Отступник подошёл к кораблю Дракон и постучал по раме ангарной двери. Он носил силовую броню — достаточно массивную, чтобы в движение её приводили механизмы — поэтому стук металлической перчатки по металлической раме привлёк избыточное внимание.

Он был не из тех, кого волновали подобные мелочи. В этом он ничуть не изменился со времён бытности Оружейником. Большую часть информации о нём я знала от Дина, плюс немного из случайных встреч.

Существовали технари, которых мало что сдерживало. Они пребывали в восторге от своих увлечений, им хватало малейшего повода, чтобы начать подробный рассказ о своей работе. И существовали технари, погружённые в себя. Свои работы и вдохновение они черпали из собственного маленького мирка. К последним в немалой степени относился Крутыш. Колесничий тоже, но он был особым случаем со своими причинами хранить секреты. И Оружейник, очевидно. Именно это направило мои мысли в данное русло.

Естественно, Шухер была из тех, кто восторженно всё объясняет. Бакуда, из того, что я слышала, даже после поимки любила разглагольствовать, но у неё это доходило до крайности — она болтала об всём, а не только о технарских вещах. И Ампутация… м-да.

Я слегка вздрогнула от этой мысли. Бакуда умела собирать бомбы, которые угрожали сотням, тысячам или даже, в теории, миллионам жизней. Ампутация работала над чем-то одним за раз, но способность создавать настоящих монстров и приводить в действие вещи похуже делала её, на мой взгляд, гораздо страшнее.

Я отвлеклась от чрезмерно глубоких раздумий об этом, взамен мысль перескочила на то, что вспомнившиеся мне имена явно делились по гендерному признаку. Колесничий, Оружейник и Крутыш с одной стороны. Бакуда, Ампутация и Шухер — с другой.

Можно было призадуматься поусерднее, и постараться найти исключения из этого гендерного правила, расширить свой ход мыслей до анализа Технарей, которых я не знала, но о которых могла сделать определенные предположения… Реально сложно было представить Дракон, в деталях рассказывающую о своей работе малознакомому человеку. После определенной черты профессионализм наверняка возьмёт своё. Она ведь не станет раскрывать свои слабости, верно?

Металлолом из Броктон-Бэй был, по слухам, и Случаем 53, и Технарём одновременно. Этот парень взял огромные силиконовые яички, которые иногда подвешивают на задний бампер пикапов, и прикрепил их к своим силовым доспехам так, чтобы они проглядывали, когда тяжелый металлический «килт» брони сдвигался не в ту сторону — обычно такое происходило, когда он выпускал достаточно пара. Неудивительно, что когда всё полетело к чертям, он примкнул к Барыгам. Мне не доводилось случайно пересекаться с ним, поэтому я не знала, к чему склоняться: означало ли его поведение, что он менее склонен осторожничать при разговоре о технологиях, или же слишком откровенный вид его костюма был продиктован необходимостью самостоятельно собирать своё тело, как Случаю 53.

Если бы я смогла поступить в колледж и изучать паралюдей — всё ещё было обидно, что я не поступила, — даже такая простая вещь, как нрав и поведение Технарей выглядела весьма интересной темой для изучения и написания статьи.

Я хотела иметь возможность исследовать и докапываться до ответов. Мы уже разгадали некоторые из больших тайн, и, к сожалению, не смогли поработать над ними как следует. Мы не обменивались информацией.

«В конце концов, ещё не поздно».

В любом случае, это соотносилось с моим общим наблюдением: в то время как самой личности Бакуды были присущи те же черты, которые заставляли её разглагольствовать о технологиях даже перед конвоирами, Оружейник использовал подход молчаливого технаря и распространял его на остальную часть своей личности. Он молча стоял у двери, костяшки пальцев в перчатке всё ещё покоились на косяке, и он не спешил завязывать разговор.

Стоило учесть, что я дала ему пищу для размышлений. Тема нападения Левиафана, наверняка сильно тяготила Отступника.

Несправедливо с моей стороны было конфликтовать с ним, но я чувствовала, что обязана это сделать ради своей семьи — и для живых её членов, и для мёртвых. Я бы спросила о Дине, но Дин получил ранение довольно рано, и я с трудом представляла, что его ранение было результатом ловушки или он стал жертвой, которой можно было бы избежать, если бы выжил кто-то вроде Кайзера или одной из близняшек-великанш.

