Вскоре Цайлянь, задыхаясь, прибежала обратно.

— Почему ты вернулась? — спросила Юнь Цяньюэ.

— Юная леди, слуги супруги Фэн уже у озера. Наверное, скоро они ее спасут, так что я напрасно переживала, — сразу ответила служанка.

— Да! Переживать — это хорошо. Ты и впредь побольше переживай, тогда у меня меньше забот будет, — кивнула Юнь Цяньюэ, взглянув на нее с улыбкой. В прошлой жизни она была очень строга к себе, работая изо дня в день без отдыха. Теперь, когда судьба дала девушке шанс, она не собиралась снова жертвовать собой ради других. Ей хотелось прожить более беззаботную жизнь.

— Слушаюсь, госпожа! Только не сердитесь на меня за болтовню, — кивнула Цайлянь. Хотя Юнь Цяньюэ улыбалась, сама она не могла ответить тем же. Дело с рукой старшей барышни еще не было решено, а хозяйка уже выкинула со-супругу Фэн в озеро. Как ей не волноваться?

— Не буду. Ты только держись рядом со мной: будет у меня кусок хлеба, и тебе голодать не придется. — Юнь Цяньюэ смотрела на Цайлянь с полуулыбкой. Она и доверяла людям, но в то же время не доверяла никому.

Цайлянь была неглупа и тут же поняла, что имела в виду хозяйка. Она поспешно кивнула и серьезно сказала:

— Юная леди, не беспокойтесь. Раньше я, возможно, не отличалась преданностью и близостью с вами, но теперь моя жизнь принадлежит вам. Кроме бабушки, у меня нет никого, кто был бы мне так дорог, как вы. С того момента как в императорском дворце четвертый принц хотел убить меня, а вы пощадили, я твердо решила: пока вы не прогоните меня, я буду следовать за вами всю жизнь и никогда не предам.

— Глупышка, не говори «всю жизнь», это слишком долго. Даже супруги не всегда проводят всю жизнь вместе, — Юнь Цяньюэ тепло улыбнулась и легонько щелкнула ее по голове. В прошлом она тоже думала, что ей предстоит пахать до конца своих дней, но в один миг ее мир перевернулся.

Цайлянь покачала головой и серьезно сказала:

— Нет, я верю в это. Я не разбираюсь во многих вещах и малограмотна, но я верю, что «всю жизнь» — это действительно надолго, и что встречи предопределены. То, что я стала вашей служанкой — судьба. И если я сказала, что не предам вас, значит, никогда не брошу.

Юнь Цяньюэ была немного тронута, но на ее лице все еще сияла улыбка:

— А как же ты собираешься выходить замуж? Ты не можешь выйти за меня! Будь я мужчиной, могла бы на тебе жениться, но я женщина!

— Я не выйду замуж! Всю жизнь я буду служить только вам, — твердо сказала, покачав головой, служанка. — Госпожа, не смейтесь надо мной. Даже если бы вы были мужчиной, я недостойна вас. Как же можно мечтать выйти за вас?

Юнь Цяньюэ заметила, что, когда Цайлянь заговорила о замужестве, ее лицо стало странным, как будто ей было противно, а в глазах читалась глубокая боль. У каждого своя история. Слова девочки не были шуткой. Похоже, она действительно так думала, и у нее было что-то на сердце. Девушка похлопала ее по плечу, не желая вторгаться в чужую личную жизнь, и мягко сказала:

— Хорошо, не выйдешь так не выйдешь, я буду заботиться о тебе всю жизнь.

Только тогда Цайлянь улыбнулась и искренне сказала:

— Госпожа, вы так добры!

— И ты хорошая! — улыбнулась ей в ответ Юнь Цяньюэ.

Они разговаривали и смеялись, словно забыв о неприятностях последних дней, и вскоре подошли ко двору старого князя. У входа их уже ждала Юйчжо.

Цайлянь умолкла и чинно отошла за спину хозяйки. Юнь Цяньюэ приветливо улыбнулась служанке: человек, который мог прислуживать рядом со старым князем, определенно был не прост — и не из тех с кем стоит ссориться.

— Приветствую госпожу Цяньюэ! — Юйчжо с улыбкой подошла поближе и вежливо поклонилась девушке. Затем выпрямилась и сказала:

— Вчера я слышала шум из павильона Нежной луны и хотела пойти, но пожилой господин остановил меня, сказав, что вы теперь не такая, как раньше, и не дадите себя в обиду. Я сомневалась, пока старшую барышню не принесли с раненой рукой. А сегодня утром я беспокоилась, что вы не справитесь с супругой Фэн, и уже собиралась отправиться к вам, но вы сами пришли. Теперь уж не только старый князь, даже я сама спокойна: барышню больше никто не обидит.

Юнь Цяньюэ, слушая быструю речь Юйчжо, подумала, что этот старый лис все же хитер донельзя!

— Юная леди, скорее заходите! Старый князь уже встал и ждет вас, он знал, что вы сегодня придете рано, чтобы поприветствовать его, — с улыбкой сказала Юйчжо, видя, что Юнь Цяньюэ стоит на месте.

Девушка улыбнулась и вошла. Цайлянь, видя, что служанка не заходит, послушно осталась ждать у входа.

