Краду чей-то интернет.

— Их история не совпадает с тем, что они говорили тебе? — спросила я.

— Нет, но если бы они рассказали правду, то выставили бы себя ещё большими придурками.

— Дошли слухи, что портал взломала группа людей. Мы проявляем бдительность. Присматриваем за окрестностями.

— Вы проигнорировали кучу других людей и вместо них пошли за мной, — сказала Кензи. — Это потому, что я ребёнок?

— У тебя была странная разноцветная штука!

— Давайте без странностей, — сказала я. — Типа, вы чего, ребята. Она же наименее угрожающий человек, с которым вы столкнётесь в ближайшее время. В ней сколько, полтора метра и сорок кило?

— Близко! — прошептала Кензи. — Сто сорок восемь с половиной сантиметров и почти тридцать семь килограмм. Но спасибо за то, что считаешь меня больше и выше. Я польщена.

— Откуда ты знаешь, — сказал парень. — Может, преступники остались безнаказанными, потому что были детьми. Паралюди опасны, они могут быть где угодно.

— Если уж на то пошло, молодые ещё опаснее, — подхватил другой. — Они не контролируют свои порывы.

— Даже если бы это было до жути точно и правдиво, вы всё равно вели себя отвратительно, — сказала Кензи. — И вот это как раз ненормально.

— Блядь, — пробормотал один себе под нос.

Мужчина, который споткнулся о мусор, попробовал встать на ноги, но запнулся о разбросанный из кучи хлам и снова упал.

Я подошла к нему, схватила за шкирку и потащила обратно к остальным. Кензи тоже подошла, но не для помощи ему. Она воспользовалась крюкоглазом, чтобы собрать мусор.

— Дебилы. Мы как раз те, кто помог предотвратить худшие проблемы с порталами, — сказала я. — Глянька, хочешь, довести дело до конца? Мы могли бы их арестовать.

— Не-а. Думаю, они научились не грабить тех, кто похож на кейпов. И быть повежливее, да? Не обзывайтесь и не переходите сразу на грубости.

— Мы не грабили, — возразил мужик, которого я только что привела к его дружкам. — Мы вели расследование и высматривали неприятности.

— Я пытаюсь быть помягче, — сказала Кензи. — Но ты продолжаешь спорить или ругаться вместо того, чтобы попросить прощения. Может, нам все-таки стоит позвонить в полицию?

«Хотя бы на всякий случай», — подумалось мне.

Мужчины почти в унисон извинились.

Кензи удовлетворённо кивнула.

Кто-то проехал мимо на машине, отчего лицо и волосы девочки снова на мгновение расплылись.

— Ребята, у вас есть номер, по которому можно попробовать дозвониться? — спросила я. — Или электронная почта, куда можно написать? Мы вызовем кого-нибудь, чтобы вас забрали. Зрение вернётся через два часа.

Они продиктовали электронный ящик. Кензи отправила сообщение родственникам ослепших мужчин.

— Я спрашивала раньше, — тихо сказала я. — Ты в порядке? Досудебное разбирательство с Эшли прошло не очень хорошо, с Рейном то же самое, группа в подвешенном состоянии. Ты как, держишься?

— Держусь, — с улыбкой ответила Кензи. — Эшли сказала мне быть стойкой, вот я и веду себя стойко. Стараюсь сосредотачиваться на своих делах, это неплохо отвлекает.

— Ты хорошо спишь? Нормально питаешься?

— Не сплю, но ничего страшного. Я бодрствую до полуночи, иногда до часу или двух. Работаю над всякими штуками типа вот этого ящика. Над проблемой «Тристана и Байрона» тоже работала. У меня есть штука, которая сработает с вероятностью максимум в один процент. Видео будет без звука, если вообще получится. Но, возможно, оно позволит нам увидеть Байрона, пока снаружи Тристан, и наоборот.

— А насчёт еды?

— Насчёт еды! Вспомнила. Ты не хочешь заглянуть как-нибудь в ближайшее время?

— Я отвечу на твой вопрос, если ты ответишь на мой.

— Я ем. Три раза в день. Родителям всегда нравилось ужинать всей семьёй в сборе. Я стараюсь не пропускать ужин, только если не что-то срочное.

Мне уже хотелось раньше их проведать, и вот возможность представилась. Я вспомнила, в какой ужас пришли остальные, узнав о том, что я пойду к Кензи на ужин, но визит показался мне важным.

