Инстинкт: поднять силовое поле, чтобы защититься от фиолетового огня, ворваться в него и устранить угрозу. Плохая мысль — это подвергло бы меня опасности. Если уж Кариатида пострадала, то теоретически, и я могла. Мне пришлось сдержаться.

План? Пауза на то, чтобы все обдумать, напомнить себе о ключевых моментах и ходах, учесть все обстоятельства — это заняло время. Столько времени, сколько ей понадобилось, чтобы извергнуть немного фиолетового пламени, поджигая середину гостиной. Это дало ей пространство, когда она двинулась в направлении окна.

Я проникла через боковую дверь, Кариатида — через парадную. Женщина — бледная и худая, в прямоугольных очках в толстой оправе, с выбритыми висками и волосами, собранными в неряшливый пучок на затылке — держала в одной руке мусорный пакет с препаратами. В другой был ее огонь. На ней были джинсы, кроссовки и фиолетовая футболка с логотипом какой-то новой метал-группы спереди, эмблема была объята пламенем.

Движение ее руки заставило быстро угасающий огонь разгореться, женщина повернула голову от пламени к окну. Чтобы потянуть и открыть раму, ей нужны были свободные руки.

В пылу стычки, пытаясь обдумать свои варианты, я обратилась к протоколу, чтобы следовать законам, а если это было невозможно, то чтобы делать то, что было правильно…

Мой взгляд устремился в сторону Кариатиды. Она скорчилась с таким видом, словно пыталась то остановиться, то повалиться, то покатиться по полу и оставаться при этом неподвижной. Пламя лизало ее кожу, и я видела, как одна ее рука покраснела от ожогов, пока другая сжимала ее локоть.

— Кариатида, говори со мной!

— Я не могу его потушить!

У меня сердце кровью обливалось слышать, как причитала эта сдержанная изящная девушка. Она была сама не своя.

Пожар в середине комнаты стремительно угасал, и я смогла его обойти. Огибая горящее пространство, я сохраняла прежнюю дистанцию между собой и женщиной с лиловым огнем…

Она пошевелила рукой, и пламя яростно вспыхнуло, преграждая мне путь.

— Дай мне…

Еще одно движение рукой. Огонь неистово взвился медленно расширяющимся взрывом, хотя слово «взрыв» не совсем подходило. Это напоминало раздувшийся в эпицентре пожара воздушный шар, в то время, как языки пламени продолжали покрывать его поверхность и надвигаться, подобно огненной стене, за которой ничего не было.

— …помочь ей!

Единственным путем было отступление, и я бросилась прямиком к креслу. С помощью Искалеченной я разнесла его на куски, которые полетели в сторону женщины.

Впрочем, прицелиться толком не удалось, и я не заметила, что нанесла ей хоть какой-то ущерб. Один из обломков попал по ее сумке. Еще один проехался по огню. Она погасила его взмахом руки.

Мое сердце бешено колотилось, дыхание сбивалось, внутри меня нарастало отчаяние, я должна была с усилием вернуть свои мысли на место. Вооружиться не инстинктами, а планом, логикой, законом. Ход моих рассуждений был прежним, однако на него ещё влияли мои порывы. Первое, о чем я подумала, это о Богине: она была правительницей, у нее была система законов, и она явно знает, что делает, потому что нельзя править вселенной, без знания чего-либо. Она тоже изучала силы.

Бесполезно, потому что у меня не было ее на быстром наборе, и я не знала, что она скажет или сделает.

Во вторую очередь вспомнились протоколы «Скрытник-Властелин», потому что я думала о них совсем недавно. Каким был закон, правило, стандартный способ действовать? Прочие протоколы, прочие правила или процедуры из учебников.

По сути, это была сила Козыря, потому что она влияла на чужие способности или взаимодействовала с ними. Пробивала предполагаемую неуязвимость?

Стандартная процедура против Козырей заключалась в том, чтобы без хитростей убраться ко всем чертям, переосмыслить ситуацию и действовать осторожно.

Я услышала стон боли от Кариатиды. Пламя снова вспыхнуло на ее рукаве и плече, в опасной близости от лица.

— Потуши пламя — и я отпущу тебя! — крикнула я.

Все еще держа сумку в руке и стоя спиной к окну, она попыталась поднять раму. Меня она проигнорировала.

— Слушай меня! — взревела я. Затем, в гневе, почти с той же силой, с какой я могла бы ударить ее по лицу тыльной стороной ладони, я использовала свою ауру.