— Со вчерашнего вечера до сегодняшнего утра прошло-то всего ничего, а ты уже успела натворить дел! Еще и осмелилась прийти сюда?! — едва она подняла руку, чтобы откинуть занавеску, изнутри раздался сердитый голос старого князя.

Юнь Цяньюэ закатила глаза. Не разу ее визит не обходился без его ругательств. Она не остановилась, и, подняв занавеску, вошла с милой улыбкой на лице.

— Разве вы не говорили, что если меня обидят, я должна дать сдачи? Я все делала в соответствии с вашими указаниями. Вчера вечером и сегодня утром меня обижали, и я дала отпор. И вот, специально пришла пораньше, чтобы доложить вам обо всем, дедушка.

— Хм? Рассказывай! Как ты дала отпор? — переодевающийся старый князь поднял бровь, глядя на нее.

— Вчера старшая сестра и другие сестры окружили меня в моем дворе, избили мою служанку и хотели избить меня. Еще они назвали дедушку старикашкой. Мою служанку побить — ладно, меня унизить — я еще стерпела бы, но они же и вас оскорбили! Так что… — Юнь Цяньюэ сразу же оживилась и с возмущением рассказала о вчерашних событиях.

— Поэтому ты и сломала ей руку? — переспросил старый князь, кивнув.

— Да! Сломала, — ответила она, внимательно следя за выражением лица мужчины. В конце концов, та девушка тоже была его внучкой.

— Я думал, ты и впрямь повзрослела. Но какой там!.. Ту, что не уважает сестру и оскорбляет старших, нужно было забить до смерти! Она слишком легко отделалась, — недовольно упрекнул ее старый князь.

Юнь Цяньюэ хмыкнула и недовольно пробормотала:

— Как я могла? Я же не вы. Вы можете убивать людей, когда вам захочется. Я всего лишь сломала руку старшей сестре, а супруга Фэн уже примчалась утром, чтобы казнить меня на месте. Если бы не Мо Ли, вы бы не дождались меня с поклоном!

— Раз так, как же ты здесь оказалась? — хмыкнул старый князь.

Юнь Цяньюэ скривила губы, подумав, что со-супруга Фэн все-таки ее приемная мать, да еще и вторая жена князя. Еще и официальный чин наверняка имеет. Дело деликатное. Она хихикнула, подойдя, чтобы помочь старику застегнуть оставшиеся две пуговицы, и тихо сказала:

— Я только что приказала Мо Ли выкинуть ее в озеро… Ай! — Не успев договорить, она получила сильный щелчок по лбу. От боли ее улыбка тут же сменилась слезами. 

«Да что же он так сильно бьет? Последние мозги выбьет!» — держась за голову, она обиженно посмотрела на старого князя. 

— Дедушка, вы же сами сказали, чтобы я давала отпор, если меня обидят, зачем бьете?

— Какой позор! Разве я дал тебе тайного стража, чтобы ты так им распоряжалась? Твоим первым приказом было выкинуть женщину в озеро? Это же пустая трата его таланта! — гневно посмотрел на девушку старый князь с выражением разочарования на лице. — Ты это заслужила!

— Я… — Юнь Цяньюэ вспомнила странный взгляд Мо Ли, и и прикусила язык. В чем-то он, конечно, прав...

— Что «я»? Неужели командир тайной стражи нужен для того, чтобы закаинуть кого-то в озеро? Глупая девчонка! Я дал тебе женьшень, а ты используешь его как сорняк! Ты точно моя внучка? Ну что за тупица! — Усы старого князя встопорщились от злости, и он ткнул ее пальцем в лоб.

Когда головная боль Юнь Цяньюэ прошла, она тут же в замешательстве посмотрела на старого князя.

— Командир?

— Он — глава тайной стражи поместья, и я передал его тебе. Безмозглая ты — не только глупая, но и тупая. Он может раздавить слона, а ты просишь его раздавить муравья. Разве это не глупо? 

Юнь Цяньюэ пребывала в унынии. Откуда ей было знать?.. Прежде ее всегда хвалили за ум и талант, она никогда не ошибалась, любое поручение выполняла безупречно. А здесь, едва успела переселиться в это тело — и уже десятки раз нарекли дурой. Хоть волком вой! Она опустила голову, искренне раскаиваясь:

— Я ведь не знала… Больше так не буду. Знай я, что эта женщина такая, я бы сама ее выбросила, и не просила Мо Ли… Ай!

Не успев договорить, Юнь Цяньюэ снова получила по голове. Она тут же сердито схватилась за голову и отодвинулась, не называя его больше «дедушкой»:

— Я же уже признала свою вину! Чего вы опять меня бьете? Во вкус вошли что ли?!

Старик фыркнул:

— Я бью тебя, чтобы ты поняла: ты дороже любого из них. Твои статус и умения слишком ценны, чтобы самой пачкать руки. Ты — законная дочь княжеского рода Юнь. Во всей империи нет женщины более ценной, чем ты. К тому же, разве я передал тебе «Истинную Сутру Феникса» для того, чтобы ты использовала ее, бросая в воду всяких баб? Идиотка!

«Истинная Сутра Феникса?» — Юнь Цяньюэ была ошеломлена. Это что, ее боевое искусство? И насколько же оно могущественное?..