— Тогда да, я приду.

— Сегодня вечером или завтра? У тебя есть предпочтения в еде?

— Когда угодно, у меня нет предпочтений насчёт времени или блюд. Просто дай мне знать и хорошенько убедись, отправилась ли смс. Я не хочу пропустить визит из-за недошедшего сообщения.

— Так и сделаю, — ответила она со всей серьезностью, как будто получила приказ командира.

— Должна признаться, меня беспокоит, что люди воспринимают этот сбой инфраструктуры за саботаж.

— Это точно.

Наши ребята появились примерно в то же время, что и подмога для местных линчевателей. Мы передали ослепших на поруки, вкратце объяснились, а затем пошли в направлении Светы, Криса и Байрона. Поскольку ящик оказался тяжёлым, а у меня работала только одна кисть, то я взялась за одну ручку, а Кензи — за другую.

Мы коротко пересказали ребятам случившееся.

— Отец тебя не подвёз? — спросил Байрон.

— Он занят своими делами. У него сейчас трудности по работе, — ответила Кензи. — Мама хочет переехать, но не может подыскать хорошее место для переезда. Меня это не слишком беспокоит.

— Ты что-то принесла? — заметил Крис. Кензи похлопала по ящику.

— Нам не нужно далеко идти. Сначала я думала, что мы воспользуемся заброшенным торговым центром, но теперь считаю, что добьёмся лучших результатов в этом месте. Здесь работали риелторы, конкуренты папиной компании. Мы вроде как должны пробраться внутрь.

— Мило, — сказал Крис.

— Не мило, — возразил Байрон. — Подозрительно.

— Подозрительно по всем фронтам, — согласилась я.

— Можете мне подсобить? — попросила она. — Это хорошее место, не слишком шумное, вроде бы. И я на супер-пупер восемьдесят, семьдесят, может быть, на шестьдесят процентов уверена, что дело полностью того стоит.

— Что ты задумала? — спросила я.

— Ничего! Ничего. Полевые испытания. Трудно получить оптимальные условия, цели и всё такое. Мне всё ещё нужно подстроиться.

— Она что-то замышляет, — заявил Байрон.

— Нет! Да! Но не в плохом смысле!

— Кензи, — произнесла Света. — Что ты делаешь?

— Ну пожалуйста… Я так усердно работала над этим проектом. С тех пор как моего близкого человека отправили в ГУЛАГ для кейпов, моё настроение держалось на мыслях об этом моменте с ярким разоблачением и всем прочим.

— Не ГУЛАГ, а комплекс зданий в отдельной области с усиленным наблюдением, ограничением на прогулки и с межпространственными взрывными маячками на лодыжках, — сказала я. — Всё не так уж строго.

— Для ГУЛАГа там должен быть рабский труд, — добавил Крис.

Кензи попыталась состроить свои лучшие щенячьи глазки.

— Если мы прогнёмся, то какой подадим пример? — спросила Света.

— По сравнению с тем, на что ты способна, это даже близко не щенячий взгляд, — сказала я. — По крайней мере поработай над актёрской игрой. Сделай дрожащие губы. Встань по-другому, вот так…

Я подправила её позу, чтобы Кензи свела плечи вместе, сцепив руки перед собой. Сменила угол наклона её подбородка. Кензи изобразила дрожание губ:

— Это может быть последнее, что мы делаем как команда.

— Переигрываешь, — покачала я головой.

— И к тому же чушь, потому что мы скорее наскучим друг другу со временем, чем распрощаемся за один день. Если только не случится особо мощный проёб, — сказал Крис. — Старайся усерднее.

— Это незаконно, — напомнил Байрон.

— Да ладно вам! — у Кензи кончилось самообладание. — То недоигрываю, то переигрываю, и вдобавок это незаконно? Не судите так строго! Вы же знаете, что для вас я в любое время готова на что-нибудь полузаконное.

— Вламываться нехорошо! — сказала Света.

— И к тому же не полузаконно, а полностью незаконно, — подметил Байрон. — Взлом с проникновением, преступное посягательство.

— Но это же хорошо, правда? — спросила Кензи. — На самом деле, очень хорошо, потому что вы хорошие ребята. Вы бы не спросили меня, если бы не подумали, что это для общего блага. И я обратилась к вам, потому что сама считаю, что это для общего блага. Я прошу о кредите доверия.