На этот раз произошел полноценный взрыв.

Фиолетовые языки пламени стали фиолетово-белыми и ослепительно яркими, заполняя все вокруг. Я активировала свое силовое поле на одних рефлексах, мгновение спустя последовали мысли, четкое осознание того, почему это была плохая идея.

Свет, окутавший меня, превратился в жар. Но когда сияние исчезло — жар остался. Пускай Искалеченная и проявилась лишь на мгновение, я смогла разглядеть её смутный профиль, распадающийся кусочками, похожими на капли горящего масла и обрывки горящей бумаги.

Женщина в другом конце комнаты была занята тушением пламени, от которого загорелись занавески рядом с ней, и выглядела обеспокоенной этим далеко не так сильно, как следовало бы.

— Кариатида! Ты в порядке?!

— Что случилось?! — ее голос все еще был неуверенным, дрожащим, тихим и испуганным, как будто принадлежал кому-то гораздо младше.

Это почти заставило меня забыть, что я должна была сказать.

— Не используйте силы! Огонь поджигает их!

Я уловила, что женщина в другом конце комнаты отреагировала. Это наблюдение было притуплено более важным фактом: я была в огне и могла чувствовать жар, хотя мой костюм и уберег от худшего.

«Убегать,» — подумала я. Это правило для кейпов, имеющих дело с Козырями, особенно с искажающими силы. Мне пришлось побороть свой инстинкт использовать полет, чтобы отступить быстрее.

Я побежала, чувствуя себя трусихой. Даже хуже, ведь Кариатида все еще лежала на земле. Я бежала с опущенной головой и лицом, отвернутым от любых намеков на пламя, мои движения были спотыкающимися, я почти рикошетила от стен во время своего не совсем прямого бега по коридору.

Фиолетовые языки пламени, лизавшие меня, стали оранжевыми, как только я покинула дом. Заметив лужу в углублении тропинки на краю лужайки, я бросилась туда. Пришлось рискнуть и воспользоваться полетом, чтобы развернуть себя под нужным углом и уменьшить удар, когда я скатилась в лужу. Холод воды и мокрый край капюшона, хлестнувший по щеке, привели меня в чувство.

Моё внимание привлек высокий вой. Я повернула голову и увидела мужчину в белом комбинезоне, черной куртке и черных зимних ботинках, который целился в меня из дурацкого пистолета в стиле «провода и детский конструктор».

Я подняла свое силовое поле, а потом вспомнила, как оно сгорело. Что это значило? Я полетела прочь, но мужчина выстрелил в меня.

Силовое поле приняло удар, от него разлетелись искры, видимые световые проблески пронеслись между каплями дождя, как молнии. Прежде чем по мне стрельнули снова, я заложила вираж направо, чтобы облететь врага — вспышка света пронеслась слева. Затем я упёрлась ступнями в землю, чтобы погасить скорость и дать себе точку опоры, вкатилась стрелку под ноги, а как только он начал падать, полетела к небу.

В результате его ноги ушли вверх, а лицо — с гораздо большей скоростью — вниз. Он по-прежнему сжимал оружие и настолько не хотел его выпускать, что при падении опёрся только на одну руку.

Он распластался жалким образом, встретив сначала землю лицом, а затем плюхнувшись половиной тела в лужу.

От удара об землю или какого-то рефлекторного рывка пистолет выстрелил. Искра попала в край газона, распространилась по воде и заставила тело стрелка содрогнуться, вызвав очередное судорожное нажатие на спусковой крючок. Искра снова попала примерно в то же самое место, распространилась по луже, задела стрелка, что заставило его палец снова дернуться.

Я выпнула пистолет подальше, чтобы этого не повторилось.

Доносились новые выстрелы — вокруг было достаточно людей, а освещение настолько плохим, чтобы я не могла разглядеть, кто во что целится. Я могла видеть свечение и искры от оружия, когда оно было достаточно заряжено для выстрела, тусклый свет давал некоторое представление о том, куда направлены пушки, но это дарило мне лишь мгновение, чтобы среагировать на каждое из них.

