Я позволила Байрону выйти первым и последовала за ним. Это дало мне время поразмыслить о том, что я собиралась сказать остальным, а также символично указывало на наш подход к делу: он за главного, я на подхвате.

Ледяной дождь уже покрыл коркой пожарную лестницу. Вблизи сломанного портала Норуолка ветер дул так сильно, что сосульки росли наискось вместо привычного сверху-вниз.

— Капюшон или покрывало надо? — предложила я Байрону. — Мы, наверное, могли бы что-нибудь раздобыть.

— Мне и так неплохо, — ответил он, шагнув от площадки возле двери к металлическим ступеням пожарной лестницы. Дождь хлестал по его доспехам и шлему, но он даже не поёжился. Плечи Байрона поднялись, а затем опустились. Глубокий вздох вырвался из-под нижней части шлема облачком тумана.

Он бросил кусок металла с цепочкой на пожарную лестницу, затем наклонился и просунул в них ноги.

— Ледоступы? — полюбопытствовала я.

— Ага, называются кошки, — сказал он. — Вот уж не думал, что придется опять ими пользоваться.

— Это потому что ты жил… где? В Северной Каролине?

— Команда Охват действовала на территории Мэриленда, Вирджинии, Северной и Южной Каролины. Изначально в Мэриленде. Впрочем, ты угадала, они сочетаются с моей силой. Удивлен, что ты не знала их название, хотя жила севернее.

— Зимы в Броктон-Бей были не такими уж и суровыми, а еще я летаю, помнишь?

Еще один выдох, похожий на смех.

— Сочетаются с силами? — уточнила я.

— Да, — ответил он. — Было время, когда я создавал лед.

— Ты выяснил почему произошли изменения?

— У нас были идеи. Если хоть одна из них верна, лучше не пытаться это повторить. Цена слишком высока, и не добавит хороших воспоминаний.

Я могла себе представить. Убийство. Развал команды.

— Полагаю, я могу это понять, — сказала я.

— Быть может и так, — признал он, повернув ко мне голову. Я читала статьи о шлемах и о том, как определенная форма отверстия или прорези для глаз может быть героической или злодейской, а также произвести определенное впечатление. В его случае форма была более открытой и «героической», очерчивая общий контур глазниц достаточно низко, чтобы прикрывать брови. Даже несмотря на то, что свет падал на его доспехи и стекавшие по ним струйки воды, это не позволило мне увидеть ничего, кроме слабого отблеска, отражавшегося в естественной влаге его глаз.

Предполагалось, что я должна была доверять ему, а не своим инстинктам и умозаключениям.

От его дыхания шел пар, оно было таким живым по сравнению с неподвижностью остального тела.

— Немного странно болтать, как ни в чём не бывало, учитывая какая творится хрень.

— Давай не будем заострять на этом внимание лишний раз.

— Думаешь, не стоит?

— Думаю, если на это и есть хороший ответ, он ничего не изменит. Тебе оценивать ситуацию и тебе принимать решения.

Он медленно кивнул.

Я указала на его ноги:

— Эти штуки удобные, но мы не на прогулке. Тебе нормально сидеть в них за рулем?

— Понятия не имею, — признался он. — Я неплохо вожу, но никогда не садился за руль в такую погоду.

— Если хочешь, я могу полететь рядом. В случае чего, я могла бы… Немного помять машину, но хотя бы остановить её.

— А ты сможешь лететь в таких условиях? — уточнил он.

Я поежилась, шагнув наружу, оставив открытую дверь позади. Мой капюшон с эмблемой на лбу был поднят, а волосы стянуты на затылке. Капюшон крепился к волосам по бокам лба. Это выглядело неестественно, но я сомневалась, что это имело значение — мне просто хотелось, чтобы он оставался на голове во время дождя

Поверх основного одеяния я накинула водонепроницаемую облегающую куртку, натянув её капюшон на капюшон костюма. Благодаря его украшениям куртка прилегала плотнее. Под обтягивающие чёрные брюки я надела колготки, а на руки натянула перчатки поприличнее.

Вряд ли получилось бы достичь абсолютного комфорта даже такими усилиями, но выбирать было не из чего.

— Да. Мы оба должны постараться, — сказала я.

— И… Знаю, мы договорились это не обсуждать, но… — начал он. Затем понизил голос. — Я могу тебе доверять? Ты не… собираешься устранить меня ради Богини?

Забавно было слышать это в свой адрес, тогда как именно мне полагалось совершить прыжок веры.

Я задумалась. По-видимому, я могла бы так поступить, представляй он реальную угрозу и будь у меня больше желания убивать. В этом даже был определенный смысл.

— Ты медлишь с ответом уже пару лишних секунд, — заметил он.

— Можешь доверять мне так же, как и я тебе, потому что ты прав. Есть много факторов, указывающих на то, что я скомпрометирована. Мы оба помогаем ей, потому что оба намерены разобраться с одними и теми же угрозами.