Думать об этом и о том, какую роль в этом сыграл Отступник, было тяжело, настолько тяжело, что я сама чувствовала невнятную косвенную вину.

Я подумала об информации и о том, как мы могли бы ею поделиться. Старый Parahumans Online всё ещё существовал, но от него остался только остов, разрушенный и пребывающий в таком беспорядке, что ресурс было легче переделать полностью, чем починить.

— …Если бы я хотела сделать что-то подобное, мне пришлось бы сделать это в виде куба. Я думаю, было бы ужасно глупо, если бы повсюду летал куб.

— Ты можешь сделать один куб из нескольких. Или это может быть тысяча кубиков, соединенных вместе.

— Это тоже будет выглядеть ужасно, и соединения между кубами окажутся слабым местом.

— Если ты хочешь обсудить искусственные и абстрактные ограничения, то тебе на самом деле стоит поговорить с Отступником.

— Правда? — Шухер спускалась по трапу, рядом с ней шла Дракон, рука которой наставительно покоилась у неё на плече. Шухер посмотрела на киборга в зелено-золотой броне, стоявшего сбоку от трапа: — Вы разрушаете ограничения?

— Я мог бы помочь с разработкой способов минимизировать размер, масштаб слабых мест, ограничить потери энергии и даже улучшить внешний вид.

— Потрясающе!

— Если у тебя будет возможность, то, когда мы не будем так заняты, тебе стоит поговорить с ним. Он не такой угрожающий, каким кажется.

Отступник хмыкнул.

Шухер взглянула на него, а затем вновь повернулась к Дракон.

— Но я хочу продолжать говорить с вами. Я могла бы говорить с вами вечно!

— Пока у нас есть дела, вечно не получится, — сказала Дракон, пару раз похлопав Шухер по плечу.

— Спасибо, что показали мне всякое, — Шухер развернулась и, продолжая говорить, пошла спиной вперёд. Я вытянула руку на всякий случай, потому что земля была неровной. Совсем недавно здесь рос подлесок, который выкорчевали и срезали, чтобы по этой парковой зоне было удобно гулять.

И действительно, Шухер споткнулась. Я легко поймала её одной рукой между лопатками. Об моё запястье с предплечьем стукнулось какое-то замаскированное технарское устройство.

— Я была рада, Шухер, — сказала Дракон. А затем обратилась к Отступнику: — Мы получили сигнал от Валькирии.

— Я видел. Ни минуты покоя, — ответил он. — Ты хочешь пойти? Или, может, я позвоню?

— Я поговорю с ней. В любом случае, возможно, нам придется идти. Она нечасто обращается к нам.

— Я подожду здесь, пока ты не будешь готова.

Они были заняты, поэтому я и Шухер попрощались и направились обратно к остальным.

Выражение лица Шухер прочесть было невозможно, но она подпрыгивала при ходьбе.

— Ты счастлива? — спросила я.

— Очень. Спасибо за то, что заставила меня.

— Я тебя не «заставляла», — сказала я.

— Точно.

— Но всегда пожалуйста, в любом случае.

— Очень хочется поскорее увидеть их снова, — сказала Шухер.

— Возможно, так и будет, — я размышляла о том, как они в открытую признались, что сотрудничают с моей сестрой. Этот путь таил в себе множество опасностей.

— А ты? У тебя, по крайней мере, был приятный разговор? Или это был не разговор? Может, вы оба просто стояли такие мрачные, ты сложила руки на груди, а он маячил там со своим копьем в руках?

— Мы поговорили. Я не знаю, могу ли я назвать этот разговор «приятным». Я получила кое-какие ответы. Мне стало легче, но я не знаю, это искренне или просто потому, что я переложила бремя со своих плеч на его.

— Он сильный. Я думаю, он многое выдержит.

Я открыла рот, чтобы возразить, а затем закрыла его. С этим не было смысла спорить.

Кроме того, мы подошли ближе к людям, которые могли подслушать и сделать определённые выводы.

Темпера с Дымной Шапочкой. Темпера подняла выкрашенную в белый руку и помахала, а затем они направились к нам.

— Давненько не виделись, — поприветствовала их я. — Слышали что-нибудь о Сэме или Хантер?

