Краем глаза Жун Цзин заметил, что Ли Юнь склонила голову к столу и равномерно задышала. Он слегка улыбнулся, но не стал ничего говорить.

Старый князь Юнь был так увлечён своим рассказом, что не заметил, как внучка заснула. Спустя какое-то время, почувствовав жажду, он протянул руку за чаем, но и чайник, и чашка оказались пустыми. Только тогда он обратил внимание на то, что девушка спит. Старик вспыхнул от ярости:

— Мерзкая девчонка! Живо вставай! Гость в доме, а ты дрыхнешь! Где твои манеры?!

Ли Юнь вздрогнула и резко выпрямилась — сон как рукой сняло.

— Я думал, ты усвоила урок и образумилась, но ты только наглее становишься! Посмотри на себя, какая ещё благовоспитанная барышня в столице так себя ведёт? Твоя мать в своё время была воплощением кротости и достоинства, а ты — настоящая паршивка! Не знаю, в какой жизни я согрешил, что в этой мне досталась такая внучка, которая день за днём приносит мне одни неприятности! — бушевал старый князь Юнь.

Ли Юнь почувствовала себя виноватой. В присутствии старших и гостя, она не должна была засыпать, как бы сильно ни устала. Это было очень невежливо. Поэтому она молча внимала его нравоучениям.

Старый князь, увидев, что она внимательно слушает, немного смягчился. Он повернулся к Жун Цзину и вздохнул:

— Прошу прощения, княжеский наследник Цзин. В жизни я был лучше старика Жуна во всём, только внучка удалась непутёвой. Если бы у меня был такой внук, как ты, я бы мог умереть спокойно.

Ли Юнь смущённо опустила голову.

— Дедушка Юнь, вы преувеличиваете. Благовоспитанные барышни хороши, но искренний характер ценнее, — мягко сказал Жун Цзин.

Старый князь Юнь кивнул, остатки гнева улетучились, и на лице проступила явная гордость.

— У этой паршивки нет ни одного достоинства, кроме искренности. Не зря она моя внучка.

Ли Юнь закатила глаза.

Старик собирался ещё что-то сказать, но из двора донёсся звон браслетов и весёлый девичий смех. Он тотчас нахмурился, и лицо мужчины снова потемнело:

— Юйчжо, что там за шум?

— Докладываю пожилому господину: юные леди пришли засвидетельствовать вам своё почтение, — поспешно ответила служанка.

— Гони их прочь! Знаю я, что у них на уме. Скажи, чтобы вели себя прилично, иначе я выгоню их из поместья. Пусть не мозолят мне глаза, — лицо старого князя снова стало хмурым.

— Слушаюсь! — ответила Юйчжо и вышла.

Ли Юнь бросила взгляд на быстро темнеющее небо, затем на Жун Цзина. В такой час приходить с поклоном? Очевидно, у них были совсем иные намерения. И это он женщин не очаровывает?.. Но вспомнив, как её подловили в прошлый раз, она не осмелилась произнести это вслух. Тем более, судя по усмешке Жун Цзина, он явно догадался, о чём девушка думает. Опустив голову, она скривилась.

— Юные леди, старый князь принимает важного гостя. Сегодня кланяться не нужно, возвращайтесь, — раздался спокойный голос Юйчжо.

— Дедушка, мы ведь тоже ваши внучки! Почему вы так несправедливы? Мы знаем, что сестра Юэ здесь, почему же нам нельзя вас поприветствовать? Только потому, что она — законнорождённая дочь, а мы — нет? — раздался возмущённый женский голос.

— Верно! Дедушка, вы слишком предвзяты! — подхватила другая девушка.

— Мы не хуже других, почему нам нельзя увидеть гостя? Мы ведь тоже пришли с почтением… — добавила третья.

И целый хор голосов загалдел наперебой. Ли Юнь невольно задумалась о том, сколько же ещё дочерей и внучек у этого старого князя? Она восхищалась плодовитостью древних людей.

— Убирайтесь! Ещё одно слово — всех отправлю в загородное имение, и вы никогда не сможете вернуться в главное поместье Юнь! — взревел старик.

Снаружи мгновенно воцарилась тишина.

— Барышни, возвращайтесь, — спокойно увещевала Юйчжо. — Проявить почтение можно и в другое время. Старый князь и без того нездоров, а если вы его слишком разозлите и он прикажет сослать вас в загородное имение, это принесёт больше хлопот, чем пользы.

Последние слова она произнесла с особым нажимом.