— У меня не так много доверия, когда дело касается тебя, — сказал Крис.

— Ха-ха, — Кензи криво улыбнулась. — Продолжай дразниться. Спорим, я успею выстрелить в тебя как минимум трижды и дать пинка крюкоглазом, прежде чем ты трансформируешься.

— Ты только доказываешь мою точку зрения.

— Кензи, — сказала я. — Раз уж это незаконно, нельзя скрывать подробности ради драматического эффекта. Выкладывай.

Она заперебирала пальцами.

— Кажется, я кое-что обнаружила. Мне хочется посмотреть через камеры, и я хочу, чтобы вы в этом поучаствовали. Если не захотите, то потом я, скорее всего, не смогу объяснить.

Я посмотрела на остальных.

— Может быть что-то крупное, — сказала Кензи.

— Как ты там выразилась? Почти на шестьдесят процентов уверена, что оно того стоит? — спросила я.

— Типа того. На пятьдесят… семь процентов.

— Хорошо. Я попробую. Если другие не захотят, я готова рискнуть, так как знаю людей, к которым смогу обратиться за помощью.

— Я пойду, — сказала Света.

— Я с самого начала не возражал, — сказал Крис. — Но чем больше ты говорила, тем меньше мне хотелось, Кенз.

— Ха-ха.

— Подожду снаружи, — сообщил Байрон.

Он был единственным отколовшимся. Байрон проследовал за нами, пока мы не добрались до места назначения, а затем пошёл прогуляться вокруг квартала.

Здание выглядело аккуратно, снаружи высились белые колонны, увенчанные медными навершиями. Оно выглядело величественно, как отель, но без каких-либо признаков заселения. Обветшание, которое я уже подмечала раньше, сказалось на его внешнем виде. Фасад здания был покрыт пылью. По стене размазали куски отбросов, которые так и остались там среди грязи и пыли.

— Здесь есть кодовый замок, — сказала Кензи. — Я думала о торговом центре, он тоже подошёл бы, но было бы сложнее попасть внутрь. В отличие…

Сбоку от клавиатуры входной двери Кензи прикрепила коробочку размером со смартфон, тыкнула в неё один раз, а затем толкнула дверь.

— Меня беспокоит, как непринуждённо ты это сделала, — призналась я.

— Тс-с-с.

Я помогла ей поднять ящик.

— Лично меня беспокоит то, что она, скорее всего, потратила четыре часа на создание этой штуки, вместо того, чтобы поискать в интернете один из тысяч уроков о взломе кодовых замков, — прокомментировал Крис.

— Полтора часа, спасибочки. Правда, растянулось почти на три, потому что я одновременно смотрела телик, делала домашку и собирала вот это.

— Получается, ближе к четырём. Ну или ты как обычно потратила три часа, чтобы технически доделать ящик, и ещё полчаса занималась украшением корпуса, чтобы он соответствовал твоему сегодняшнему наряду.

Кензи вздохнула.

— Или сорок пять минут? Или на самом деле час? Неужели я угадал, что в целом это заняло четыре часа?

— На сборку корпуса ушло двадцать минут, козявка. Я изготовила машины для обработки стекла и оргстекла, потому что делаю много линз и мне нравится, когда моя работа выглядит красиво. Это экономит время, хотя бывает перерасход материала, если вовремя не обратить внимание.

— Но я был близок, — позлорадствовал Крис.

— Ты был типа близок, козявка.

Света уронила свою руку на пол. Когда она подняла её, между пальцами оказался зажат окурок.

— Здесь были люди, — отметила я.

— Они могут быть ещё здесь, — сказала Света.

— Хм-м-м, — Кензи заглянула к себе в телефон. — В это место.

«Это место» оказалось пентхаусом, занимавшим весь четвёртый этаж. Величественный вид номера с малиновым ковром и белыми колоннами в полной мере соответствовал просторной студии.

Окно было открыто, и свирепый ветер задувал в комнату прозрачные занавески. Колыхались даже тяжёлые шторы из малинового бархата.

На полу у окна валялись сигареты. Ветер разнёс их вместе с пеплом по полу. Они настолько пропитались влагой и сыростью, что растеклись и испачкали кафельный пол.

Кензи показала, где поставить ящик. Мы опустили его на пол.

