Я поспешила к своему компьютеру. Схема, которую я составила, не была реально рассчитана на пиар-кризис, особенно на тот, который сейчас вертелся вокруг нас. Некоторые люди отправляли запросы на получение информации, но вписывали данные не в те поля. Другие обращались к нам напрямую по электронной почте.

Я закрыла свой ноутбук. В частности, дело с тем мутантом могло и подождать.

— Кензи… — начала я.

— Я этого не делала, — сказала Кензи, распахнув глаза. — Я вела себя хорошо.

— Я могу насчитать десять сделанных тобой вещей за последнюю неделю, которые не были «хорошими», и это без особых усилий, — вставил Крис.

— Правда?

— Взлом защищённых систем, слежка за людьми, прослушивание телефонных линий…

Я взглянула на Натали.

— Ой. Ты об этом. Я скорее думала о личном, об отношениях, — ответила Кензи.

— Лично я куда больше волновалась бы о нарушении законов, — насторожилась Натали. — Видимо, мне нужно наверстать упущенное. На что из перечисленного вы получили разрешение? И какие защищённые системы?

— Кажется, я была слишком измотана, чтобы запомнить их все, — призналась Кензи.

— Не ведёшь документацию? — осведомился Крис. — Мало того, что ты не отмечаешь время на записях?

— Успокойся, — строго сказала ему Эшли. — Сейчас не время.

— Конечно.

— Мне так и не назвали число или хотя бы примерную оценку этих нарушений, — произнесла Натали с чуть большим недоверием в голосе. — Кто-нибудь, объясните. Пожалуйста.

— Это делалось для отслеживания агрессоров с Хет и поддержания связи с Эшли и Рейном, — сказала я. — Мы с тобой уже обсуждали кое-что из этого.

— И «кое-что» вызывало опасения. Я сомневалась насчёт этого «кое-чего», — ответила Натали. — Если бы опасений было чуть больше, я бы начала упираться.

— Давай сюда, глянь ко мне в ноут, — предложила я. — Посмотри записи.

Чтобы открыть ноутбук, ушло некоторое время. Меня немного раздосадовало, что Натали заострила на этом внимание именно сейчас. Приходилось жонглировать сразу кучей всего, чтобы потом заслужить её требовательное внимание и сосредоточенность.

На определённом уровне я ценила эту дотошность, но всё же.

«Я понизила голос, понимая, что пропускаю разговор Кензи и Эшли на заднем плане, когда мы с Натали склонились над моим компьютером. Я старалась говорить потише:

— Я описала здесь всё настолько подробно, насколько смогла. Вот, где мы находимся, вот основания и проблемы. «Н» в скобках обозначает «Натали» для тех моментов, по которым мы консультировались. Наше проникновение во внутренние системы тюрьмы — худшее нарушение, это застало нас врасплох, но после мы проконсультировались с тобой. Мы наказываем её, ограничивая посещения, а Хранители и Гильдия согласились с общей направленностью»

— Я почитаю, — коротко сказала Натали.

Я кивнула и выпрямилась, повернувшись лицом к группе. Натали и компьютер остались у меня за спиной.

— Как это влияет на нас, если речь идет о нарушениях, слежке и прочем? — спросил Тристан.

— С этим мы сможем справиться, — сказала я. — Мы сработали на упреждение в ситуации с порталами… полностью не остановили, но предотвратили худший исход. В это были вовлечены многие люди. Я думаю, если мы сможем доказать результат, общественность простит наш подход, особенно учитывая возраст Кензи и происходящее в целом.

— Звучит оптимистично, — прокомментировал Рейн.

— Приоритет номер один… — начала я.

— …это Кензи, — вмешалась Эшли.

— Это… да, — закончила я. — Законы туманны, мы помогаем. Они не собираются сжигать ее на костре. Нас ждёт разве что лишняя головная боль.

— Я неохотно соглашусь с этим, — сказал Тристан. — Но полностью согласен с частью про головную боль.

— Мы поможем тебе, Кензи, — сказала я. — И я думаю, если это так, мы сможем разобраться. Если мы опередим события и покажем, что можем заниматься элементарным пиаром и что это ударит по тем, кто взаимодействует с нами, остальные расслабятся.

Она улыбнулась и кивнула.