Это было так давно — испуганный мальчик и его подруга с новыми, неконтролируемыми способностями. Очевидно, мне вмешиваться было слишком опасно, но я смогла обратиться за помощью к Темпере и попросить миссис Ямаду взглянуть на это.

— Они отправились в поселение за океаном, — сказала Темпера. — Оно меньше, там есть свои проблемы, но в нем есть место для содержания паралюдей.

Я кивнула.

— А вы как, ребята?

— Мы были заняты, — ответила Темпера. — Пытались найти места, где нужна помощь, и где мы не доставили бы излишних хлопот.

— А мы заразны, — сказала Дымная Шапочка с некоторой иронией. — Вижу, тебя ранили.

— Ага, — произнесла я, пожимая одним плечом. — Подстрелили.

— Как глупо, — ответила Дымная Шапочка с ещё большей иронией. — Не вставай на пути у пули.

— Все крутые ребята так делали, — ответила я. — Нейтрализатор сил вырубил мою защиту, и я решила, что у меня есть всего один шанс присоединиться к тренду.

Она немного наклонилась вперёд, опустив голову так, что капюшон закрывал большую часть верхней половины лица. Большие пальцы она засунула за пояс своего костюма. Я увидела, как она слегка улыбается.

— Если ты говоришь, что я крутая, у тебя, возможно, есть и другие проблемы. Может быть, травмы головы?

— О-о-о, — сказала Шухер. — Тут может быть взаимосвязь. Пули содержат свинец, не так ли? Если в организм попадёт свинец, это может привести к необратимому повреждению мозга. Ко всему прочему.

Темпера посмотрела на меня, изогнув бровь, на брови была белая краска с рисованной маски на ее лице, отчего тонкие волоски слиплись. — Умный ребенок.

— Не такая уж я и умная, — сказала Шухер. — Просто на днях активно изучала это.

— О. Шухер, это Дымная Шапочка и Темпера. Они были в общественном центре, когда он подвергся нападению.

— Знаю. Я везде поискала и нашла кое-какие записи с камер наблюдения, так что видела в общих чертах.

Я сильно сомневалась, какой надо дать ответ, поэтому отложила его на потом. Стоило всё обдумать и при необходимости поговорить с Шухер вдали от посторонних глаз.

— Насчет того, что круто быть подстреленной… не принимай это за реальный пример, — сказала я ей.

— Ха-ха, — сказала она. — Доверься мне хоть немного.

Тут крылась небольшая проблема… Я понятия не имела, до какой степени ей можно доверять.

— Похоже, ты нашла свою команду, — заметила Темпера.

Моей инстинктивной реакцией было сказать «нет». Сказать, что команда распадается, хотя это было вовсе не так. Сказать, что это не моя команда, хотя теперь стало очевидно, что моя.

— Думаю, да, — ответила я. — А ты?

— Посматриваю, где могу пригодиться. Я была в Хранителях на испытательном сроке, пока всё… — Темпера прервалась. — Наверное, это было к лучшему.

— К лучшему? — переспросила я.

— Я про Хранителей и то, что им от меня требовалось… остальное было точно не к лучшему. Работа у меня была не из лёгких. Напряжённость между мирами. Это не для меня. Я предпочитаю работать на общественном уровне. Помогать там, где улучшения ощутимы. По мере обустройства я проверила Дымную Шапочку до и после работы низкоуровневым кейпом. В основном на усмирение беспорядков.

— В прошлый раз всё прошло очень здорово, — сказала Дымная Шапочка. — В итоге я пошла с Темпой в довесок.

— Мудро, — одобрила я.

— О да, я такая. Источаю здравый смысл, — сказала Дымная Шапочка.

Темпера оглянулась в сторону других участников Прорыва:

— Некоторое время назад в электронном письме ты упомянула, чем вы занимались в Кедровом Граде.

— Да уж, — сказала я. — Всё прошло не очень гладко.

— Ну, кхм, — вмешалась Шухер. — Мы всё-таки отпугнули тамошних злодеев. Более или менее справились.

— Это был бардак.

— Когда в дело вступают силы, это всегда бардак, — сказала Шухер.

— Это верно, — Темпера создала в руке комок краски и отпустила его. Он шлёпнулся на землю справа от неё, но через мгновение сменил курс и прыгнул в её раскрытую ладонь. — Бардак.

— Ловко, — похвалила Шухер.