— Надеюсь, это сработает, — сказала она.

Кензи провела пальцем по узору в верхней части коробки, зигзагообразно пересекающему поверхность.

Помещение начали заполнять цветные частицы, каждая сферической формы, пару сантиметров в поперечнике. Сначала заполнение выглядело случайным, но постепенно начали проявляться закономерности.

— Итак. Я сосредоточилась на пространстве, а не на времени, но это нестабильно, — сказала она. — Так что первоначальный кадр покажет все образы с указанной мною даты.

Каждая фигура была размазанным пятном, которое заполоняло комнату до такой степени, что становилось темно. Сферы телесного цвета начали объединяться в группы, похожие на лица, но когда какой-нибудь человек проходил через комнату, то по всему пространству, где побывало его лицо, начинали появляться точки.

Комната заполнилась до такой степени, что начало темнеть. Слабое окружающее свечение от каждой точки становилось всё отчётливее.

— Сумбурно, — сказал Крис.

— Агась.

Начали появляться точки помельче, пронизывая более крупные и заменяя их скоплениями. Процесс занял несколько минут. Он напомнил мне пользование интернетом в недавнее время, когда серверы ещё только подключились к сети. Загрузка любого изображения занимала двенадцать проходов, и на каждый проход тратилась минута или две.

Однако влияло не только разрешение картинки. Каждый человек находился в комнате в течение длительного периода времени и оставлял за собой размазанный след от любого движения и действия в этом пространстве.

Я скрестила руки на груди, прогуливаясь сквозь изображения в поисках тех, на которых лицо выделялось без смазывания в разные стороны.

— Кстати, цвет не совсем точный, — сообщила Кензи.

— Буду знать, — сказала я.

Нашлось одно лицо. Женщина, рыжеватая блондинка с татуированной рукой. Отпечаток остался там, где женщина спала на краю кровати, но слезла на пол с противоположной стороны.

Виднелась и другая активность со множеством телесных оттенков.

Судя по телосложению, там было двое мужчин и ещё одна женщина, присутствовавшая недолго.

— И… разрешение настолько хорошее, насколько возможно, — сказала Кензи. — Хотя некоторые картинки отчётливее, где человек или вещь очень долго не двигались. Спящие лица и всё такое.

Я вгляделась в спящее лицо женщины.

— Кто эти ребята? — спросила я.

— Дай мне… пять, десять минут. Может быть, пятнадцать или двадцать. Я хочу подчистить и посмотреть, что мы сможем получить.

По комнате затанцевали тонкие линии, сложившиеся в кубы. На первый взгляд, беспорядочно. Когда каждый куб касался чьего-нибудь лица, он начинал катиться вдоль дорожки, образованной размытой гусеницей слитых воедино изображений, время от времени останавливаясь.

Однако один куб не искал лиц. Он двинулся вдоль комода, задержался на библии, лежащей на одной из полок, перешёл к телевизору, затем к видеомагнитофону. Чем дольше он блуждал, тем более неистовее и дёрганее становился.

Куб остановился на ящике, который мы с Кензи притащили в комнату.

— О боже, тупая ты коробка, — рассердилась Кензи. — Нет, мне не нужно, чтобы ты находила себя.

Она пнула ящик.

Кубическая рамка продолжила танцевать по комнате.

— Ты ведь в курсе, что абсолютно ужасающая? — спросил Крис.

— А ты можешь превратиться в лицо с паучьими лапами. Или в сгусток мозговой ткани и щупалец. У тебя есть форма ярости, — сказала Кензи.

— И всё же ты намного страшнее меня.

— Кто эти люди? — спросила Света.

Я продолжила ходить по комнате, изучая мужчин. Другая женщина выглядела слишком размазанной, чтобы разобрать очертания. Её визиты были слишком мимолетными. Судя по тому, как один мужчина танцевал вокруг двери, он регулярно выходил с женщиной.

У неё были тёмные волосы, тёмная одежда, бледное лицо, тёмные глаза или солнцезащитные очки.

Похоже, у одного мужчины была красная шапка. Другой был лысым.

Пока я смотрела, дверь открылась. Вошел Байрон.

— Передумал? — спросил Крис.

— Я увидел точки снаружи. Пришёл посмотреть, что вы делаете, — ответил Байрон.