— Потому что, стоит отметить, есть и приоритеты второго, третьего порядка. Ситуация с Богиней взрывоопасна. Хет тоже представляет опасность. Нам никак нельзя допустить, чтобы это связало нам руки, иначе всё кончится международным инцидентом, побегом из тюрьмы или появлением потенциального врага Земли Гимель, без разбора вербующим против нас самых опасных и беспринципных паралюдей.

— Или всем вышеперечисленным, — сказал Рейн.

— Да, — согласилась я.

— Простите, — сказала Кензи.

— Ты даже не знаешь, за какое злодеяние или происшествие ты извиняешься, — вставил Крис. — А нам-то откуда знать?

— Ага. Простите. Так за что мне извиниться? — спросила Кензи.

— Я все ещё это выясняю, — Тристан только что набрал номер на своем телефоне и прижимал его к уху. — Но в этом замешаны твои родители.

— Ой, — Кензи посмотрела на меня.

— На сколько пунктов это сужает круг поисков? — спросил Крис.

— На несколько, — Кензи коротко рассмеялась и улыбнулась. — Меня типа застигли врасплох. Хм. Самый очевидный из них… это… шантаж родителей? Вроде так называется?

— Вымогательство, — сказала я.

— О, за это преступление они могли бы тебя преследовать, — сказал Крис.

— Правда? — посмотрела на меня Кензи.

— Отвертеться будет сложнее, чем в случае со взломами, — поморщилась я. — Зависит от обстоятельств.

— Я заметил, как Кензи спрашивает Викторию о том, проблема ли это, вместо того, чтобы довериться мне, — тихо произнёс Крис.

— Чувствуешь себя брошенным? — спросила Кензи, улыбка сползла с её лица, когда оно приняло более серьёзное, грустное выражение. — Я доверяю тебе, и я тронута тем, что ты хочешь помочь.

— Ага. Жалею, что сейчас что-то сказал, — подобно тому, как Тристан разговаривал по телефону, отойдя в дальний угол комнаты и закрыв одной рукой свободное ухо, чтоб не слышать наш разговор, Крис повернулся к своему ноутбуку.

— Я могла бы отправиться в тюрьму, — произнесла Кензи так, словно до неё только что дошло. Она откинулась на спинку кресла, его металлические детали громко заскрипели от резкого движения. Широко открыв глаза, Кензи повернулась и посмотрела на проекцию Эшли.

— Нет, — предупредительно сказала та.

— Меня могли бы отправить в тюрьму к вам, — глаза Кензи распахнулись ещё шире.

— О боже, — сказал Рейн.

— Нет, — повторила Эшли. — Оно того не стоит.

— Но нет худа без добра.

— Тебя отправили бы в другую зону с другим распорядком. Скорее всего, ты бы жила поблизости, но при этом мы никогда бы не общались. Если вообще в тюрьму отправят кого-то настолько молодого, как ты, — сказала я. — Думаю, большинство несовершеннолетних помещают в штаб-квартиру Хранителей, как Ампутацию, например.

— Оу. Но штаб-квартиры больше нет, так что, может быть…

— Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы уберечь тебя от тюрьмы, — сказала Эшли. Обращаясь к остальным членам группы, она добавила: — Мы с Викторией обсуждали, что именно это и могла замышлять семья Мартин.

Я покачала головой.

— Это выглядело как что-то, что должно было всплыть в процессе судебного разбирательства. Ведь несложно избежать тюремного заключения, если получится придумать какие-либо оправдания или обоснованные сомнения. Но Мартины были согласны с приговором. Когда они не стали перечить, я решила, что они не станут и в дальнейшем.

— Может быть, дело в чём-то другом? — спросила Кензи. — Я не очень-то рассказывала им, чем занимаюсь, а они не спрашивали. Не похоже, чтобы они могли забраться в мою комнату без моего ведома и найти заметки или ещё что-нибудь, что можно было бы использовать против меня.

— Понятия не имею, — я обвела взглядом доски. — Подождём, пока Тристан договорит по телефону. Если ничего не получится, я кое-кому позвоню.

— Я тоже занят поиском, — сказал Крис.

Кензи улыбнулась.

— Хорошо. Спасибо, ребята.

Я нахмурилась:

— Не хочешь прогуляться по улице? Поболтать с глазу на глаз, или спросить о чём-нибудь? Может, тебе что-то нужно?»

— Я в порядке, — сказала она, слегка улыбаясь. — Просто глупо.

— Что глупо? — спросила Эшли.