— После твоего письма я порасспрашивала людей. Публика восприняла всё положительно, — сказала Темпера. — Я о Кедровом Граде и том, что вы делали. Это заставило меня задуматься: мы хотели быть для общества героями, но… некому было противостоять.

— Значит, они создавали оппозицию, — пробормотала я и, взглянув на Дымную Шапочку, добавила: — Прости.

— Время было выбрано неправильно.

— Вы раздумываете обо всем этом? — спросила я.

— После того, как на церемонии открытия команды мы пропустили мяч в свои ворота, нам многое пришлось обдумать, — сказала Дымная Шапочка, на слове «мяч» подбросив в воздух зелёный шар размером с бильярдный.

— Теперь «оппозиция» у нас есть, — произнесла Темпера. — Так легче проявить активность. Пока люди верят, что мы работаем над исправлением портальной катастрофы, они нас не трогают.

— Возможно, — сказала Дымная Шапочка. — Звучит слишком просто.

— Это реально подначивает нас пойти по возможному пути создания искусственных врагов, — заметила я. — Такое случалось в истории уже много раз. Но я думаю, что у нас и настоящих врагов хватает.

— Конечно, хватает, — согласилась Темпера. Она глубоко вздохнула, затем посмотрела вниз на Шухер. — Извини, малыш, что говорю о таких тяжёлых вещах.

— Тяжёлых и грязных. Я могу справиться и с тем, и с другим, — ответила Шухер. — До тех пор, пока у меня есть моя команда. А у моей команды есть свои люди. Мы разделяем это бремя.

Её внимание переключилось на Свету, Козерога в красных доспехах и Сталевара, которых уже не осаждали так, как раньше. Никакой кучи вопросов или внимания. Сталевар наклонился, чтобы поцеловать Свету, и задержал поцелуй. Это не было слишком откровенными лобызаниями, но и не было просто чмоком.

Я отвернулась, чтобы не нарушать их приватность, и на моем лице появилась улыбка.

— Мне это нравится, — сказала Темпера.

— Эй, Прорыв, — отвлекла нас Дымная Шапочка. — Эти ребята враги?

Я резко повернула голову, чтобы посмотреть на неё, и проследила за взглядом.

Мама и папа.

Ох…

— Мои родители.

— Это не ответ на вопрос, — сказала Дымная Шапочка.

Стоящая слева от меня Шухер выпрямилась. Если бы я не следила за языком её тела без возможности наблюдать за мимикой, то могла бы и не заметить.

— Мы не хотели вмешиваться, — сказала мама.

«Но вмешались», — подумала я.

— Темпера, Дымная Шапочка, Шухер, это мои родители. Брандиш и Бризант.

— Ты упоминала, что выросла среди кейпов, — проговорила Дымная Шапочка.

— Да-да.

— На самом деле я хотела поговорить с Натали, — сказала моя мама. — Проверить, что она хорошо со всем справляется. Но, я думаю, было бы странно, если бы мы с тобой даже не поприветствовали друг друга.

— Немного странно.

— Мы не будем тебе докучать, — произнёс папа. — Приятно видеть, что у тебя всё хорошо. Мне нравится твой костюм.

— Спасибо.

— Я хотела спросить, — вмешалась мама. — Ты общалась со своей кузиной?

Я покачала головой.

— С тех пор как мы расстались — нет. Обычно мы общались с ней время от времени, но сейчас злоумышленники стали ломать телефонные линии.

— Если будут какие-нибудь новости, дашь нам с папой знать? Я волнуюсь.

Значит, родители теперь снова вместе?

— Ага, — ответила я.

— И я слышала про твой переезд, — она сказала это таким образом, что вопрос или невысказанное продолжение остались только в абстрактной, а не в какой-либо осязаемой форме.

— Точный адрес сейчас не вспомню, но когда-нибудь вам сообщу.

Это была лучшая уловка, которую мне удалось придумать второпях.

— Я знаю адрес, — сказала Шухер.

«Шухер, чтоб тебя!»

— Учти, никогда не знаешь наверняка, есть ли рядом люди с обострёнными чувствами, — напомнила я. — Может, у меня и нет секретной личности, но это не значит, что я доверю всем присутствующим свой адрес.

— О, конечно, — сказала Шухер.

— Очень разумно, — похвалила мама.

Да уж. Я одарила её своей убедительнейшей улыбкой и слегка кивнула.

Она прекрасно знала, почему я так сейчас поступила.