— Подчищу их, пока кто-нибудь ещё не заметил, — сказала Кензи. — Наверное, птицы отметились.

Она ещё немного что-то подшаманила.

— Нет, тупая коробка! — Кензи дважды пнула ящик, на котором снова пристроилась кубическая рамочка.

— Аккуратнее. А то уничтожишь эту штуку своим ударным обслуживанием, — сказал Крис.

— Нет. Я знаю, как она работает. Ага! Спасибо тебе, коробочка.

Кубическая рамка остановилась на столе у окна. Большую часть стола покрывали серебристо-чёрные мазки. Кубик затанцевал вдоль них.

— И-и-и-и-и отделяем, — сказала Кензи. — Я выберу лучшие изображения, исходя из того, что кажется наиболее точным. Медианы и моды.

Картинка женщины на краю кровати осталась, в то время как остальная часть исчезла.

На кровати появилось ещё одно изображение женщины. В разгар совокупления с лысым мужчиной.

При виде этого Света ахнула и шагнула так, чтобы закрыть обзор Кензи. Когда крюкоглаз выглянул поверх головы Светы, она потянула его вниз.

— Мне нужно посмотреть, чтобы убрать. Вот. Нам это не нужно, спасибо, — Кензи постучала по крышке ящика. Изображение исчезло.

— Когда повзрослеешь, ты будешь куда более пугающей, — заявил Крис.

— Что ж, — произнесла Кензи. — Возможно. Я надеюсь разобраться во всём до этого.

— Взлом с проникновением и получение видеозаписи людей в постели — такой себе прогресс, — заметил Байрон.

— Это важно, — выражение лица Кензи было серьёзным.

Появились наши собственные изображения. Кензи сохранила по три-четыре образа каждого человека в комнате.

Рыжеватая блондинка с татуированной рукой, одетая в кошачью маску и обтягивающий костюм, прислонилась к стене. Лысый мужчина был в боевой раскраске.

Мужчину с окрашенными красными волосами я уже встречала раньше, хотя и мельком. Он был курильщиком и спал, сидя в кресле.

— Загробный Мир, — произнесла я. — Мне довелось столкнуться с ним в общественном центре.

— Ага, — сказала Света. — Вполне объясняет, почему Норуолк профукал портал.

Я кивнула.

Женщину возле дверей не удалось опознать из-за плохого разрешения. Слишком много двигалась, слишком редко заходила.

Изображения не были моментальным снимком. Вторая женщина и Загробный Мир были запечатлены спящими. Лысый мужчина слишком много ворочался, пока спал, поэтому лучший снимок получился, когда он сидел и ел. Несмотря на то, что образы застыли во времени, они были не синхронизированы. Все из разных моментов.

— Ты заранее знала, кто они такие, — догадалась я.

— Меня посетила одна идея. Это здание и торговый центр были основными местами, откуда и куда шли звонки в основной сети телефонов этой группы, — сказала Кензи.

Размытое пятно на столе у окна превратилось в отчётливое изображение. Самое отчётливое из всех, до такой степени, что выглядело реальным. Человеческие лица сдвигались и выравнивались, но этот прямоугольник был жёстким и статичным по форме.

Технарское устройство для взрыва порталов. Предположительно, то самое, которым успешно воспользовались на портале Норуолка.

— Ты хотела показать нам эту сцену и втянуть нас, — сказала я. — Это ведь зацепка. Крупная зацепка.

— Ага, — согласилась Кензи.

— А ты не морочишь нам голову? — спросил Крис.

— Это было чересчур утомительно, — ответила она. — Если бы я хотела заморочить вам голову или попытаться удержать в команде, то придумала бы что-нибудь попроще и повеселее. Да и убедительнее, наверное.

— Только не жульничай, чтобы заставить нас держаться вместе, — попросила я.

— Хорошо. На этот раз я не жульничала. Это реально.

Мы прошлись по комнате, разглядывая преступников.

— Эм. У меня получилось?

— Да, — ответила Света.

— Ага, — сказал Крис.

— Чёрт, да, это сработало, — согласилась я. — Мне хочется поймать этих засранцев.

Я взглянула на Байрона и увидела, как он кивнул.

Кензи не улыбалась, не ликовала. Выражение её лица оставалось напряжённым и неподвижным, а в глазах застыли голубые огоньки от светящегося перед ней ящика:

— Прекрасно.