— Типа, сюрприз, родители! И я снова чувствую себя так, словно мне восемь лет, и слышу, как снаружи хлопнула дверца машины, а… дневные мультики закончились. Добрая няня уходит домой. Значит, мне надо идти в свою комнату делать уроки и не путаться под ногами. И к тому же, знаете, я говорила об этом в группе, но в итоге я либо стараюсь быть идеальной, либо я не идеальна, и меня это нервирует. В обоих случаях плохое чувство. Сейчас я не идеальна.

— Не идеальна, — подтвердил Крис, залипая у себя в компьютере.

Кензи показала ему средний палец, но он этого не заметил.

— Идеальность — это довольно высокий стандарт, — заметила я.

— Ага, — кивнула Кензи. — Обычно я в норме, и раньше была в норме, когда знала, что у меня есть право голоса, и родители боялись, но…

Она умолкла.

— Виктория, — мягко сказала Эшли. — Позвони, кому собиралась. Посоветуйся, потому что Тристану, похоже, не везёт. Я поговорю с Кензи. Это всё, на что я сейчас гожусь.

Взглянув на Кензи, я увидела, что она кивнула.

Хорошо.

— Мы свяжемся со всеми, с кем уже говорили или с кем планировали поговорить, согласно распределению, сделанному заранее, — сказала я. — Если они уходят, выясни почему, узнай подробности. Если они всё ещё в деле, нам может понадобиться их помощь. Наблюдаем за происходящим, высматриваем Хет.

— Логично, — согласилась Эшли.

— Я на улицу. Передайте Тристану, чтобы рассказал всё Свете, если я с ней не пересекусь.

— Удачи, — сказал Рейн.

Я вышла на пожарную лестницу, дверь за мной закрылась.

Между Натали и другими членами группы было слишком много проблем, чтобы их уравновесить. Нам следовало выяснить, что происходит, и разобраться с этим. Однако мне не удавалось упорядочить мысли, когда рядом общалось столько людей, пускай даже некоторые молчали.

Теперь я могла достать свой телефон и сделать звонок, но не спешила. Небо над головой стемнело. Солнце уже не проглядывало мимолётными полосами и лучами, как раньше. Ветер дул вполне умеренно, хотя и настойчиво. Для дневного времени город был по-зловещему тихим. Если где-то и продолжалось строительство, то звуки заглушал ветер.

Сколько там было героев? Сколько команд занимались тем же, что и Серьёзно Сдвинутые, закрепившись на территориях без чёткой юрисдикции и просто существуя? Без интереса или желания присоединиться к другим командам. Без сведений о местонахождении злодеев. Без информации о том, как экипироваться или усилить себя.

Я настаивала на создании этой сети, потому что для меня она имела фундаментальный смысл. Я знала, что за её утверждение предстояла тяжелая борьба. Знала, что грядут откровенные кошмары, когда группы с такими противоположными взглядами и перспективами, как «Пастыри» и «Авангард», в конечном итоге столкнутся лбами. Я это знала. Я полностью отдавала себе отчет исходя как из реального жизненного опыта, так и из парачеловеческих исследований, что любая группировка кейпов в лучшем случае склонна к драматизму, в большинстве случаев схлапывается, а в худшем ещё и наносит сопутствующий ущерб.

Но мне хотелось попытаться.

Чертовски хотелось.

Пять минут. Пять минут, чтобы привести свои мысли в порядок и сконцентрироваться. Я посмотрела на время в моем телефоне, чтобы засечь эти минуты.

Три пропущенных звонка. Покрытие сотовой связи было настолько точечным, что мой телефон, казалось, не мог решить, есть ли у меня подключение к более крупной сети или нет. Я не стала проверять пропущенные вызовы, вместо этого я сосредоточилась на сигнале.

Вверх. Прочь от забот, туда, где я могла получше увидеть город.

Не так давно я размышляла о том, что мне нужно оставаться с командой, потому что полёт приводит к разобщённости. Но на сей раз мне нужна была эта отрешённость.

Выждав пять минут, я проверила пропущенные звонки.

Нажатием кнопки набрала номер, и вызов пошёл. Мне потребовалось немного времени, чтобы выудить наушник и подключить его.

— Виктория? — произнесла моя мама.

— Ты звонила?