Женщина с фиолетовым огнем была либо внутри, либо выходила с другой стороны дома. А что насчёт Кариатиды…

Как и женщина с фиолетовым пламенем, делившая свое внимание между мной и окном, я после взлёта разделила внимание между пронизывающими небо лазерными лучами и заградительным огнем из беспорядочно летящих белых шаров-искр, каждый из которых был окружен электрическими нимбами, искрящими в ближайшие капли дождя. Рядом с забором, за которым прятался один из головорезов Учителя, взметнулась красная сигнальная ракета, я обошла ее стороной. Она взорвалась подобно фейерверку.

Случайно взглянув вниз, я увидела снаружи Кариатиду, рухнувшую на землю. Я должна была помочь ей.

В то же время, остальные были подавлены огромным численным превосходством. Десять к одному, где десять были вооружены. Отходняк перепрыгнул с одинокого старого дерева на крышу дома, настолько шаблонного, что он походил на кукольный домик. Его ноги-ходули заскользили по крыше, подрезая и выворачивая черепицу, через мгновение за ним последовал луч тонкого синего лазера и несколько наудачу выпущенных выстрелов из сверкающих белых искр, как от оружия парня, которого я только что уложила.

Я использовала свою ауру, в первую очередь, чтобы отвлечь внимание. Головы повернулись, стрелки в последнюю секунду сменили цель.

Эти ружья, очевидно, стреляли с очень постоянными интервалами, примерно по одному выстрелу в полторы секунды, и у них не кончались боеприпасы. Там, где выстрелы попадали в цель, искры с треском разлетались в стороны, образуя дуги, устремляющиеся к ближайшим токопроводящим целям. Один из таких выстрелов попал в землю под ногами-ходулями Отходняка, после чего вверх — в металл — ударила дуга.

Как только я определила закономерность, то смогла приспособиться. Если до этого мне приходилось игнорировать инстинкт, то теперь в ход пошли старые навыки от спаррингов с моей большой семьей. Вспоминались короткие стычки с головорезами, готовыми направить настоящий пистолет на девочку-подростка в костюме, и даже ожесточенная драка с Феньей сыграла свою роль. Так же, как я двигалась в такт взмахам ее гигантского оружия, я летала широкими кругами, пока не нашла нужный ритм. У трех человек, которые повернулись в мою сторону, были знакомые пистолеты. Двое из них стреляли почти одновременно, один стрелял несинхронно. У четвертого была лазерная пушка, похоже та самая, что создавала синий лазер.

Два выстрела, меняем направление, заходя им во фланг, снова меняем направление, чтобы учесть позицию третьего человека, и поднимаемся. Лазерная пушка засветилась синим, заряжаясь для следующего выстрела.

Два выстрела, смена направления, падение вниз — я учла запоздалый выстрел стрелка номер три подлётом вправо вверх. Лазерный луч зажегся и ударил в Искалеченную. С длительным уроном она справлялась лучше, чем с одним хорошим ударом. Луч погас раньше, чем Искалеченная.

Я сократила дистанцию, схватила одного из них за волосы. Движение моей руки напомнило мне, что я обожжена — кожа натянулась.

Вцепившись пальцами в волосы и плечо комбинезона, я поддела с внутренней стороны ступню мужчины, напряглась всем телом и использовала свой полет, чтобы полетел он. В своего приятеля.

Моя аура воздействовала на остальных, когда я подлетала ближе. Они оборачивались, чтобы усложнить мне жизнь. Отходняк перепрыгнул через них, двигаясь как в замедленной съемке, а его жидкость брызнула им на головы. Зашипели, захлопали пистолеты, люди падали, беспорядочно распластавшись в люминесцентной розовой жвачке. Один или два человека, попавшие в самую гущу потока, завертелись на месте под действием какой-то невидимой силы, их ноги не находили опоры.

Кто-то выстрелил в землю чуть ниже точки приземления «Отходняка». Дуги метнулись в ближайшие лужи и вверх к ногам. Его костюм не смог выполнить последние движения, которые обеспечили бы приземление, и встреча с землёй прошла жестко, кувырком.

«Бам, та-рам, бам, бам и разъебись!», — я услышала Концовку.

Энергия взрывов привела к тому, что тот, кто сбил Отходняка с ног, сам сел на собственную задницу.

Краткое появление голубых пылинок — и вот уже брызги воды, покрывшие лицо и оружие мужчины, заставили его забиться в конвульсиях, когда энергия собственного оружия разрядилась в его тело.

— Мне надо за Кариатидой! — крикнула я, заметив Байрона. — Ты в порядке?!

— Иди!