— Само собой, — заверил он.

Я предположила, что он думает о том же, о чем и я: что произошло бы, если бы мне пришлось делать более однозначный выбор между ним и Богиней.

Капельки воды бисером испещряли мое лицо. Мой костюм, казалось, уберегал от худшего, но это заставило меня осознать, сколько времени я уже успела напрасно проторчать под дождем.

Я повернулась к двери и на мгновение остановилась, задумавшись. Перепроверив свои мыслительные процессы, я наклонилась и заглянула внутрь.

— Кензи.

Девочка сидела за своим столом, в костюме и без шлема. Она развернулась вполоборота, откинув руки в стороны, чтобы ухватиться за стол и остановить вращение.

— Да?

— Ничего не предпринимай.

— Знаю. Вы уже решили, как нам следует поступить.

— Так и есть. Если что-то задумаешь, сперва обсуди с нами.

— Я буду вести себя хорошо. И у нас все отлично. Я сейчас в режиме Тихоньзи, — она сделала паузу, оглядев комнату. — Я уже соскучилась по Крису. Он бы это оценил.

— Гарантирую тебе, что это не так, — спустил ее на землю Рейн.

— Он любит язвить, чтобы выглядеть умным. Так что если позволю ему препираться, он оживится, а мне будет пофиг, потому что дурындой буду только я.

— Не уверен насчет этого, но ладно, — сказал Рейн.

Кензи повернулась ко мне. Я уставилась на нее и увидела на ее лице легкую неуверенную улыбку.

— Ничего не делай, ни с кем не связывайся, не налаживай для Богини прямую линию с другими командами, до тех пор, пока не обсудишь с нами. Мы будем заниматься деликатными вопросами очень-очень близко к передовой. Неправильное действие в неподходящее время может сделать наших врагов непредсказуемыми или изменить расклад сил.

Я пыталась придумать убедительную причину, по которой Кензи следовало сидеть тихо и не вмешиваться. Это было лучшее, что пришло мне в голову, пока я стояла на пороге с открытой дверью и уже вышедшим Байроном.

Наступила пауза.

— Ла-а-а-адно, — протянула Кензи так, будто наконец-то уступила в долгом споре.

— Я присмотрю за ней, — сказала Света.

Я взглянула на Эшли, которая все еще молчала, погруженная в свои мысли.

— Виктория, — Света заговорила внезапно, словно ей пришлось перешагнуть через себя, чтобы поднять эту тему. — Байрон близко? Он может нас услышать?

Я повернулась к ней.

— Он отправился к машине, чтобы прогреть ее.

— Байрон должен был передать контроль Тристану. Что происходит?

Это было тяжело. Все равно что убедить себя выйти на проезжую часть с завязанными глазами. У меня не было готового ответа.

— Мне не нравится, когда товарищи по команде дерутся, — нахмурилась Света. — И я не доверяю Байрону, когда он в таком состоянии.

— Обычно мне нравится Байрон, но я согласен со Светой, — добавил Рейн.

Я попыталась подобрать ответ:

— Если они будут меняться местами туда-сюда, то начнут бороться друг с другом. Или Тристан попытается удержать контроль, и позже нам это выйдет боком.

— Значит, ты выбираешь Байрона? Принятие чьей-либо стороны тоже будет иметь последствия, — сказала Света.

— Я знаю. Но, говоря начистоту, Байрон будет полезнее в данной ситуации.

— Сейчас его сила работает хуже, — отметил Рейн.

— Возможно его воде не хватает мощности или напора, или… чего бы то ни было еще, но это же вода. Брызги воды, в то время, как на улице холод собачий. Я могу одолеть его в бою, и я только что это доказала. Не думаю, что давление воды, которое он сейчас может обеспечить, пробило бы мое силовое поле. Ты мне веришь?

— Ранее он спросил у тебя, готова ли ты пойти на убийство, — произнесла Эшли. Все взгляды обратились к ней. — Ты сказала «да».

— Готова, — подтвердила я. — Какое отношение это имеет к Байрону?

— А его ты готова убить? — задала она вопрос.

Я чувствовала на себе взгляды всех присутствующих. Я ощущала каждую клетку своего тела, свой уже промокший костюм и внезапное осознание того, что, когда я сказала «да», этим исключением для меня могла быть Эми.

Я могла нанести Валефору такие травмы, что без медицинской помощи он бы умер, и меня это устраивало. Даже если бы я зашла чересчур далеко и в результате убила бы Валефора, то наверняка смогла бы это пережить.

Такие же идеи лежали в основе моих размышлений об Эми. Она была человеком, которого я могла бы убить не обязательно ради защиты других. Я могла представить, как делаю это: при давлении обстоятельств, будучи измотанной или иным образом истощённой, с помутившимся рассудком.

