Услышав слова Е Цинжаня, князь посмотрел на Е Тяньцина.

Тот, взглянув на Юнь Цяньюэ, заметил, что она по-прежнему не смотрит в его сторону. Его сердце наполнилось раздражением и досадой, и он кивнул:

— Хорошо!

— Тогда, прошу, наследный принц, прошу, молодой князь! — князь поклонился им обоим и как хозяин первым вышел из комнаты.

Молодые люди последовали за ним.

В комнате остались только старый князь, Юнь Цяньюэ, со-супруга Фэн и её дочь, старшая госпожа Сянхэ. Две женщины с торжеством смотрели на Юнь Цяньюэ, думая, что вот-вот вернётся разгневанный князь, и они посмотрят, как она сможет продолжать так спокойно сидеть.

Закрыв глаза, девушка прислонилась головой к старому князю, лениво зевнула и сказала:

— Дедушка, я так устала, посплю немного. Когда всё решится, разбуди меня.

— Паршивка, только и знаешь, что спать, — ворчливо пробурчал старый князь, но всё же не отстранил её.

Юнь Сянхэ с завистью смотрела на то, как Юнь Цяньюэ с закрытыми глазами спокойно дремлет, прижавшись к старому князю, и в сердце яростно ту ненавидела — почему не она рождена от законной жены? В противном случае сейчас именно она сидела бы рядом с ним.

Со-супруга Фэн холодно усмехнулась про себя: пускай эта дрянь ещё немного порадуется. Скоро ей будет несладко!

В комнате на какое-то время воцарилась тишина.

— Что на самом деле произошло вчера, когда старшая госпожа поранила руку во дворе Цяньюэ, и сегодня, когда со-супругу Фэн бросили в озеро? Я хочу услышать правду. Если кто-то будет лгать, пренебрегая фактами, я, разобравшись, прикажу выгнать тех из поместья, — раздался снаружи строгий голос князя. Он не стал дожидаться, пока кто-то заговорит, и приказал: — Цайлянь, говори первой!

Со-супруга Фэн, услышав это, заскрипела зубами от злости. Столько лет она угождала князю — а он всё равно встаёт на сторону этой дряни? Ну и что, что первой будет говорить её служанка? Все остальные опровергнут её слова!

— Да, князь! — Цайлянь сначала дрожала всем телом, но, вспомнив спокойное лицо госпожи, когда та её утешала, вдруг преисполнилась смелости. Выпрямившись, она отчётливо, слово за словом, сказала:

— Отвечая князю: вчера, когда госпожа проводила наследника Цзина, она вернулась в свой двор и увидела, как старшая госпожа во главе сестер перегородила путь у ворот…

Цайлянь подробно описала всё, что произошло вчера, особенно подчеркнув, как старшая госпожа замахнулась на её госпожу, как она сама приняла удар на себя и показала князю лицо с отпечатком пальцев. Следуя указанию хозяйки, она нарочно не нанесла на лицо лекарство — чтобы сегодня иметь доказательства. Она также рассказала, как сегодня утром со-супруга Фэн привела десятки тайных стражей, чтобы убить её госпожу, и как, к счастью, появился охранник её хозяйки. Поначалу она немного нервничала, говоря с князем, молодым князем и наследным принцем, но по мере рассказа её тон становился всё более и более возмущённым, и она описывала ситуацию так, что все чувствовали себя её непосредственными участниками.

Юнь Цяньюэ, которая на самом деле не спала, подумала, что у этой маленькой служанки определённо есть талант рассказчика.

Лицо князя становилось всё более мрачным. Пусть порой он и ошибался, но мужчина вовсе не был глуп. Он прожил большую часть своей жизни и повидал множество людей. Сколько глаз следит за поместьем Юнь! Если бы он и вправду был бесхребетным, его давно бы уже свергли. Просто он всегда считал, что в дела заднего двора мужчинам лучше не вмешиваться. И хотя мужчина знал, что со-супруга Фэн использовала разные ухищрения, он всегда закрывал на это глаза. Но он никак не ожидал, что они будут настолько наглыми.

К тому же, он всегда считал, что Юнь Сянхэ, хоть и родилась от наложницы, ведёт себя как леди из знатной семьи. Когда Юнь Цяньюэ его разочаровывала, Сянхэ была его гордостью. Он и подумать не мог, что Сянхэ поведёт себя подобным образом, а со-супруга Фэн, воспользовавшись половиной его личных охранников, захочет убить его законную дочь. Та хоть и была неразумной, всё равно была единственной дочерью его самой любимой женщины. Именно поэтому в поместье так и не появилась та, кого он бы повысил до главной жены. И теперь, когда он чуть не потерял эту дочь, он так разозлился, что его руки задрожали.

Когда Цайлянь договорила, она опустила голову и смиренно замолчала, не прибавив больше ни слова.

— Тск-тск, ужас какой! Я семь лет не был в столице, а в поместье Юнь такие страсти кипят! — Е Цинжань пощёлкал языком от удивления. Он, казалось, не заметил побледневшего лица князя, обратившись к нему: — Дядя-князь, то, что в доме у вас нет настоящей хозяйки, и вправду не дело. Эх, будь тётушка Цин жива, как могло бы в доме царить такое смятение? А ведь Юнь Цяньюэ — её единственная дочь. Если бы её, руками вами же отданных другим женщинам стражей, убили… тогда, узнав об этом под землёй, что бы подумала тётушка Цин?.. Эх-эх…

Е Цинжань жалобно вздохнул и умолк, но смысл его слов был очевиден.