— Не пытайся погасить фиолетовое пламя своей силой! — крикнула я.

Он ответил, но я была уже слишком высоко и далеко, чтобы расслышать.

Двигаться напрямик было опасно. Изрядная прибавка высоты к моей траектории помогла лучше видеть, что происходит, и усложнила работу тем, кто хотел меня подстрелить. Как правило, есть не так много людей, способных в пылу боя поражать цели размером с человека, в полусотне метров от них. У меня было одно пулевое ранение, намекающее, что из правил бывают исключения, но ещё у меня был многолетний опыт, который подсказывал, что при перестрелке нахождение в воздухе, в непрерывном движении и на отдалении неплохо обеспечивало мне безопасность.

Я подлетела, осмотрелась и увидела, что Кариатида все еще лежит на земле. Вдаль по дороге через несколько домов люди в белом собрались вокруг какой-то штуковины — устанавливали технарское устройство. Женщина с фиолетовым пламенем, все еще горевшим в одной из ее рук, ждала.

Я полетела под углом вниз так же быстро, как и взлетала, двигаясь больше по плавной дуге, чем по прямой, чтобы сбить с толку того, кто попытается меня выцелить.

Это я втянула ребят. Что если в итоге кто-нибудь серьезно пострадал, причём необратимо? Я с трудом сглотнула и опустилась рядом с Кариатидой.

— Ты её поймала? — спросила она.

Костюм Кариатиды сгорел. Ее правая рука обуглилась от кончиков пальцев до плеча, обгорелые участки были окружены красной плотью…

Нет, черное было остатками костюма. Я разглядела жёлтое там, где сзади прилипла объемная внутренняя часть рукава.

Она протянула свою обгоревшую руку и встряхнула меня.

— Ты её поймала?

— Она где-то там. Они подготавливают технарскую штуку. Может, для эвакуации.

— Сможешь ее поймать?

Я оглянулась.

— Могу попробовать.

— Остальные в порядке?

— Отходняк неудачно упал, но в целом, думаю все в порядке. Их было слишком много.

— Тогда уходи! Поймай ее! Или помоги им! Поможешь мне встать?

Я закинула ее руку себе на плечо, затем выпрямилась. Когда мы встали, Кариатида позволила своей силе Излома охватить ее. Я увидела, как эффект, распространившись на ее руку и костюм, сделал их единым целым… с таким же узором, что оставил ожог. Жар привел к тому, что ткани типа полиэстера, прилипли к коже.

Ее тело и рука оставались совершенно неподвижными, но за мгновение до того, как ее лицо растворилось зыбью движений крыльев бабочки, в глазах Кариатиды мелькнула просьба. Затем даже эти движения застыли, мелкие детали стали жесткими ребристыми структурами, телескопически складывающимися друг в друга.

Я повернулась ко двору, где были женщина и отряд. Кариатида сдвинула голову, «телескоп» сузился до конуса, острием к ним, и почти сразу же распался на части.

— Они создают дверь.

Их выход.

Туда прибывали и другие. Потрескивание электричества, прямоугольные проёмы, обрамляющие силуэты, и эти силуэты становились людьми. Больше людей в комбинезонах, двигающихся четверками и пятерками.

На этот раз оружие было другим. Оно опоясывалось бирюзовыми полосками.

Я полетела, используя те же маневры уклонения, что и раньше. Вокруг себя я видела лучи бирюзовых пистолетов, если их можно было назвать лучами. Они вырвались, светясь, и стали жесткими, прозрачными и фосфоресцирующими, почти не отличаясь от силовых полей твердого света, которые умела создавать моя семья.

Каждый луч ощетинился спицами, или шпорами, похожими на колючки лозы или шипы колючей проволоки. Там, где лучи проходили достаточно близко друг к другу, спицы удлинялись; они вращались вдоль луча, соединяясь ближайшими лучами или шпорами со звуками, похожими на щелчки хлыста. Их силу и стремительность я ощущала сквозь воздух.

По мере того как все больше лучей заполняло пространство, в частности между мной и моей целью, я видела, как число возможных путей для меня неуклонно сокращается. Ещё оставались просветы, через которые я могла бы забросить бортом тягач с прицепом, но это была огромная неопределенность, усугублявшаяся подозрениями, что в ход пошёл метод по борьбе с летунами.