Каким-то образом я могла представить себя менее несчастной после этого. Бороться со стыдом и самоненавистью после чего-то подобного было проще, чем бороться с подавленным стыдом, самоненавистью и ежедневным страхом перед встречей с Эми или повторением инцидента, когда она использует свою силу на мне.

Я знала, что такие мысли иррациональны, что они не принесут мне покоя и не прекратят волнение. Но они всё равно текли в том направлении.

Наверное, я выглядела обеспокоенной, размышляя о таких вещах. Я посмотрела на остальных и, наконец, ответила кивком. Мне казалось, что если я заговорю, мои слова выдадут ложь.

— Удачи, если до этого дойдет. Я правда надеюсь, что все обойдется.

— Спасибо, Кенз. Я тоже.

— Будьте осторожны, — напутствовала Света.

Я закрыла за собой дверь. Когда я обернулась, Байрон находился тут, а не внизу у машины. Было важно, чтобы он услышал.

— Вот же срань, это страшно, — пробормотал он таким тихим голосом, что барабанная дробь дождя по всем поверхностям вокруг почти заглушила его.

— Пойдем. Постарайся не слишком шуметь на лестнице, — сказала я.

Он кивнул.

В конце концов я подала ему руку, паря вдоль дальней стороне перил, моя рука лежала на его плече, пока он спускался вниз.

Мои сомнения крепчали. Я не могла убить его — я не была уверена, что способна на это. Это было ложью. Я понимала, что могу искалечить его, сломать настолько, что ему потребуется много времени на восстановление, и это немного успокоило мои беспокойные мысли… Пока я не вспомнила, что должна смотреть на свои мысли через призму «что такое хорошо, а что такое плохо».

Он завел машину, пока я парила над ней, а Искалеченная защищала меня от ледяного дождя и ветра. Я знала, что влага выдаёт её очертания, но без силового поля было бы невыносимо.

Из-за ливня выпустили штормовое предупреждение. Далеко не у всех машин были шины для такой погоды. Из-за перебоя поставок не было ни техники, чтобы посыпать лед солью, ни снегоуборочных машин. Если сравнивать с предыдущей зимой, то дорожный коллапс влиял на большинство людей сильнее, чем нехватка продовольствия.

По крайней мере Козерог о своих шинах позаботился. Когда он уверенно взял нужное направление, немного притормаживая на поворотах с поправкой на занос, я решила, что у нас все в порядке.

Протоколы Скрытник-Властелин. Они упоминались в методичках СКП и организаций под её патронажем. По этой теме людям проводились тесты. В некоторых крупнейших отделах были разработаны сценарии, а также устраивались внезапные учения.

Эти воспоминания о протоколах пригодились. Черный текст на белом фоне. Необходимость соблюдать строгие правила.

Столкнувшись с сильным Властелином или Скрытником, мы должны были следовать протоколам наблюдения. Если кто-то покидал поле зрения, он считался скомпрометированным. Впрочем, здесь это было неприменимо, пока Байрон не заговорит с людьми и не попытается убедить их выступить против Богини.

Полет сквозь темноту с активированной Искалеченной под проливным дождем заставлял мое сердце бешено колотиться. Когда свет уличных фонарей отражался в каплях дождя, Искалеченная на мгновение становилась видимой. Из-за прозрачной поверхности было трудно определить направление ветра по растекающимся струйкам. Руки вытягивались, лица ничего не выражали.

«Черный текст на белой бумаге», — думала я, отвлекаясь от мельтешения на периферии и фокусируясь на автомобиле.

У Байрона все было под контролем, машин на дороге не было. «О чем я только что думала? — мне пришлось покопаться в памяти. — Ах да, протокол наблюдения сейчас неприменим.»

В отличие от системы для случаев, когда люди были скомпрометированы. Когда все шло наперекосяк, поспешность, волнение или иное безрассудство были верным способом наломать дров, поэтому первым шагом следовало достичь состояния для принятия осторожных и взвешенных решений. Не так уж сильно отличалось от моего подхода Боевого Монаха.

Приказы автоматически передавались по цепочке, как если бы члены группы были мертвы или выведены из строя. Если командное звено принимало решение дольше установленного времени или если попавшим под влияние нельзя было доверять, это означало прекращение миссии и самоизоляцию в безопасном месте. В хорошей команде с правильной организацией лидер снимал с себя полномочия в ту же секунду, как оказывался скомпрометирован, а его обязанности брал на себя следующий по старшинству.

По мере нашего приближения к Норуолкскому портальному разлому ветер усилился. Далекое небо по ту сторону было ясным и чистым, на горизонте виднелся кусочек синевы без каких-либо признаков дождя. Осадки здесь были уже не такими сильными.