— Я поболтала по телефону с Тристаном. Меня обеспокоило то, чем всё закончилось. Мои ответы показались ему неполными, потому что он явно захотел пойти дальше и обзвонить других людей для подтверждения. Если учесть, какими напряжёнными были отношения между нами…

Она не закончила фразу. Может, это был незаданный вопрос? Она уточнила, есть ли напряжённость в чём-то?

— Ага, — ответила я.

— Мы с папой сказали, что отказываемся от сотрудничества, пока ситуация не разрешится. Надеюсь, ты понимаешь, что это не из-за тебя.

— Ты в курсе, что вообще случилось?

— Обвинения в адрес самой юной участницы вашей команды. На сегодняшний вечер готовят выпуск новостей. Причастные растрезвонили… они консультировались у других насчёт законности. Как защитить тайну личности и не сболтнуть лишнего, чтобы никто не смог узнать её гражданские данные. Но при этом пригласили родителей. Новостные съёмочные группы привезли камеры в тюрьму предварительного заключения, чтобы записать свидетельские показания.

— Ты сказала это Козерогу? — спросила я. Он что-то упомянул об этом сегменте и участии родителей. Узнал от моей мамы?

— Девяносто процентов. Остальное несущественно. Могу я чем-то помочь?

— Не рискуя собственными шеями с точки зрения репутации? — уточнила я.

— Если ты попросишь меня об этом, я рискну. Твой отец тоже. Но только если тебе это нужно. Ты расстроена?

Я понимала рабочие взаимоотношения родителей. Команда у них была не очень сплочённой, поэтому был риск, что их выгонят, если они перейдут черту или выступят против подавляющего большинства.

Но с какой целью я должна была просить их о помощи? Ради небольшой прибавки в огневой мощи? Однако у нас не было явного врага, на которого можно было эту мощь направить.

— Нет. Я не расстроена. В этом есть смысл.

— Хорошо. Мне понравились вопросы Тристана и его подход к делу. Он хорошо разбирается в пиаре. Он привлекательный, стильный, умный в отношении всего этого. Держи его поближе к себе, Виктория. Он ценный кадр.

— Он мой друг. И если последней фразой ты пыталась тонко намекнуть на свидание с ним, то подумай ещё раз. Этому не бывать.

— Вовсе нет. Я вижу достойное качество. Ни больше, ни меньше.

Я кивнула, чувствуя раздражение и беспокойство.

— У нас был похожий опыт, ещё в самом начале. Команда, подающая все надежды в мире, люди говорили о нас, поддержка общественности, закона, героев…

— А потом тётя Джесс умерла. Её убили. Новая Волна потеряла свой пыл.

— Она потеряла то, что имела изначально. Мне хочется верить, что если бы всё шло своим чередом, если бы нам не пришлось столкнуться с тем ужасом, пришедшим вместе с Левиафаном и после него, мы смогли бы вернуться к известности. Единственное, что потребовалось бы, — это подходящее событие и то, насколько слаженно мы бы выступили. В идеале вам всем должно было быть больше восемнадцати, и мы могли бы показать себя перед публикой.

Я не знала, что ответить. Вести себя так непрактично и болтать о гипотетических ситуациях было совсем не похоже на мою маму.

Был ли Левиафан тем самым «подходящим событием», в котором все мы выступили недостаточно слаженно? Слишком многие из нас погибли.

Я подавила вздох. Мне было интересно проследить за ходом мыслей матери, но в то же время не очень-то и хотелось.

Я почти не помнила тётю Джесс. Память о ней заслонял контрастный образ хнычущего пацана в суде… Он, видимо, попытался выслужиться перед местной шайкой расистов. Когда огласили решение суда, он плакал, умолял, просил своего отца спасти его. Помнится, вид парня разочаровал меня до отвращения. Неужели такого незаурядного человека, как моя тётя, убил кто-то настолько заурядный, как он.

Нет… нет. Эта мысль принадлежала не мне, а моей маме. Я настолько близко приняла к сердцу её слова, что теперь они казались моими собственными.

В моих мыслях тогда царила спокойная уверенность, что малодушное поведение убийцы хотя бы отсечёт ему путь к желаемому. Что он не заслужит посвящения в банду, раз так себя ведёт. Но я ошиблась. Он был молод, его судили не как взрослого и назначили короткий срок. После выхода на свободу он отправился прямиком в Империю Восемьдесят Восемь и был принят с распростёртыми объятиями.