Он Технарь, подумала я. Принципы те же. У него есть набор инструментов, который подстраивается для решения задач, потребность в ресурсах. Всё, что сдерживало его, как и любого Технаря, — это время и ресурсы. Времени у него было два года, а о приобретении им ресурсов нас просветила Богиня. Учитель забрал себе Валефора, Маму Мэзерс. Прочих.

«Как и большинство Технарей, он заставил их создавать возможности, помогающие добывать новые ресурсы или улучшать уже добытые. А поскольку единственным ключевым фактором в его схеме или механизме являлись люди… он заполучил себе гипнотизера, чтобы добывать ещё больше людей».

Я полетела курсом, выведшим меня за пределы растущей паутины светящихся бирюзовых лучей и решеток, которые будто бы вонзались в стратосферу. Мне предстояло добраться до двери прежде, чем женщина ускользнула бы через неё. Высоко надо мной, подо мной и рядом появилось еще больше лучей. Вырвались соединившие их перекладины, превратив лучи в единую массу.

Невыполнимо. Там, внизу было как минимум двенадцать придурков, стрелявших залпами.

У меня не осталось маршрутов, ведущих куда-либо, кроме как к источникам лучей… Или же — я не была уверена, что это сработает — можно было наоборот, взлететь от источников достаточно далеко, в надежде, что лучи закончатся или разойдутся на достаточное расстояние друг от друга, чтобы не смыкаться в клетку. Последним вариантом было постараться пролететь через зазор.

Оба варианта означали, что я либо не летела вниз, чтобы добраться до женщины с фиолетовым огнем и создающей дверь группы, либо наоборот, летела в густую паутину без явных гарантий на успех.

Я устремилась в один из просветов, достаточно широкий, чтобы сквозь него проехал грузовик. Искалеченная выставлена.

Но едва я приблизилась, вокруг меня вспыхнуло бирюзовое плетение. Оно сжалось вокруг меня, отделяясь от более крупной структуры и словно лассо охватило Искалеченную с такой силой, что та сломалась.

Я сбросила путы точно так же, как кто-то может убежать от преследователя, сбросив куртку, которую схватил преследователь. Я была меньше, свободнее, и мне было наплевать на сломавшуюся.

Хотя оставались другие просветы, я была вынуждена оценивать расстояния и сроки. Искалеченной требовалось время, чтобы появиться снова, но не слишком много. Я рассчитала время так, чтобы пройти через разрыв, когда она появится снова…

Я отстегнула от пояса маску и швырнула перед собой вниз, к центральной части устройства и столпившимся вокруг него людям. Мои надежды на то, что пролёт маски приведет в действие лассо-ловушки и расчистит мне путь, не сбылись. Маска угодила прямо в середину сооружаемого устройства, и головы повернулись в мою сторону.

«Обрушение» стало чередой движений через эту паутину, по мере того как все больше линий и решёток силового поля заполняли небо между мной и моими целями. Искалеченная была разорвана, едва реанимировалась, она была настолько близко после вызова, чтобы я чуть не потеряла ботинок, когда сеть сомкнулась.

Я проигрывала эту битву, но я могла подобраться ближе.

Должна была быть какая-то возможность.

Паутина неумолимо закрывалась вокруг меня, и теоретически возможные пути бегства становились невозможными. Я старалась держаться поодаль, выбирать более открытые участки, где никакие лассо не могли вокруг меня сомкнуться.

Далеко внизу и позади Байрон перелезал через забор, двигаясь в моем направлении. Я указала пальцем.

Люди на земле, казалось, среагировали на мои действия, или же выявили Байрона с помощью сил. Те, кто не был занят установкой двери, приготовились сразиться с ним.

Человек тридцать, навскидку. Слишком много, чтобы Байрон смог реально с ними справиться. Даже если он намочил бы каждого из них, и если каждое промокшее оружие вышло бы из строя, он вряд ли победил бы.

Я заметила нервозность женщины с пакетом для мусора в руке. Она попятилась, увеличивая расстояние между Байроном и собой, в то время как ее люди шеренгой выстроились вдоль забора. В воздухе начали собираться голубые пылинки, что вообще не помогло.

«Давай, давай!» — подумала я.

Дальше я не могла смотреть. Рядом пролетело еще несколько лучей, и, в то время пока я крутилась в самой их чаще, мне пришлось использовать Искалеченную. Треугольники и прямоугольники пустого пространства сомкнулись, задержавшись лишь на мгновение, когда схватили её, дав мне всего секунду, чтобы понять, в каком направлении я лечу.