Светлой синевы. Пришлось напомнить себе, что вечер ещё только начался. Раннее пробуждение и пасмурное до черноты небо спутали мне ощущение времени.

Я услышала, как двигатель набрал обороты. Байрон прибавил скорость, как только миновал обледенелый участок.

— Осторожнее, — буркнула я.

Предполагалось, что простое упоминание о протоколах и соответствующем положении дел должно было инициировать смену лидерства. Если тему поднимал заместитель, командование принимал третий по должности, чтобы не допустить использования протоколов к качестве оружия скомпрометированными лицами.

По-настоящему хорошая команда безусловно использовала бы общий подход, вне зависимости от угрозы. Командование передалось бы наиболее способному человеку, считающемуся незатронутым, или, при наличии рабочей связи, штабу. Дальше вступали в силу протоколы противодействия Скрытникам или Властелинам.

Я отдавала себе отчет в том, что в данном случае мы имеем дело с Властелином. Каков протокол? Вынести их к ебени матери. Второй приоритет, сразу после Умников, с которыми следовало разобраться как можно скорее. В девяноста девяти процентах случаев исключение Властелина из уравнения также убирало тех, кого он контролировал.

Я занервничала при мысли о том, что пока Байрон сидит за рулем, его собственный мозг работает на предельной скорости, перебирая протоколы с возможными вариантами и обдумывая план игры, конечной целью которой являлось устранение Богини.

Из-за ветра и тонкого слоя воды Байрон потерял сцепление с дорогой, и его машина выскользнула за прерывистую желтую линию, разделяющую полосы движения. Льда там не было, но это не имело значения.

Я приземлилась на крышу, готовая действовать при необходимости. Ради этого пришлось убрать Искалеченную. Мой капюшон неистово затрепетал на ветру; заколки, которыми он крепился к волосам, чуть не сорвало. Я спешно пригнула голову еще ниже, дождевые капли хлестнули по лицу… По крайней мере дождь тут не был ледяным; капли били так сильно исключительно из-за того, что мы неслись на большой скорости.

Встречного движения не было, однако поворот, который сделал Байрон для возвращения в правую полосу, показался ему слишком резким, вынудив скорректировать курс в другую сторону. Он пронёсся в опасной близости к одному из мемориальных столбов — их здесь было немного, но кто-то установил один на углу перекрестка.

Прежде чем я успела включить Искалеченную и схватить машину, чтобы выровнять курс, Байрон ухитрился вернуть себе управление. На кузове автомобиля даже не осталось вмятин от рук.

Мы объехали портал с северной стороны. Кусочек неба, открывающий пустынный мир под голубым небом на дальней стороне, погода там была относительно спокойной. К югу от нас здания были освещены, люди пытались заниматься своими повседневными делами, ожидая конца ненастья. К северу от нас несколько искусственных огней и фары транспортных средств освещали места, где фермеры пытались спасти урожай и где люди спешили укрыться в палаточных городках от непогоды.

Опасения и внезапная пробка на дороге неподалеку заставили Байрона сбавить скорость. И как раз вовремя. Он замедлил ход еще сильнее, когда ледяной дождь возобновился в полную силу, а дороги снова покрылись льдом.

Мимо пролома в реальности, который в такую погоду казался почти оазисом, мы приехали в более плотную застройку города.

Почти на месте. Если не учитывать остановки с целью отыскать путь по темноте, без уличных указателей и ориентиров, дорога могла занять не больше пяти минут.

Я позволила Искалеченной исчезнуть, обрушив на замедлившийся автомобиль каскад льдинок, скопившихся в прозрачных изгибах и неровностях.

Два розовых кружочка указали на прибытие Отходняка. Линзы его маски светились в полумраке неоновым светом, как и некие жидкости его костюма. Мы вскинули руки в приветствии.

Он приближался быстро и бесшумно, передвигаясь на трех конечностях, а четвертой держал свой гигантский шприц. Насадка для шприца в этот раз больше походила на форсунку разбрыгивателя.

— Я передам остальным, что вы здесь, — сообщил он, когда я подлетела ближе. Байрон вышел из машины позади меня. Голос Технаря был приглушен маской, вокруг дыхательных фильтров образовался иней.

— Хорошо, — сказала я.

— Ничо, если ты будешь не будешь ругать Концовку? — попросил он.

— Ругать?

— Она думает, что мы напортачили, и нам не удаётся её переубедить.

Я кивнула. Сегодня вечером все шло наперекосяк, но несмотря на беспокойство, я решила дождаться полной информации. При возможном изменении психического состояния крайне важно было действовать медленно и осторожно. Так гласил первый пункт протоколов.

Вернее, согласно первому пункту вообще нельзя было высовываться, но я не собиралась отсиживаться в стороне.