Тётя Джесс… она не приходилась мне настоящей тётей — дядя Майк так и не успел жениться на ней. Она была красивой темноволосой женщиной, судя по тем немногим фотографиям, на которых её лицо можно было рассмотреть отчётливо. Она осталась туманным воспоминанием на фоне семейных празднований и других мероприятий. Мне вспомнились сказки на ночь, когда мы с Эми сидели по обе стороны от неё. Самым свежим воспоминанием было как все мы на заднем дворе — Эрик, Эми и я — пытались сделать что-то, соединяя вместе водяные автоматы по схеме, увиденной Эриком на видео. Он упорно настаивал, что у нас всё получится, а жертвой шквального огня должен был стать его отец. Тётя Джесс спасла нас, схватив один из водяных автоматов и развязав войну.

В разговоре наступила пауза, она затянулась настолько, что я подумала, что мама тоже погрузилась в воспоминания. Пока я пыталась сформулировать ответ, она снова заговорила:

— После смерти Флёр нас преследовали СМИ. Было много дискуссий, как Новая Волна должна справиться с потерей. Мы были обескуражены, убиты горем, измотаны. Мы решили исчезнуть из новостей на время траура. В этом был смысл. По правилам, именно так мы должны были заниматься связями с общественностью. Как семья, мы должны были заботиться друг о друге.

— Ага. Смысл есть.

— Весь смысл в мире, — сказала она другим тоном. Задумчивым.

Я вздохнула.

— Слышу, как ты вздыхаешь, — сказала она.

— Слишком многое навалилось одновременно. Меня беспокоят сроки. Эта проблема отнимает наше время в тот момент, когда пришла пора беспокоиться о вещах покрупнее.

— Помнится, ты упоминала некоторые из них. Это отвлекающие манёвры? Нельзя списать их на случайность, когда в игру вступают теневые правители. Если ты задумала что-то крупное, и в работе появились подводные камни…

Её заявление осталось незаконченным, словно приглашая к ответу.

— Об этом не может быть и речи.

— Кого ты знаешь, кто мог бы использовать такой способ отвлечения внимания?

— Кто угодно? Любой крупный игрок? Сплетница? Если это обманка, мы можем её проигнорировать. Забыть о ней так же, как вы, например, забыли о СМИ и погрузились в траур.

Я выдвинула это как гипотетическое предположение. Сама я в него не верила. Мы не могли проигнорировать обманку, когда СМИ собирались загубить кейповскую личность ребёнка.

В трубке повисла пауза.

— Ты ещё тут? — спросила я.

— Я борюсь с одной мыслью. Тебе есть к кому обратиться?

— Да, — ответила я.

— Можешь повесить трубку. Как только у нас появится какая-нибудь полезная информация, мы тебе сообщим.

— Мне любопытно, что у тебя за мысль, — сказала я.

— Не хотелось бы совать нос без разрешения. Как насчёт непрошенного совета?

Я задумалась об этом.

— Я приму к сведению любой совет, который услышу, — сказала я.

Внизу подо мной появилась Света. Я бы помахала ей рукой, но она всё равно бы меня не увидела. Света подтянулась к пожарной лестнице (металлические конечности лязгнули по металлическим планкам), а затем вошла внутрь.

— Не совершай той же ошибки, что и мы. Если пытаешься что-то построить, защищай территорию, на которой стоит фундамент. Не позволяй другим задавать тон повествования. Не борись с этим — таков путь трусов и тиранов, а вы не хотите выглядеть ими.

— Игнорировать правила? Перейти в наступление?

— Не подкидывай врагам боеприпасов. Продемонстрируй, что вы не сдадитесь.

— Опасно так поступать, особенно учитывая нынешние настроения.

Я ожидала возражений, аргументов, уточнений…

— Да, — согласилась мама. — Так и есть.

Но услышала только подтверждение.

— Удачи, — сказала она. — Если понадобимся, мы всегда на связи.

— А как насчёт помочь с кое-чем вне поля зрения общественности? Если всё обернётся к худшему, вас не заденет.

— С чем именно?

— Со слежкой, — сказала я. — Должна отметить, это очень непривычно, просить маму пошпионить.

— Когда-то и мне было непривычно говорить своей четырнадцатилетней дочке, чтобы она сломала руку мужчине, — ответила мать. — Мы приспосабливаемся. Я возьмусь, приглашу твоего отца, мы изменим смены патрулей.