Разумеется, юные леди не хотели уходить. Княжеский наследник Цзин не покидал поместье десять лет, и вот теперь у них наконец-то появился шанс увидеть его. Неожиданно они не могли этого сделать, хотя он был прямо перед ними. До чего же досадно! С какой стати Юнь Цяньюэ имеет на это право? Да ещё и помощь от него получает? Только потому, что она законнорождённая дочь? А что у неё, кроме этого, есть? Она не была хороша ни в музыке, ни в игре в го, ни в каллиграфии, ни в живописи, ни в рукоделии, ни даже во владении правилами этикета. Она ничего не умела! Они — даром, что дети наложниц — были в разы лучше. Девушки не понимали, почему этот старик так любил и защищал её. Но как бы они не были недовольны, поделать ничего не могли. Перед угрозой быть изгнанными из поместья, встреча с княжичем — дело будущего.

Подумав так, они переглянулись, хмыкнули и неторопливо покинули двор.

Либо в этом мире очень сильно проявлялось различие между законнорождёнными и незаконнорождёнными, либо старый князь Юнь благоволил только к Юнь Цяньюэ и игнорировал всех остальных. Похоже, этому телу повезло. Защита старика дорогого стоила. Лучше выслушать пару ругательств, чем оказаться в беде.

— Меня это просто до смерти злит! — сердито фыркнул старый князь Юнь.

— Дедушка, не сердитесь. Нехорошо злиться, когда болеешь. Ну же, улыбнитесь! — Ли Юнь подумала, что этот старик похож на ребёнка, и его нужно успокоить. Она протянула руку, чтобы погладить его по бороде и заставить улыбнуться.

— Паршивка! Надеешься, что я всерьёз заболею, и тогда некому будет держать тебя в узде? — старый князь снова выкатил глаза и оттолкнул её руку.

— Как можно! Хе-хе… — Ли Юнь убрала руку и захихикала. Вечно он таращит глаза — и хоть бы утомился.

Жун Цзин снова улыбнулся, глядя на их перебранку. Он посмотрел на небо, встал и, поправив складки на своей одежде, поклонился старому князю Юнь.

— Уже поздно. Позвольте откланяться. Император велел Цяньюэ хорошо заботиться о вас, так что в ближайшие дни продолжайте болеть!

«Цяньюэ? — подумала Ли Юнь и снова нахмурилась. — Мы не так близко знакомы. И старик продолжит притворяться больным?..»

— А-а, парень, ты лучше всех понимаешь меня! Ха-ха… — старик Юнь довольно кивнул и махнул рукой. — Иди-иди. Если ты не вернёшься, твой дед явится сюда и будет требовать тебя вернуть. Хорошо, что я всё ещё «болею».

— Жун Цзин прощается, дедушка Юнь, отдыхайте, — молодой человек с улыбкой повернулся и вышел.

— Ты чего застыла, мерзкая девчонка? Не проводишь княжеского наследника? Совсем не знаешь, как вести себя с гостями! — старый князь махнул рукой, прогоняя её.

— Да! — Ли Юнь лениво поднялась с кресла и поплелась следом. Она подумала, что наконец-то проводит этого важного гостя и сможет вернуться и лечь спать. Она так устала!

Они вышли из двора старого князя, и Ли Юнь по памяти повела молодого человека к выходу. Жун Цзин, как и по приходу, шёл медленно и с достоинством. Казалось, ни гром, ни дождь не заставят его поторопиться. Пройдя некоторое расстояние, Ли Юнь посмотрела по сторонам, и, убедившись, что никого нет, повернулась к нему.

— Ты ведь знаешь дорогу? Иди сам!

— Хорошо! — кивнув, Жун Цзин обошёл её и пошёл вперёд.

Ли Юнь удивилась, что он оказался таким сговорчивым. Девушка посмотрела ему вслед, зевнула, и, не в силах сопротивляться усталости, повернулась и пошла обратно.

Цайлянь ждала за пределами двора старого князя. Увидев, как Ли Юнь провожает Жун Цзина, она издали последовала за ними. Когда хозяйка оставила гостя и пошла обратно, служанка поспешила к ней и тихо спросила:

— Госпожа, как вы могли оставить молодого господина Цзина и вернуться?

— Он сказал, что ему не нужно сопровождение, дорогу знает, — Ли Юнь зевнула, не обращая внимания на обеспокоенное лицо Цайлянь. — Ничего страшного. Пойдём, спать хочу — сил нет.

Цайлянь смотрела на госпожу и только вздохнула: уж слишком та была честна. Раз княжич сказал, что не нужно, значит, и в самом деле не нужно — она и не пошла. Смотря, как барышня беспрестанно зевает, девочка чувствовала и жалость, и беспомощность. Госпожа не спала всю ночь после пожара, а сегодня весь день провела в напряжении. Она и правда устала. Цайлянь быстро подхватила её под руку и увела в сторону:

— Госпожа, если вы устали, давайте вернёмся! Я помогу вам умыться и лечь спать.