Яркие линзы его маски оставили угасающий след на моей сетчатке, когда он кивнул в ответ. Он не стал переходить улицу по прямой, а перепрыгнул ее и приземлился в узкой полосе тьмы и глубоких теней, пересекающих дорогу в местах, куда не доставали островки света уличных фонарей. Едва видимый, он пересек границу света и темноты.

Веди он себя более скрытно, я бы последовала его примеру. Спустившись на землю, я приблизилась к автомобилю.

— Что мне нужно знать об этих ребятах? — спросил Байрон. — Помимо основного.

— Неопытные, но очень стараются. Это был Отходняк, их Технарь. Кариатида — их не слишком подвижный Излом. Концовка — Стрелок, которой не хватает уверенности. У команды большой потенциал, но они так и не сдвинулись с мертвой точки. Это одна из их первых вылазок. Группа слишком незначительная, чтобы привлечь внимание большинства людей.

— В том числе Богини, — понимающе кивнул Байрон.

— Скорее всего.

Снова кивок.

По другую сторону улицы располагалась рощица старых деревьев, которую со всех четырех сторон окружал район, напоминающий пригород. Сохраненный фрагмент природы посреди расчищенной земли и нагромождённой панельной застройки. В темноте возникли линзы цвета жевательной резинки. На моих глазах похожим образом появился шприц: жидкость в нем пузырилась и меняла цвет с темного на светло-розовый, постепенно обретая соответствующий светящийся оттенок. Он взмахнул им, словно дирижерской палочкой, подзывая нас.

Я нырнула в сумрак вслед за Отходняком, Байрон следовал за мной.

Они скрывались среди деревьев, незаметные для остальных жителей улицы. Концовка поверх своего костюма надела синее пончо. Кариатида была одета во что-то похожее, но черное и более объемное. Ее руки были сложены на груди, так что рукава ярко-желтого и оранжевого цвета были спрятаны.

Отходняк вновь слился с темнотой. Я наблюдала за тем, как он положил свой шприц и прислонился к дереву. С его удлиненными конечностями, похожими на ходули, Отходняк выглядел очень высоким. Нам приходилось задирать голову, тогда как его голова терялась среди ветвей разросшегося дерева.

Кариатида расположилась таким образом, чтобы стоять спиной к стволу и поглядывать через плечо в направлении причудливого домишки. Это был сборный дом, слишком кубический, чтобы считаться стандартным на Бет, но здесь он не выделялся среди прочих домов квартала. Тем не менее выглядел домик мило.

— Мне так жаль, что мы не послушались, — сокрушалась Концовка.

— Что-то случилось? — спросила я.

— Нет, — ответила Кариатида.

— Мы все сделали в неправильном порядке, — пояснила Концовка.

— Порядок не имел значения, — сказал Отходняк.

— Но… рядом с именами были цифры.

— Давай я объясню? Если мы ошиблись, они нас поправят, — предложил Отходняк. Его тон был терпеливым, но во всем остальном сквозило раздражение.

— Ага, конечно, — сказала Концовка, слово «ага» прозвучало обрывисто. Она говорила расстроенно.

— Мы следили за первой целью из вашего списка, сотрудником лазарета. Посреди рабочего дня он встретился с коллегой, которая тоже значилась в списке. Под вторым номером. Она заплатила за ланч, а в ее шикарной тачке была куча сумок с покупками.

— Одета весьма прилично, — добавила Кариатида. Ее ноги частично перешли в переливающуюся форму Излома. Сначала изменение просто клубилось внизу, а затем медленно поползло вверх. Насколько я знала, Кариатида умела меняться быстрее. Может, у неё такой способ согреться?

— Угу, — продолжил Отходняк, — Мы переключились на нее, так как что бы она там ни делала, это казалось подозрительным.

— Все правильно, — одобрила я. — Что же случилось?

— Знаешь, типа, бывает участковые, который проводят регулярные осмотры? И если ты подозрительный, то патруль навещает тебя? — подбирал слова Отходняк.

— Ага, — сказала я.

— Вот и у нее есть типа таких же, только нам кажется, это вовсе не участковые.

— Как они выглядят? — спросил Байрон.

— Кстати, это Козерог, — представила я напарника.

— Привет, Козерог. Видел тебя по телеку вчера вечером, — поздоровался Отходняк. — Они ездят на обычных с виду машинах, но когда проезжают мимо её дома, то сбавляют скорость и пялятся на окна.

— А что если они ее выслеживают? — осведомился Байрон.

— Один из них вышел из тачки, — пояснил Отходняк. — Они поговорили. Парень стоял на дороге, а женщина на крыльце. Болтали явно по-дружески.

— Как они выглядели? — спросила я.

— Вполне обычно, — ответил Отходняк. — В куртках и непримечательных шмотках. Машины в основном такие же: развалюхи с Бет, либо хлам с Гимель. Одеваются нормально, но нормальные люди не нарезают пять или шесть кругов по кварталу мимо одного и того же дома.