Я буквально перевернулась вверх тормашками, когда увидела это: вспышку фиолетового. Рука женщины оттянута назад, пламя приготовлено. Расположение пылинок, созданное Байроном. Пространство до него.

Паутина с треском сомкнулась вокруг моей верхней части тела и одной из лодыжек.

Я расширила свою ауру на максимальную дистанцию. У меня не было уверенности, что сила имеет значение, но я вложила в это всю себя. И крепко зажмурилась.

Аура достигла женщины и пламени в её руке. Аура вспыхнула — огонь женщины распространялся по силам, как пламя по керосину, а пространство в радиусе 30 метров от себя я заполнила растекшейся силой. Газом. Аэрозолем.

Это слишком — надеяться, что такая атака уничтожит плетение силового поля. Это слишком — надеяться, что такая атака разрушит дверь. Но это ошеломило ту группу и отвлекло нескольких, подожгло их.

Два человека загорелись фиолетовым пламенем, но не шевельнулись и не отреагировали. Их взгляды были пусты.

Байрон поднял на меня глаза.

— Облей их! — закричала я.

— Как скажешь.

Я двинула рукой. Еще одно силовое лассо с треском сомкнулось, захватывая мою руку в таком положении, что она оказалась у меня над головой.

Я надеялась, что жест сработал. Я набрала в грудь воздуха, чтобы крикнуть снова, но он уже использовал свою силу.

Синие пылинки превратились в воду и вытянулись, обозначив направление, по которому должна была двигаться вода. Напор всё же получился недостаточный, но воды было много, и промёрзшая земля не спешила ее впитывать. Вода выплеснулась на забор и сквозь него, растеклась по лодыжкам, ступням и попала на рабочую площадку, где сооружали дверь. Люди были ошеломлены. Технарская работа — прервана.

Он посмотрел на меня, и в языке его тела читалось что-то… В нём было что-то умоляющее. Поражение.

Я знала, о чем бы он попросил, если бы мог сделать это без опаски, учитывая расстояние между нами. Или если бы набрался смелости.

Если бы Байрон прямо сейчас передал контроль Тристану, вода превратилась бы в камень. Это поймало бы в ловушку большинство присутствующих, включая женщину с лиловым огнем. Да и технике бы досталось. Ему требовалось мое разрешение, что было противоположно тому, как мы собирались работать.

И что потом? Тристан бы помог, мы вернулись бы с доказательствами к Богине и разработали бы план игры, подходящий и для Гимель, и для Шин. Мы бы уделали Учителя и скооперировались против него.

Да, это была бы победа.

Да, это сработало бы в долгосрочной перспективе.

Да — следуя закону, борьбе с беззаконием, моральным ориентирам и призывам на помощь в трудных ситуациях наподобие этой — да.

Но следуя той крупице тепла в моём сердце, возникающей при мыслях о Дине и классификациях, при мыслях о черном тексте на белой бумаге с подробным описанием инструкций и цепочек субординации в моменты кризиса…

Я покачала головой достаточно выразительно, чтобы он мог это увидеть. «Нет.»

Я была скована и могла видеть, как отслаивается лёд от замерзшего на плетении дождя. Пробуя сопротивляться, я попыталась вырваться или сменить положение, но едва использовала полёт, как вокруг меня с щелчками сомкнулось ещё больше плетений. Байрон мельком глянул через забор на сборище людей возле двери, затем сменил направление, устремляясь к источнику лучей, захвативших меня.

У меня не было ничего, кроме удобной наблюдательной точки, позволявшей видеть, что технари вернулись к созданному ими проему в форме двери, с его генераторами, двигателями и другой техникой, расположенной вокруг и по бокам основания. Послышались крики женщины, когда она оглянулась через плечо.

Дёрнули рубильники. Затрещало электричество, и в портале появилось мерцание, быстро растекавшееся по окружающей области, затем оно проникло в одну из стоящих у основания генератороподобных машин и заставило ту взорваться.

Энергия электрического портала истекала, как акварель, потрескивая настолько громко, что я не слышала людей на земле.

Я сделала толчок своей аурой. Ничего.

Я не могла даже вызвать Искалеченную без её мгновенного уничтожения, ведь силовые плетения по-прежнему удерживали меня в ловушке. Большая часть меня была в оковах. Оставались свободными только голова и шея.