Впрочем, отказ был обоснован. Я знала, почему она заговорила об этом, выпытывая у меня информацию, которую я, скорее всего, не выдала бы добровольно. Рассказать ей, где я живу, означало, что придётся смириться с тем крохотным шансом, что в мою дверь могут постучать либо мама, либо моя сестра, либо они обе.

Ну уж нет.

— О, Натали привела Тони, я тебя познакомлю, — сказала мама папе. Мимоходом она положила руку мне на плечо. — Береги себя, Виктория. Ты тоже, Глянька.

— Я теперь Шухер.

— О, ты переименовалась? Будь аккуратнее, — сказала мама. — Ребрендинг — полезный инструмент, но не в том случае, когда он избыточен.

— Ага, — ответила Шухер.

Папа одарил меня чем-то вроде извиняющейся улыбки, после чего последовал за мамой.

Со вздохом я перевела взгляд на Темперу с Дымной Шапочкой и увидела недовольство на лице последней.

«Не самый уместный комментарий, мам».

— Это проблема? — спросила Шухер. — Что я переименовалась? Раньше я была Оптикой, потом Глянькой, а теперь Шухер…

— Всё в порядке, — успокоила я. — На самом деле, официально ты никогда не была Глянькой. А даже если бы и была, то на самом деле без разницы. На мой взгляд, такой подход уместен, когда на дворе две тысячи двенадцатый, а ты работаешь в Протекторате или в перспективной команде и очень хочешь сделать себе карьеру.

— Такой ты была в прошлом? — спросила Дымная Шапочка.

— Немного, — сказала я. — Ага.

— Такая ли ты сейчас? — спросила Темпера, изменив формулировку и время. Она хорошо умела говорить вдумчиво, серьёзно и в то же время по-доброму. У меня сложилось впечатление, что если бы её устремления были другими, то она могла бы прославиться ещё до Золотого Утра.

Это маленькое наблюдение сразу напомнило мне настрой моей мамы.

— Трудновато сказать, — произнесла я. — Ты растешь с этим стремлением, амбиции твоих родителей соответствуют твоим интересам, бывает трудно отличить их от своих собственных. Но я и сейчас так считаю. Да.

— Стремишься к известности? — спросила Темпера. — Не осуждаю. Мне просто любопытно.

— Конечно, — медленно ответила я. За пару с половиной секунд, которые понадобились мне, чтобы произнести это слово, моя уверенность поубавилась. — Может быть, известность — не то слово. В престиже есть своя сила.

С этими словами я покосилась в сторону мамы. Неужели эта идея тоже принадлежала ей, а не мне?

— Я тоже, — сказала Шухер. — Известность это по мне. Я хочу, чтобы много людей за меня болели и думали, что я потрясающая. Меня это делает мелочной?

— Нет, — ответила Темпера.

Эта мысль подтолкнула меня к краю некоего экзистенциального обрыва. Шаткое, боязливое чувство, которое возникает, когда находишься на высоком уступе, а мозг с телом на мгновение забывают, что есть полёт. Похожие размышления были у меня, когда я лежала в лечебнице. Я не знала наверняка, принадлежат ли мои мысли мне самой, это было ужасно и сводило с ума, потому что мысли оставались единственным, что у меня было. Из-за гормонов, дофамина, связей и всех остальных результатов изменений моё сердце принадлежало сестре…

…даже от одной мысли об этом меня подташнивало…

…но тело не принадлежало… никому. Никому и ничему. Не сдалось ни одной паскудной душонке. Ни мне, ни семье, ни лечебнице, ни моей сестре…

— Наверное, Козерог согласился бы, но насчёт остальных я не уверена.

Хотя сестре, может быть, сдалось. Может, это не было несчастным случаем.

— А, — сказала я, пытаясь опомниться. — Отношение к известности у других?

— Ага.

— Лебединая Песня — да, конечно, — сказала я. — И Локон. Насчёт нашего мульти-триггера или Криптида не знаю.

— Нам нужно поторопить нашего мульти-триггера придумать себе имя, — сказала Шухер.

— Ага, — я отчётливо ощущала себя не в своей тарелке, потому что воспоминания и экзистенциальный обрыв ещё не до конца меня отпустили. — Думаю, потенциал есть. Ради продвижения в карьере. Пожалуй, меня бы это устроило.