— Хорошая работа, — похвалил Байрон. — Именно то, чего мы хотели добиться наблюдением.

— Согласна, — присоединилась я.

— Правда? — не поверила Концовка.

— Именно так, — я вложила в голос максимум убедительности.

— Концовка засекла сумки с покупками, — поведал Отходняк. — Это навело нас на мысль, что с дамочкой дело нечисто.

— Потрясающе, — ободрила я Концовку, глядя ей в глаза.

Даже во мраке, когда все вокруг и так было темным, и еще темнее из-за деревьев вокруг нас, я смогла разглядеть улыбку до ушей на лице Концовки.

— Что будем делать? — поинтересовался Отходняк.

Я хотела было ответить, но вместо этого взглянула на Козерога. Если я была скомпрометирована, именно его слово было решающим.

— Мы позовем помощь, — решил он. — Нам это не по зубам.

— Одну из серьёзных команд? — уточнила я.

— Мы не уверены, как у них обстоят дела, — сказал Козерог. — Протоколы. По-моему, есть основания полагать, что серьёзные в порядке.

— Если они в пределах досягаемости, — напомнила я.

— Серьёзные? — переспросила Концовка.

— Стражи, — конкретизировала я. Ее глаза стали, как блюдца. Чтобы ей стало понятнее я добавила: — Дракон, Отступник, Нарвал, Шевалье…

— Большинство далеко, — признал Байрон. — Дай мне секунду.

Он вытащил телефон.

— Как прошла слежка? — шепотом поинтересовалась я, пока Байрон отошел в сторону, подключая гарнитуру к своему телефону.

— Холодно, сыро и странным образом захватывающе, хотя несколько часов все было тихо. Мы просто тусили вместе, — рассказал Отходняк. — Когда не стояли на посту, слушали музыку.

— У Отходянка были с собой записи очень смешного мюзикла, — поделилась Концовка. При упоминании понравившейся вещи она сильно оживилась, и это заставило меня слегка улыбнуться.

Тем временем Кариатида практически слилась с деревьями. Её взгляд был направлен на дом, а лицо напоминало расправляющиеся и накладывающиеся друг на друга крылья бабочки.

— Антарес, — позвал Байрон. — Гляди.

Я так и сделала.

На экране его телефона сверху вниз бежал поток красных треугольников с пиктограммой старомодного телефонного аппарата в центре. Сеть не работает, связь отключена, вышка недоступна.

Я проверила свой телефон. Остальные последовали моему примеру.

Кариатида вышла из формы Излома, лицо-бабочка сложилось назад, открывая ее собственное. Её выражение изменилось. — Они кому-то звонят.

— Кто?

— Все они.

Мне пришлось приблизиться к дереву, чтобы заметить.

В конце подъездной дорожки мужчина в плотном дождевике разговаривал по телефону.

— Они узнали про нас. Были настороже, — озвучила я свою догадку. — Они идут за нами.

«Идут за нами» означало, что уже подъехали их машины. Одна остановилась перед домом. Из нее вышли люди в простых белых масках, увешанные разнообразным снаряжением.

Рабы Учителя.

Подъезжало все больше автомобилей — им приходилось парковаться посреди проездов и обочин. Несмотря на отсутствие мест для парковки пассажиры выбирались из машин. Они перегораживали путь друг другу и мешали движению по улице.

Блокировали проезд экстренным службам.

Возле одного из автомобилей стояли люди, которые сообща вытаскивали из багажника нечто громоздкое. По меньшей мере дюжина других рабов защищала их, пока они извлекали наружу длинный кейс.

Они намеревались доставить его к дому сотрудницы тюремного лазарета.

— Я постараюсь помочь, — пообещал Отходняк.

Выстрелы лазерных лучей обрушились на нас сквозь деревья. Стволы разносило на части, целые куски хрупкой коры, древесины и щепок разлетались повсюду в воздухе.

Я заметила тревогу на лицах Сдвинутых.

— Они все прибывают, — забеспокоилась Концовка. — Я ничего не смогу поделать, если так пойдет и дальше.

— Ничего страшного, — успокоила ее я — Убегай, если потребуется. Они не должны тебе помешать, если не хотят привлечь внимание сопутствующим ущербом.

Огонь лазерных выстрелов уплотнился. Пострадало еще больше деревьев. Весьма досадно.

Богиня поведала нам о тактике, которой ее враги намеревались прижать ее и одолеть. Нескончаемый натиск скоординированных группировок, направленные с помощью Умников точные атаки. Потенциально они могли обладать исчерпывающей информацией о ситуации, и не существовало проблемы, которую не могла бы решить эта живая человеческая система.

— Мы можем отправить весточку по защищенной линии? — спросила я. — Той самой, которой у нас не должно быть?