Наступила пауза. Затем женщина побежала, чуть не поскользнувшись на мокром льду, что покрыл задний двор дома, и прыгнула в центр расплывающейся массы, исчезнув внутри.

Мгновением позже, энергия электрического портала яростно вспыхнула. Огонь перекинулся на второстепенные устройства и машины, они начали взрываться. Рабы, трудившиеся над ними, бросились врассыпную. Некоторым уйти не удалось, они были чересчур близко, когда видимые простым глазом ударные волны прокатились сквозь них.

Людей списали со счетов как мелочь.

В другом месте Байрон сосредоточился на ребятах с бирюзовыми паутинными лучами. Начали формироваться его пылинки. Мужчины и женщины отступали с оружием в руках. Лучи заметно изогнулись и пришли в движение, почти одновременно растягиваясь в едином направлении вокруг меня и увлекая за собой. Четверо продолжали стоять, уперев своё оружие в землю с нацеленными в небо стволами.

А позади? Там все еще были люди из предыдущего сражения, хотя Кариатида, Концовка и Отходняк и боролись с ними.

В парке с разрушенным и горящим порталом боеспособными осталось примерно пятнадцать человек. Десять или двенадцать — в составе группы, которую теснили Сдвинутые. Концовка и Отходняк укрылись за медленно движущейся Кариатидой. Кроме того, осталась группа из шести человек с противовоздушными силовыми плетениями.

И не только с плетениями. Один из парней этой команды потянулся за иным оружием, висевшим у него на лодыжке, второй рукой продолжая придерживать оружие побольше.

— Осторожно! — крикнула я. — Пушка!

Байрон бросился бежать, шипы на обуви позволяли его ногам впиваться в обледенелости на дороге. Голубые пылинки обратились водой, льющейся на отряд. Окунание в холодную воду посреди ледяного дождя.

— Бам! — выкрикнула Концовка. Один из мужчин пошатнулся, пытаясь найти опору ногам, и упал.

— Концовка! — крикнула я. — Если ты пытаешься что-то подготовить, то сейчас самое время это использовать!

— Я не хочу. Если… — начала она и вскрикнула, когда группа, прятавшаяся за укрытием, выскочив наружу, открыла огонь. Кариатида была слишком медленной, чтобы двигаться, но Концовка сама быстро отгородилась Кариатидой от нападавших.

Однако позади нее приближалась новая группа с оружием наготове.

— Сзади! — прокричала я.

Укрыться было негде. Отходняк прикрыл ее своим телом, а пустой шприц-пистолет выставил как щит. Обе группы действовали согласованно, открыв огонь с противоположных направлений.

Я применила свою ауру, стремясь сбить темп. Она повлияла на группу Кариатиды, но и нападавших задело. Даже сильнее, если я не ошиблась.

— Что «если»?! — выкрикнула я.

— Сделай это, — услышала я приглушенный до неразличимости голос Отходняка. Силовая паутина вокруг была плотной настолько, что кроме крика едва можно было расслышать хоть что-то.

Тем временем, Байрон нашёл укрытие за задней частью машины. Он имел дело с первой группой. Те не могли много двигаться, поэтому непрерывно поливались водой. Один из пистолетов перестал работать.

— Если кто-нибудь еще на подходе… — сказала Концовка. — Я не хочу использовать свою силу, если их будет еще больше.

— Не будет! — крикнула я. — Они уже получили, что хотели!

Она посмотрела на меня, ее глаза под козырьком шляпы и маской были широко раскрыты.

Вода Байрона вывела из строя парня, который меня заарканил. Пистолет упал на землю, луч изогнулся тысячей петель, словно сильно перекрученный шланг, и затем исчез со звуком похожим на хлопок исполинских ладоней.

И Концовка, повернувшись к группе, сделала своё дело.

На плече одного из рабов засиял синий свет, который взорвался c музыкальным звуком, будто ударили в гонг. Человека отбросило в сторону, как и всех, кто был в непосредственной близости от него. Движение было медленнее, чем следовало бы, их окружали сверкающие частицы.

Засияли ещё огни, один за другим, с толком и расстановкой, имеющей смысл, видимо, разве что для Концовки.

Очередная детонация подбросила людей в другом направлении — к группе, которую Байрон пытался вывести из строя. Одного из тех людей подсветило предстоящим взрывом. Как только летящие тела достаточно приблизились, взрыв, ожидавший их падения, отправил их в противоположную сторону. Звук был выше, а длительность короче.