Гнев князя вспыхнул с новой силой. Он уже собирался закричать, как вдруг Е Тяньцин медленно заговорил:

— Это всего лишь слова этой маленькой рабынии. Она всё-таки личная служанка младшей сестры Юэ. Дядя-князь, может, вы выслушаете и других? Если они скажут то же самое, тогда это правда, и вы сможете поступить по справедливости. Если же нет — это дело ещё требует дорасследования.

Услышав это, князь подавил свой гнев и кивнул:

— Вы правы! Ну же, пусть каждый по одному выходит и говорит!

Со-супруга Фэн в комнате была довольна. Её племянница не зря вышла замуж за наследного принца — в решающий момент он всё же стоит на её стороне. А Сянхэ своими прекрасными глазами сквозь окно глядела на фигуру Е Тяньцзина во дворе и никак не могла оторвать взгляд.

Старый князь холодно хмыкнул. АЮнь Цяньюэ, казалось, действительно уснула, её дыхание было ровным.

После слов князя во дворе повисла мёртвая тишина.

— И что же? Все онемели? Говорите! — князь принял величественную позу. Сегодня он понял, что так давно не вмешивался в дела внутреннего двора, что его уже никто не воспринимает его всерьез.

— Отвечая князю: всё, что сказала сестра Цайлянь, — чистая правда, — сделала шаг вперёд и сказала маленькая служанка, которую продвинула Юнь Цяньюэ. Её голос дрожал от страха, но она всё же договорила до конца.

— Отвечая князю. Всё это правда, могу засвидетельствовать, — тут же сказала другая маленькая служанка, которую хозяйка тоже повысила. Будучи второй она уже не так нервничала.

— Отвечая князю. Эта старая служанка тоже свидетельствует, — сказала одна из трёх служанок, оставшихся с Юнь Цяньюэ, тетушка Чжао.

— Мм, вы все со двора Нежной луны, ваши слова нельзя считать доказательством. Кто-нибудь ещё, подойдите и скажите! — Князь понял, что у дочери всё-таки есть несколько верных людей, и его лицо чуть смягчилось.

— Отвечая князю. Их слова — правда. Эта слуга может засвидетельствовать. Госпожа Цяньюэ была вынуждена так поступить, — как только князь закончил говорить, на землю упала целая толпа людей.

Князь был ошарашен и с удивлением спросил:

— Из каких вы дворов?

— Эта рабыня из двора второй госпожи, вчера я была с ней, — сказала одна служанка.

— Эта рабыня из двора четвёртой госпожи, вчера я была с ней, — произнесла другая.

— Эта рабыня из двора пятой госпожи, вчера я была с ней, — ответила третья.

За ними один за другим заговорили все остальные: и служанки, и няньки, и мальчики-служки — все из разных дворов. Они единогласно подтвердили каждое слово Цайлянь. А некоторые ещё и добавили недостающее, приукрашивая картину: мол, старшая госпожа была чересчур агрессивна, хотела проучить госпожу Цяньюэ, и лишь под давлением обстоятельств та вынуждена была остановить её.

На устах Е Цинжаня появилась улыбка: неожиданно! При таком раскладе ему и помогать-то не нужно. 

Лицо Е Тяньцина оставалось бесстрастным, его фениксовы глаза становились всё глубже и непроницаемее.

— Невозможно! Этого не может быть! Эти неблагодарные… — со-супруга Фэн, слыша, как один за другим люди обвиняют её, широко раскрыла глаза и не могла поверить своим ушам. Больше не в силах оставаться в комнате, она стремглав выбежала наружу.

Сянхэ тоже была в шоке. Все эти годы её мать управляла внутренним двором, и все льстили ей, боясь сделать хоть что-то, что ей не понравится. Как же так, что все вдруг переметнулись? Она тоже поспешила за матерью.

Старый князь, увидев, как обе выбежали, шлёпнул Цяньюэ по голове и хмыкнул:

— Паршивка, ты довольна?

— Не шуми, я спать хочу! — Юнь Цяньюэ отмахнулась от его руки и продолжила спать.

— Дрянная девчонка, иди спи в другом месте, — мужчина снова занёс руку, чтобы стукнуть её.

Но Юнь Цяньюэ, словно у неё были глаза на затылке, быстро перехватила руку и предупредила:

— Ну и что, что я довольна? В этом нет никакой твоей заслуги, так что не жди благодарности. Если будешь шуметь, я выдерну тебе бороду.

Борода старого князя тут же взъерошилась:

— Ты совсем обнаглела! — Но, видя, что она снова спит, он гневно сверкнул глазами: — Ладно, скажи-ка: если я не приложил к этому руку, то почему все вдруг дали показания в твою пользу? Объясни, и я не буду мешать тебе спать.

— Со-супруга Фэн держала власть в этом доме много лет, но ведь в особняке есть и другие наложницы. И дочерей у князя много. Хотя все открыто её боятся и подчиняются, втайне они, наверняка, мечтают её прикончить. Я лишь дала им возможность свергнуть со-супругу Фэн. Как они могли не воспользоваться таким шансом? Поэтому, конечно, они все свидетельствуют в мою пользу, — пробормотала Юнь Цяньюэ, её голос становился всё тише и тише, пока не перешёл в ровное дыхание. Она вновь уснула.

* * *