— Попробую, — не растерялся Байрон. — Выясни, что им нужно! Пусть мы здесь и вмешались, сбор информации все еще в приоритете.

Согласно протоколам он все еще был за главного. Я сорвалась с места. — Сдвинутые, Байрон, будьте осторожны!

Число противников продолжало расти.

Умников необходимо выносить в первую очередь. Отвлекать их, не давать покоя, морочить голову. Всеми способами давить им на мозги, поскольку по злой иронии их разум являлся не только их силой, но и слабостью.

Я использовала свою ауру на всю катушку, вероятно всполошив некоторых жильцов неподалеку. Какой-то противник упал и выронил сумку, которую я тут же подхватила и швырнула в самую многочисленную группу рабов.

Их было около тридцати. Шесть машин, по три-пять человек в каждой. Спокойный пригородный район захлестнул хаос, ледяной дождь покрывал коркой тонкого наста каждую поверхность на своем пути.

Стволы их пушек навелись на меня, и я взмыла ввысь, стремясь улететь подальше и доверяя темноте с заливающим глаза дождем укрыть меня от выстрелов. Яркие вспышки беспорядочно разлетались по ночному небу. Среди них были те, кому дарованные Учителем суперспособности заменяли зрение, но они были ущербными. Не столько усовершенствованными личностями, сколько безмозглыми болванчиками, которые приобрели гораздо меньше, нежели потеряли.

Вот так было намного проще. Никаких сомнений, лишь очевидный противник с которым не нужно было жонглировать своей лояльностью или идти на сделки с совестью, дабы достичь чьих-то там целей. Так я могла выкинуть Эми из головы, позволить пыли улечься, и в кои-то веки позаботиться о самой себе.

Я врезалась в группу рабов со здоровенным кейсом, на мгновение окружив себя Искалеченной. Огонь по мне немедленно прекратился — любой промах мог задеть товарища, однако это не мешало им задействовать другие способы нападения, включая самодельное оружие ближнего боя.

Я задействовала ауру страха и принялась наносить меткие тычки и удары коленями по жизненно важным местам, не забывая бить наотмашь рукой в перчатке с металлическими вставками. Я пробивалась через море рабов, и если они и могли подняться на ноги для ответного удара, эту возможность нивелировал ужас от моей ауры, заставляющей их замирать в нерешительности.

Они классифицировались, как Умники-1 и Технари-1. Каждый из них пожертвовал многим ради доступа к этим силам. Эти люди были врагами города и врагами Богини. Они явились сюда из-за нас? Была ли Богиня права насчет того, что они отслеживали отголоски или следы ее силы вплоть до персон, на кого она повлияла?

Я ударила кого-то с силой достаточной, чтобы выбить зубы. Быть может, он был обычным ни в чем не виноватым человеком, которому пообещали силу, но он заплатил слишком высокую цену, утратив всякую независимость. Я добралась до ящика, который они перевозили. Искалеченная материализовалась, чтобы сокрушить деревянный каркас.

Его содержимое, насколько я могла судить, представляло собой длинный плоский прямоугольник, разделенный на отдельные фрагменты, упорядоченный набор металлических ячеек. Там находились двигатели или генераторы, провода с оголенной обмоткой и ворох удлинителей — столько электронного хлама, что для переноски ящика требовалось четыре человека.

Убедившись, что вокруг никого нет, я использовала Искалеченную и разнесла устройство к чертям собачим. Что бы Учитель ни задумал здесь устроить, позволять ему достичь успеха не входило в мои планы.

Уничтожив технику, я развернулась и полетела к ближайшей поляне, чтобы иметь возможность оценить ситуацию. Искалеченная все еще действовала и тащила за мной что-то по грязи.

Она схватила оружие — куски металла и арматуры как импровизированные копья — и высоко подняла их, готовая колоть, скручивать, сгибать и ломать.

Что еще хуже, сбитым с ног людям больше ничего не мешало в меня стрелять. Они тоже поняли это и начали меня выцеливать. Обидно, ведь я не горела желанием убивать никого, кому Богиня не желала смерти.

Нет, мне требовалась защита. Я предприняла маневр уклонения, выключила Искалеченную, а затем возобновила движение, оставив позади искореженные обломки технарского прибора. Я летела зигзагом вверх и вниз, затем проскользнула между достаточно широко расставленными ногами.

Согнувшись так, что колено коснулось нагрудника, я понеслась вдоль дороги.

Пока я выполняла свою часть работы, Байрон занимался своей. Широкие струи воды поливали врагов под таким углом, чтобы попадать в лица и под капюшоны, хлестали по голым ногам под шортами, забрызгивали колготки под юбками.

В такую погоду его и так обычно холодная вода была совсем невыносимой.

Одно устройство сломала я, Байрон трудился над тем, чтобы испортить другое, постоянно обрушивая на него потоки воды.