— Подробности пришлю по электронке, — сказала я.

На этом мы распрощались. Ветер растрепал мои волосы и капюшон, пока я парила в воздухе.

Я позвонила команде Дымной Краски. На самом деле их так не звали, но мне надо было их как-то именовать. Темпера отказалась, но Дымная Шапочка присоединилась.

Серьёзно Сдвинутые были в деле. Они понятия не имели, что назревает какой-то там пиар-кризис, а когда я рассказала им, они долго не могли понять, почему это что-то должно для них изменить.

Я сомневалась, стоит ли отправить Дымную Шапочку вместе с их группой для дополнительной поддержки. Сочетание было слишком странное, даже чтобы его просто представить.

Опустившись на пожарную лестницу, я открыла дверь.

Все разговоры прекратились. Краем глаза я заметила, как Кензи нажала на клавишу, и со стены исчезло изображение.

— Ты вернулась, — сказал Рейн. — Это было быстро.

Они думали, что я ушла совсем? Или что я улетела лично поговорить с людьми?

— Я взлетела повыше, а не ушла, — я не могла не заметить повисшую в воздухе неловкость, затянувшееся молчание. — Какие-то проблемы?

— Нет проблем, — сказал Крис.

Я посмотрела на Свету. Она одарила меня неловкой улыбкой.

— Вы все странно себя ведёте. Паранойя заставляет меня думать, что это эффект Скрытника.

— Нет, — сказал Рейн. — Если бы это было так, нас с Эшли не затронуло бы.

Я кивнула.

Кейпоголику во мне хотелось возразить. Иногда встречались эффекты Скрытников, способные действовать через видеозаписи и письменность. Редко, но встречались. Я почти не сомневалась, что Слепое Пятно из стычки в общественном центре могло отворачивать камеры в сторону или затемнять их. Были гипнотические певцы, способные передавать свой эффект с помощью цифровых устройств.

Ребята переглядывались друг с другом. Казалось, все пришли к единому мнению, поскольку почти все взгляды обратились к Свете.

Кроме Натали. Она выглядела такой же растерянной и смущённой, как я.

Но, похоже было, что по молчаливому соглашению Света решила сама всё уладить.

— Ничего особенного, — сказала она. — Может, сменим тему?

— Внезапная смена темы или отсутствие таковой — главная причина моего замешательства, — настороженно сказала я.

— Пожалуйста, — попросила она. — Не придавай этому большого значения? Считай, что это затеяла я. Говорю как подруга.

— Это связано с ситуацией Кензи, с Хет, с Богиней или с чем-то ещё, что мы тут пытаемся разрулить?

— Я почти уверена, что это не повлияет на нашу миссию, — сказала она. Ей пришлось обратиться за подтверждением к другим.

Я с трудом сглотнула.

Похоже, она действительно не знала, что сказать или сделать.

Крис угрюмо сверлил меня взглядом, нахмурив брови. Тристан… он выглядел практически непринуждённо. Засунул большие пальцы в карманы и прижал ладони к бёдрам. Кензи… её трудно было прочитать. По крайней мере, она не улыбалась. Рейн продолжал поглядывать на пустую стену, куда раньше проецировался экран. Эшли выглядела так, будто всецело погрузилась в раздумья.

Нет, Эшли теряла терпение. Трудно было понять, не видя её настоящего языка тела. Проекция просто принимала стандартные позы и положения. Но вот лицо… Раздражённое? Взволнованное? Беспокойное?

— Ладно, — сказала я.

— На этом всё? — спросил Крис.

— Мои родители займутся кое-какой разведкой. Дымная Шапочка и Сдвинутые тоже, но они новички в этом деле.

— Это обнадёживает, — сказал Тристан.

— Мы можем найти других, — предложила я. — Прошерстите команды, выясните, кого не волнует пиар.

— Тех, кто получше, волнует, — ответил Тристан. — Я позвонил, как ты и предлагала. Мне высказали твою же идею, как нам дальше быть, поэтому я предложил сотрудничать. Из четырёх моих команд согласилась только одна, да и то неохотно.

Я кивнула. Мне почему-то подумалось, что мои близкие будут лояльнее. Не потому, что я была какой-то особенной, а из-за гораздо больших личных вложений.

— Мы что-нибудь придумаем, чтобы выстоять под натиском, а затем уладим текущий пиар-кризис, — наметила я новый шаг в своём основном плане. — Как только разберёмся с ним, упорхнувшие пташки вернутся под наше крыло.