— Известность меня не интересует, так что, если мы привлечём слишком много внимания, то направим людей к вам, — сказала Дымная Шапочка.

— По-моему, это не так работает, — улыбнулась я.

— Если…

Её слова заглушил стартующий корабль Дракон. Нарвал и Пепельная взошли на борт вместе с Дракон и Отступником. Сталевар, как я заметила, остался на земле.

Очередной кризис, про который не было ни объявлений, ни объяснений. Несколько лучших из нас сейчас пытались уладить его где-то там.

И эта… серия атак Хет. С ними нам предстояло справиться самостоятельно.

Движение воздуха вниз и наружу вызвало порыв ветра, пока модуль Дракон маневрировал сквозь кроны деревьев, чтобы не поломать слишком много веток. В такой обстановке меня бы вряд ли услышали, поэтому я просто помахала на прощание Темпере с Дымной Шапочкой.

— Ты весьма глубоко задумалась, — заметила Шухер.

— Прости. Разговор с Отступником, потом с родителями, потом задумалась о наших целях.

— Все в порядке. Я тоже. Я видела всякие штуки на корабле Дракон, там есть о чём подумать. Сталевар и Света милые, правда?

Я взглянула на них. Они прислонились к паре деревьев, которые срослись вместе… или к одному дереву, которое разделилось на два ствола с проходящим по низу рубцом. Сталевар обнимал Свету, а она прислонилась к нему, и ветер от взлетающего корабля развевал её волосы. Некоторые пряди облепили его лицо, грудь и плечи; некоторые, похоже, зацепились. Он не реагировал на них и не смахивал, как сделал бы кто-то другой, кому на лицо попали волосы.

— Супер-милые.

— Я тоже хочу однажды найти кого-нибудь такого, — сказала Шухер.

Козерог сидел на каменной плите, которая, похоже, была создана Тристаном. В красных доспехах, так что прямо сейчас это был Тристан, а Байрон наблюдал. Криптид сидел в нескольких метрах рядом на почти таком же сиденье, но меньшего размера. Окраска камня с проходящими по нему прожилками немного выдавали Криптида, потому что маскировка распространялась от места, на котором он сидел, и её фрагменты разукрашивали верхнюю часть тела.

Этот камуфляж в первую очередь защищал от не слишком внимательных взглядов и главным образом действовал в статичной, однообразной обстановке. В городской среде или в непосредственной близости от необычных текстур его эффективность заметно снижалась.

— О, вот они идут, — сказал Криптид. — Ты украла записи Дракон?

— Нет! — запротестовала Шухер. — И я бы не стала. Она милая.

— Она производит на меня то же впечатление, что Легенда и Валькирия, — произнесла Света.

— Хорошее или плохое? — спросил Козерог.

— Плохое. Прости.

— Настолько могущественные, что пугают? — уточнил Козерог.

— Нет. Будь оно так, я бы с этим смирилась. Я тоже страшная, — голос Светы был тихим. — Но от них у меня такое чувство, будто они снизошли с небес и соизволили вести дела с нами, смертными. Верно?

— Ага, — согласилась я. — Тоже это заметила.

— А ещё… Легенда был связан с Котлом. Сталевар уже рассказал мне всю историю, именно по этой причине Легенда покинул Протекторат. Его поймали с поличным.

— Он выглядел раскаивающимся, хотя не знаю, достаточно ли этого. — Сталевар говорил предельно серьёзно, я никогда его таким не видела.

— На каком моменте я становлюсь параноиком — так это когда мне приходится задаваться вопросом: Дракон, Валькирия и некоторые другие — они настоящие? Почему они такие сильные? Что произошло, и… если они настолько сильны, связаны ли они с этим, как были связаны некоторые другие могущественные люди? Они что, что-то проигнорировали?

— Это вызывает неприятное чувство, — сказала я.

— Ага, — согласилась она. — Извините, если кого-то обидела такими высказываниями о приятных вам людях.

Несколько членов нашей группы покачали головами.

— Они мне нравятся, — сказала Шухер, — но я тоже не обижаюсь.

— Я думаю, если бы у меня был шанс узнать её получше и кое в чём убедиться, мне было бы легче. Но она какая-то… отстранённая.

— Не такая отстраненная, как по мне, потому что она, по-видимому, встречается с человеком, который был лидером команды Протектората, когда я жила в Броктон-Бэй, — сказала я.