Ими жонглировали. Кучковали вместе так, чтобы люди врезались друг в друга. Бросали в заготовленные заранее взрывы.

Не идеально — люди освобождались от каскадного эффекта, от взрывов, синхронизированных так, чтобы звучать как барабанное соло, написанное на гонгах, колокольчиках и тарелках, дополненное лёгким разрушительным эффектом.

Я полетела вниз, чтобы добить бегущего в укрытие, одного из тех парней, которые выпали из цепной реакции. Я сбила его с ног, а затем, с дополнительной силой впечатала в землю. После — наступила ему на руку, давя не только своим весом, но и своим полётом. Мои глаза блуждали в поисках других беглецов.

Судя по увиденному, Байрон и Отходняк брали над ними верх.

Взрывы не были настоящим жаром, огнём, ударной-волной-что-разжижает-органы. Чем дальше, тем небрежнее становились взрывы, потому что все больше людей освобождалось от них, а некоторые приземлялись достаточно далеко, чтобы отдельные взрывы затронули только их самих, заставляя подскочить раз или два, словно рыбу на суше.

Метафорический занавес опустился.

— Патрульный блок уже в пути, — сказал Байрон. — Позвонил им довольно давно.

— Спасибо, Козерог, — сказала я. Это должно усложнить отношения с Богиней, но… я сдержала рот на замке.

— Я не сделала это как следует, — сказала Концовка. — У меня ушло слишком много времени на подготовку, и я не закончила правильно.

— Ты хорошо справилась, — сказала я.

— Я тренировалась на мячах и мешках с песком, но люди падают непривычно.

— Определенно, — сказала я. — Ты молодец.

Она не ответила. Ни согласия, ни отрицания. Только стук зубов. Причиной мог быть как адреналин, так и холод.

— Они сбежали? — спросил Байрон.

Я кивнула.

— Одна из них.

— Дерьмо, — выругался Отходняк.

Один из людей в белом, лежащий на земле, улыбнулся.

Я склонилась над ними, выискивая глазами кого-либо, кто был готов снова драться или попытаться сбежать. Здесь было слишком много людей.

— Не хочешь поделиться с классом? — спросила его я.

Раб покачал головой.

— Оно того не стоит, — сказал мне Байрон.

— Я знаю, — ответила я. — Ему промыли мозги.

— Эти ребята страшные, — сказал Отходняк. Он держался на своих ходулеподобных конечностях еще более шатко, чем раньше. Одно плечо выпускало тонкую, ровную струю дыма.

— Учитель. Он крупный игрок. Тот факт, что мы остались невредимы, это… это уже достаточно хорошо.

— Хочу позвонить команде, — сказал Байрон. — Есть что-то, что я должен им сказать?

— Нам нужно выяснить, куда направилась женщина с таблетками. Может быть, нам стоит отправить уничтоженную технику к Шухер?

— Женщина из того дома? Наша цель? — спросила Кариатида. Одной рукой она все еще охватывала другую. Ее кожа выглядела красной даже в тусклом освещении. — Это то, что было у нее в сумке?

— Да, — сказала я. — Можешь вспомнить, кем она была? Мы дали вам список, и она была под номером…

— Под номером два, — сказала Кариатида.

Мой мозг так устал. Я слегка встряхнула головой.

— Помнишь, кем она работала?

— Тюремный фармацевт, — процитировала Кариатида. — Риск высокий из-за её доступа и криминального прошлого.

Серьезный взгляд, которым обменялись мы с Байроном, говорил чертовски много, но ради пользы для наших новичков сказать это было необходимо.

— А что, если она не выносила эти препараты из тюрьмы? — спросила я. — Ведь, именно тюрьма — их наивысший интерес.

— Я позвоню, — сказал Байрон со всей серьезностью.

Отравленное продовольствие? Что-то более зловещее или мрачное? В любом случае это было достаточно серьезно, чтобы Учитель решился жертвовать…

Я оглядела окрестности, все еще заливаемые непрерывным ледяным дождем. Люди выглядывали из окон и стояли в открытых дверях, теперь, когда все стихло, завершившись взрывным музыкальным соло.

Насчитывалось примерно сорок рабов, кроме тех, что ускользнули или сбежали каким-то другим способом.

Тюрьма. После этого, что бы ни задумала Фармацевт, что бы ни задумал Учитель, сейчас они приведут это в действие.