— И ты оставишь всё как есть? — спросил Крис.

— Хм? — издала звук я.

— Сомневаюсь, что ты на самом деле собираешься игнорировать проблему просто из-за вежливой просьбы Светы.

— У нас есть другие вещи, на которых нужно сосредоточиться.

— Мы знаем, — сказал Тристан. — Не создавай проблем, Крис.

— Я типа вроде как согласился на это только потому, что думал, что она на это не пойдёт.

Эшли отвела взгляд.

Я отметила про себя её молчание. Она выглядела раздражённой. Крис… он был чем-то сконфужен, если можно было так выразиться. Но его замешательство сильно отличалось от замешательства Натали.

Именно эти трое выглядели наиболее обеспокоенными.

— Я доверяю Свете, — сказала я. — И я доверяю вам, ребята, как команде. Что бы ни сообщили другие группы — вы скрываете это от меня. Хорошо. И поскольку я доверяю вам, ребята, то я буду верить, что вы делаете это по правильным причинам.

— Это странно, — сказал Крис.

— Крис, — одёрнул его Тристан.

— Странно, но я с этим соглашусь, — сказала я Крису. — Потому что доверяю. В прошлом кое-кто мне кое-что сказал. Я пренебрегла словами. Обняла. И всё полетело к чертям. Если сейчас моя лучшая подруга просит не соваться, то замечательно. Я послушаюсь.

— Лучшая подруга. Это так мило, — прокомментировала Кензи.

Света выглядела не особо счастливой. Виноватой? Или какой-то ещё?

Я выбросила это из головы. Моё беспокойство было больше связано с тем, что мне очень хотелось поговорить со Светой о других вещах, но теперь могло показаться, будто я пытаюсь умаслить её подарками или вниманием. Было трудно даже просто посидеть с ней и поговорить. Нас бы постоянно прерывали или отвлекали.

— Первая проблема — это вопрос пиара, — заявил Тристан. — Если мы не сможем её исправить, то невозможно будет сделать что-либо ещё.

— Мы сработаем на опережение, — сказала я.

— Решение одной квазизаконной или противозаконной проблемы с помощью большего вымогательства, — сухо произнесла Эшли. — Естественно.

— Никто не говорил о вымогательстве, — ответил Крис. — Весьма примечательно, что ты подумала о нём в первую очередь.

— Это сарказм, болван. Придумай форму, которая поможет его понимать и посиди в ней месяц или два. Тебе предстоит многое наверстать.

Несмотря на оскорбление в первой фразе и грубый тон ответа в целом, Крис, похоже, ничуть не обиделся. Даже слегка улыбнулся.

— Я поискал кое-что, — сообщил он. — У меня есть немного инфы.

— Очень интересно видеть, в каких случаях ты сильнее всего увлекаешься чем-нибудь, — сказал Рейн. — Как правило, в самых худших случаях.

— В интригующих случаях, — поправил Крис. — Которые также худшие, потому что силы не только интригуют, но и буквально фонтанируют всякой хренью.

— Что за инфа? — поинтересовалась я. Крис заглянул к себе в компьютер.

— За всем этим стоит одна из телестудий, принадлежащая некоему мистеру Бакнеру. Сначала передача выйдет на радио, затем, смотря насколько успешной она окажется, покажут продолжение на телеканале. Люди поздно возвращаются с работы домой. Они послушают радиопередачу, а по возвращению домой включат телевизор.

— Откуда ты это узнал? — спросила я.

— У меня около сорока онлайн-аккаунтов. Многие связаны, но если я буду осторожен и не стану постить слишком часто, то смогу сойти за отдельную личность, тогда люди будут чаще принимать меня в свои сообщества. У меня есть что-то вроде четырёх аккаунтов в четырёх очень разных подфорумах.

— Потому что ты обманываешь людей относительно того, кто ты есть? — спросила Света.

— Конечно, — сказал Крис. — Это действенно. Сотрудники телестудии проводили онлайн-исследование о паралюдях. Я спросил Шухер, и… она это подтвердила.

Что подразумевало под собой «она взломала данные и украла инфу». Судя по Натали, кодовая фраза не смогла её обмануть.

— Почему сорок аккаунтов? — уточнила я.