Но наши противники… Как бы мы ни старались их бить, опрокидывать, наседать и унижать, те продолжали прибывать.

Даже Богине в конце концов пришлось нелегко с этими парнями. В широком смысле, она нуждалась в нашей помощи, если собиралась ослабить сжимающуюся на ее горле хватку Учителя. В менее широком смысле мы боролись с этой динамикой.

— Они телепортируются! Вот как прибывают подкрепления!

— Дверь, которую ты разнесла! — донесся акцент Отходняка. — Есть еще!

Дверь. То был портал.

Мне пришлось взлететь, чтобы как следует осмотреться. Поднявшись на двадцать футов, я остановилась, сделав всего несколько быстрых перемещений, на случай, если кто-то попытается взять меня на мушку. Я увидела другие ящики.

Он мог конструировать телепортационные врата, перебрасывать свою армию куда угодно и побеждать в любой схватке. Не все из этих деревянных домишек подходили на роль телепорта.

Мы должны были отступать, и Байрону сделать это было труднее, чем мне. Кроме того, нужно было вытащить отсюда Сдвинутых.

Сдвинутые словно услышали мои мысли, поскольку в то же мгновение Отходняк вступил в бой. Он шустро передвигался, скользя на мокрой обледенелой дороге, и поднял свой шприц, который больше не был шприцем.

Содержимое разбрызгалось по стене. Вскочив на отвесную поверхность, он заскользил по жиже вверх, оттолкнулся, и с размаху приземлился посреди крупной группы рабов.

— Бах, бах. Бабах. Вжиу!

Концовка. Эффект от ее силы Стрелка был даже слабее, чем у лазерных орудий Технарей-один. Воздух возле ее рук искажался в момент выстрела, но с каждым выстрелом искажение становилось сильнее. «Вжиу» сопровождался отдаленным звуком, походившим щелчок хлыста или громовой раскат. Когда она использовала свою силу, ее губы шевелились, хотя в этом не было необходимости. Напоминало людей, которые умеют читать про себя, но при этом беззвучно проговаривают текст.

Кариатида, в свою очередь, защищала Концовку и Байрона. Она представляла собой ходячую черно-янтарную статую с раскинутыми и отведенными назад руками, готовую ударить или схватить любого, имеющего неосторожность оказаться в пределах досягаемости. Желающих попытать удачу было немного.

Концовка упала, в нее попали.

— Я в порядке! — крикнула она, поднявшись на ноги. Словно бросая мяч, она швырнула сферу искаженного воздуха.

Я немного жестче налетела на другую группу, намереваясь добраться до дома быстрее, чем они успеют открыть один из этих ящиков и позволят нашей цели улизнуть.

Врезавшись в дверь и снеся ее с петель, я оказалась внутри. Стены внутри соответствовали дому снаружи. Сборные, чрезмерно аккуратные и чистые. Жившая здесь женщина выкрасила их в малиновый цвет.

Оказавшись в просторной комнате, я увидела женщину, которая, должно быть, являлась подругой тюремного главврача. Она сметала пузырьки с рецептурными таблетками и пакетики с оранжево-желтым порошком в черный мусорный пакет. Несколько рабов вскочили со своих мест и повернулись в мою сторону.

Лекарства с каким-то подвохом, рецептурные препараты и что-то совсем незнакомое.

Я впитывала увиденное, стараясь запомнить детали, кто и где находился. В то же время я приближалась к женщине.

Она была их целью, их призом, ради которого было не жалко потерять десяток другой подчиненных. Травмы и тюрьма не помешают Учителю ее использовать. Моя мама всегда учила меня отбирать у преступников награду. Если мы не могли взять их под стражу, мы могли не позволить им заполучить желаемое.

Женщина бросилась наутек, и я полетела за ней, цепляясь руками за углы, чтобы лучше ориентироваться в тесном пространстве, будучи в воздухе. Она добежала до входной двери, ведущей к нашему импровизированному полю боя, и обнаружила Кариатиду в форме статуи, стоящую с другой стороны дверного прохода.

В руках женщины вспыхнул лиловый огонь. Она швырнула его в элегантную фигуру, и статуя загорелась. Кариатида пронзительно взвизгнула, затем раздался протяжный крик боли.

— Нет! — воскликнула я.

Зажатая в угол и неспособная прошмыгнуть мимо Кариатиды, женщина повернулась ко мне, держа в одной руке черный мусорный пакет с добычей, а в другой — фиолетовое пламя, способное поджечь неуязвимого.

— Учитель, я знаю, что твои наблюдатели слышат. Мне нужно подкрепление немедленно.

И она его получила. Тут же возникли тридцать или пятьдесят человек. Некоторые со способностям — слабые Умники, метко стреляющие в темноте. Остальные щеголяли боевой экипировкой.

Люди с силами. Обладающие преимуществом в коммуникации. И они собирались поднять ставки.