— Я считаю примерно так же, — добавил Сталевар.

— Ага, — сказала Света, улыбнувшись. — Я это поняла.

— Она мне не нравится, — голос Криптида хоть и не был бормотанием, но сильно на него походил. Только заметив, как он опустил руку, я поняла, что он только что засовывал себе пальцы в рот — возможно, поправлял брекеты. — Но я думаю, что в этом отличаюсь от тебя, Свет. У меня такое ощущение, что чем больше мы о ней узнаем, тем меньше она нам будет нравиться.

— Что ж, — произнесла Шухер. — Всё испорчено, но это нормально, ведь это ты всё испортил.

Крис усмехнулся.

— Спасибо, что уважаешь моё мнение.

— Я бы уважала его, если бы ты его обосновал, вот только Дракон крутая, и нет никаких оснований думать иначе, — парировала Шухер.

— Никаких внутренних распрей, — погрозил Козерог.

— Ладно, — сказала Шухер.

— Давайте сменим тему. До того, как прибыли Антарес и Шухер, мы говорили о юрисдикциях, — произнес Козерог. Он наклонился вперед, поставив локти на колени. — Помнишь, Виктория, ты однажды рассказывала, как могла бы обосновать то, что мы сосредоточились на Кедровом Граде?

— Помню, — сказала я. — Множество злодеев, не попадающих ни в одну из существующих юрисдикций, без присмотра. Плюс они щеголяли своей злодейской независимостью. Это отчасти меня выбесило.

— Однако сейчас в Кедровом Граде в основном всё в порядке, — ответила Шухер. — Я время от времени заглядываю туда через камеры, которые установила довольно давно.

— В основном всё в порядке, — заметил Козерог. — Но были и другие места, которые подлежали рассмотрению, и у меня такое чувство, что с тех пор появилось ещё несколько.

— Появились, — подтвердил Сталевар.

— У команд есть другие цели, — сказала я. — Пробелы становятся все шире. Не помогает и то, что порталы взорвались именно таким образом. Многие ключевые участки разрушены. Места, где могла бы располагаться штаб-квартира такой команды, как Прогноз, исчезли или сложны в использовании. Это означает, что уровень преступности растет, появляется больше отвлекающих факторов и гораздо больше мест, где такие люди, как группы с Хет, могут спрятаться, не покидая мегаполис.

— О чём ты думаешь? — спросил Козерог. — О соглашении? Что мы все возьмём территорию под контроль и обязуемся содержать тамошние улицы свободными от преступности?

— Нет, — ответила я. — Я думаю… о чём-то более всеобъемлющем, чем это.

— Насколько всеобъемлющем? — спросил Сталевар глубоким голосом, тон которого был серьёзным, вплоть до беспокойства.

— Всеобъемлющем… как юрисдикция. Почему мы боремся за это? Мы не хотим быть вытесненными или позволять другим приписывать себе наши успехи. Очень часто наши территории находятся недалеко от дома, так что здесь присутствуют личные мотивы. Если где-то есть преступность, и мы хотим, чтобы наши люди оставались в безопасности, то мы пожелаем избавить этот район от преступности. В финансовом плане в некоторых районах геройствовать легче, чем в других.

— Конечно, — поддержал Козерог.

— На мой взгляд, пока существуют эти проблемы, независимо от наших усилий мы будем тесниться, пихаться, сваливать на посторонних одни дела и стараться получить для себя другие. Вот бы получилось решить эти проблемы… допустим, совместно организовать особое назначение задач, направить средства в общий фонд и распределить их, организовать связь и обмен информацией.

— Добычу и обмен информацией я могу взять на себя, — сказала Шухер.

— А ещё, — сказала я, — приходится учитывать, что вся эта история с Хет требует внимания и ресурсов, пока враги доставляют проблемы исподтишка… В перспективе это вызовет другие геройские проблемы, с которыми нам предстоит столкнуться. Например, будет затруднительно отвлечься и сделать что-то там, где мы нужны, когда на домашнем фронте всё может пойти прахом.

— Значит, мы можем отправиться на розыск группы, атаковавшей порталы, и по-прежнему охранять территорию, — сказал Козерог.

— Или разыскивать что угодно. Да, конечно, — согласилась я. — А затем, неделю спустя, мы могли бы взять под присмотр другую территорию, а заодно дать тамошней команде новый и свежий взгляд на все текущие проблемы, пока они делают свое дело.