— Туман войны. Он сбивает с толку интернетных сыщиков, затрудняет отслеживание моих действий. Алгоритмы записывают всё, что ты делаешь, поэтому я разбиваю дела на части. Один набор имён для одного сайта, другой для другого сайта. Это позволяет точнее понимать, от кого что пришло, когда мне пишут на ту или иную учётную запись.

— Кажется излишне сложным, — заметил Тристан.

— Не знаю, что тебе сказать, — отвтели Крис. — За исключением того, что в данном случае у нас это сработало, так что перестань лезть в моё дело.

— Это хорошо, — сказал Тристан. — Вопрос в том, что нам теперь делать? Скрутить их? Сказать им, чтобы оставили нас в покое? Игнорировать? Должен подчеркнуть, что если мы будем делать что-то в костюмах, то с вами за компанию пойдёт Байрон, а не я.

— Игнорировать их мы не будем, — сказала я. — Если они намерены распространять ложь…

— Они могут распространять неудобную правду, вот что плохо, — сказала Эшли.

— Угу, — добавила Кензи.

— Тем более, — сказала я. — Когда там шоу?

— Через три часа, — сообщил Крис.

— Мы могли бы попробовать попасть на шоу.

— Я уже уточнил, — сказал Тристан. — Мы им не нужны. Вот самая большая проблема. Это заказуха, которую, видимо, нацелили на Кензи её родители, и шоу будет организовано таким образом, чтобы надавить на чувство страха или что-нибудь ещё, что они разыгрывают. И тогда родители Кензи получают возможность дискредитировать главного свидетеля против них, и нет никакой конкурирующей точки зрения, которая могла бы сорвать их планы или взбаламутить воду.

— Жутковато, — сказала Кензи.

Света погладила искусственной рукой по плечу Кензи.

— Глупо, что нажива на страхе встречается всё чаще, — посетовал Рейн. — Если вы хотите эфирное время, вам нужно предложить что-то более глупое или менее угрожающее, чем то, что у них есть в наличии.

— Нет, — возразила я, — я отказываюсь в это верить. Суть этой экосистемы в другом.

— После Золотого Утра? — уточнил Рейн. — Возможно, я общался с предвзятым кругом людей, но я чувствую, нас всех это сильно тяготит. Люди надламываются. Их настолько ошеломил конец света и переход в совершенно новую вселенную, что они даже не могут здраво мыслить. Если кто-то говорит им, как думать, люди цепляются за него.

Я нахмурилась.

— Я встречала уже такой страх и гнев, — произнесла Света. — Против Случаев 53. От них же.

Страх и гнев.

— Я хочу пойти на шоу с нашими самыми стильными, лучшими пиарщиками в команде, — сообщила я. — Если мы предложим что-то правильное, возможно, у нас получится… например, если мы потратим следующие два часа на то, чтобы опросить другие команды, устроит ли это их, а затем выдвинем себя на роль козлов отпущения.»

— Козлов? — переспросил Тристан.

— Мы не сможем дозвониться до всех, — сказала Света.

— Не сможем, — согласилась я. — Но на данном этапе, если кто-то разозлится из-за того, что мы затронем темы, которые всем хотелось бы замалчивать… пусть они злятся. Если этот кто-то малозначимый, мы договоримся. А если кто-то по-настоящему значим, то скажем правду. О том, что в наши дни слишком многое поставлено на карту, и что нужно шагнуть вперёд, либо уйти с дороги. Небольшое удобство не стоит того, чтобы держать всех в неведении.

— Ты тушишь пожар бензином, — заметил Рейн.

Я взглянула на пустое место на стене.

Да, мне не хотелось сдаваться. Не хотелось, чтобы эта команда осталась мимолётной идеей, превратившись в слабые отголоски прошлого. Хорошие моменты? Конечно. Некоторая известность, некоторый успех, деньги, ещё что-то. Но импульс был утрачен.

Я хотела сохранить набранный темп. Люди пребывали в нужде, и кейпы изо всех сил стремились к единству, сотрудничеству. Они хотели безопасности. И её можно было предоставить. Раз уж мы собрались выступить против гигантов, нам предстояло замахнуться пошире и повыше.

Я медленно кивнула. Затем, сжав кулак, коротко потёрла то место на руке, где прошла пуля навылет:

— Бензин. Да, мне нравится эта аналогия. Если нас хотят сжечь, давайте покажем, насколько ярко мы можем пылать.