— Давно это обдумываешь? — спросил Сталевар.

— Только после разговора с Отступником. Я проговариваю мысли вслух.

— И ты хочешь перехватить то, чем занимались Хранители? — спросил он.

— Не перехватить и не взять на себя их работу, — ответила я. — Они… ты, если угодно, всё ещё с нами. Но Хранители всегда были сосредоточены на угрозах высшего уровня. Отдалённые войны. Угрозы S-класса.

— Огун, — произнёс Сталевар. — Спящий. Армия Машин. И куча других вещей, которые я даже не могу упомянуть, потому что они засекречены.

Я кивнула, скрестив руки на груди.

— Вынужден спросить, — заговорил Козерог. — Допустим, у нас получится, и волшебным образом все примут участие.

— Нам не нужны все, — уточнила я.

— Даже так. Нам понадобится немало, так как… — он на мгновение замялся.

— Чем больше вас будет, тем эффективнее сработаете в совокупности, — сказал Сталевар.

— Ага, — согласился Козерог. Его губы дрогнули в улыбке, едва заметной за прорезями маски. — Спасибо.

— К чему ты ведёшь? — наклонила я голову.

— Какова наша роль в этом деле?

— Ничего особенного, — сказала я. — Не считая того, что с нами уже выходили на связь и договаривались о сотрудничестве. Люди искали шанс сыграть свою роль в Свинцовом Граде. Пускай… я не знаю. Мы скоординируем их действия в такой мере, чтобы всё было согласовано. Давайте научимся на своих ошибках и превратим каждую территорию в Свинцовый Град. Сделаем так, чтобы плохие парни не знали, кто к ним явится в определённый день. И поскольку у нас есть другие цели и приоритеты покрупнее, мы предложим злодеям поблажку, если они помогут нам с важными делами.

— С Хет, — сказала Света.

— С Падшими, — добавил Козерог. — По словам Отступника они ушли не все.

— Или с любой другой большой группой, представляющей проблему, — сказала я.

Я видела, как они задумались.

— Это непростая задача, — заключил Козерог.

Мои мотивы не были чисты. Разговор с мамой, Темперой и Дымной Шапочкой заставил меня задуматься о том, почему я занимаюсь этим делом. Почему поступаю, как герой. Мама стояла чуть поодаль, разговаривала с Натали на самом краю опушки парка.

Сказывались и другие обстоятельства. Мне нужна была информация. Мне не хватало ресурсов, и мы не могли для решения проблемы положиться на одиннадцатилетнюю девочку с трудной семейной ситуацией.

— Кажется, я знаю кое-кого из библиотеки, кто знает, как настроить базу данных, — сказала я.

— Я… — начала Шухер.

— Обычную, не требующую особого ухода. Это займёт больше времени. А ты… ты провернула нечто потрясающее с временной камерой, и тебе хотелось быть на передовой.

— Ага, — она неистово закивала, её шлем подпрыгивал.

— Вряд ли нам понадобится или придётся втягивать тебя в драку с кейпами, зато… мы можем доставить тебя к месту событий, прощупать почву. Но такое получится лишь в том случае, если ты не будешь занята базой данных. В некотором роде Прорыв твёрдый орешек с довольно сильным набором способностей и хорошей групповой сплочённостью в бою. Давайте начнём создавать инфраструктуру, на которую сможем опереться.

— Наверняка понадобится доработка, — засомневался Козерог.

— Конечно. Решение можем отложить на завтра, но ждать слишком долго нельзя, — сказала я.

— Нет, ты права. Вряд ли мы можем позволить себе слишком долгое ожидание перед важным решением, чтобы разобраться с такими крупными проблемами, — рассудил Козерог.

— И, — я сделала эффектную паузу, — Отступник дал добро. Они свяжутся с тюрьмой…

— Да! — крикнула Шухер.

— Мы можем пойти всей группой…

— Да!

Замаскированный Криптид зажал ей рот:

— Пусть она договорит.

— Мы встретимся с нашими ребятами и разберёмся, что можно выяснить о происходящем. Давайте убедимся, что наши тылы прикрыты, и мы не упускаем в городе ничего важного. Если мы сунем нос не в своё дело, есть риск спугнуть в тюрьме тех, кто пытается там что-нибудь провернуть.