Судя по выражению лица и словам старого князя, Сутра феникса — невероятно могущественная вещь. Но её же так легко схватил за руку и не отпускал четвёртый принц, а те девицы считали её неумехой. Да и сама она, кроме лёгкости в теле, ничего особенного не чувствовала. Неужели она настолько могущественна? Юнь Цяньюэ явно не верила в это.

— Глупая девчонка! Что это ещё за взгляд? — выпучил глаза старый князь.

Девушка тут же изменила выражение лица. Если Сутра и правда так могущественна, то это ей же на руку! Стоит только разобраться как это работает, и ей никто не будет страшен — не только обидеть не посмеют, она и сама сможет наказывать кого захочет. Подумав об этом, она тут же перестала злиться и, хихикнув, сказала:

— Дедушка во всём прав. Мне не стоило самой драться, и уж тем более не стоило позволять Мо Ли вмешиваться. Надо было заставить тех людей из свиты супруги Фэн выбросить её в озеро. Подравшись с ней, мы оказали ей слишком много чести.

Старый князь хмыкнул, выражая своё согласие.

Юнь Цяньюэ потёрла нос, убрав с него слой пыли, и подумала, что теперь, кажется, всё наладилось. Если её отец или кто-то ещё захочет свести с ней счёты, им, по крайней мере, придётся сначала столкнуться с дедушкой.

— Паршивка, что ты опять задумала? Думаешь, я тебя прикрою, и всё с рук сойдёт? Хм! Забудь! Разбирайся с этим сама. У меня, старика, нет на тебя времени, — старик снова потянулся, чтобы стукнуть Юнь Цяньюэ.

Та, будучи наготове, увернулась так быстро, что старый князь промахнулся. Она недовольно надула губы:

— Да что вы, дедушка, если вы не будете меня защищать, то кто? Нет, так не пойдёт, меня же так кто-нибудь забьёт до смерти! Особенно...

— Докладываю пожилому господину: князь и со-супруга Фэн прибыли! — послышался снаружи голос Юйчжо.

Юнь Цяньюэ тут же умолкла и выглянула наружу. Она увидела, как во двор тигриной походкой вошёл мужчина средних лет. Несмотря на свой возраст, он выглядел величественно, и по его внешности было понятно, что в молодости он был настоящим красавцем. Однако Юнь Цяньюэ не была на него похожа — должно быть, пошла в свою мать. За ним, совершенно мокрая, следовала супруга Фэн. Тут и думать нечего — явились предъявлять претензии. Девушка посмотрела на старого князя. Тот взглядом дал ей понять, что ей придётся разбираться со всем самой, а сам сел на главное место, будто ожидая начала представления.

Юнь Цяньюэ почувствовала беспомощность: похоже, этот старик решил за неё не вступаться. Почему ей так не везёт? Прежде, когда Юнь Цяньюэ что-то творила, её всегда прикрывал дедушка. Почему же, как только она появилась, её лишили этой привилегии? Девушка прикусила губу, увидев, что князь и супруга Фэн уже у входа, и тут же переставила стул, чтобы сесть рядом со старым князем.

Тот искоса взглянул на неё. Несмотря на бесстрастное лицо, в глубине глаз всё же блеснула смешинка.

— Сын выражает почтение отцу! — вошёл мужчина. Бросив сердитый взгляд на Юнь Цяньюэ, он поклонился старому князю.

— Хм! — тот важно хмыкнул, не выражая никаких эмоций.

— Невестка выражает почтение отцу! — супруга Фэн тоже бросила взгляд на девушку. В глубине её глаз полыхнула ненависть. Она сразу отвела взгляд, склонив голову и опустившись на колени. На полу тут же образовалась большая мокрая лужа. Женщина, плача, тихо сказала: 

— Невестка просит отца рассудить. Юнь Цяньюэ проявила неуважение к старшим и даже бросила эту невестку в озеро. Я же всё-таки её мать, поэтому прошу отца наказать её, иначе в будущем она станет ещё более неуправляемой.

— Цяньюэ, ты ведёшь себя просто возмутительно! Вчера ты ранила старшую сестру, а сегодня бросила свою мать в озеро. Что, завтра ты и меня, и своего деда из выгонишь поместья? — вслед за словами супруги Фэн, князь гневно уставился на дочь. Увидев, что та сидит неподвижно, он крикнул: — А ну встань на колени!

— Отец пришёл сюда, чтобы наказать меня? А почему бы сперва не узнать причину произошедшего? Разве я могу просто так бить и бросать людей? Почему я повредила руку именно старшей сестры? Почему из всех наложниц именно супруга Фэн оказалась в озере? — Юнь Цяньюэ сидела неподвижно, игнорируя гневный крик князя, и спокойно приподняла бровь. — Похоже, отец пришёл обвинять меня, даже не удосужившись расспросить, верно? Вы слишком предвзяты.

Князь был ошеломлён, с удивлением глядя на Юнь Цяньюэ. Похоже, он никогда не слышал, чтобы она говорила так ясно и логично.

— Кроме того, моя мать давно умерла, а супруга Фэн всего лишь ваша наложница (п.п. она цефей – со-жена – но по сути наложница, пусть и высокого ранга). Какая же она мне мать? Насколько мне известно, иерархия женщин при дворе очень строгая, — Юнь Цяньюэ продолжила спокойно. — Я — законная дочь, моя мать была княгиней. Наложница Фэн хочет быть моей матерью? Боюсь, она не имеет на это права!

— Ты... — заплаканное лицо супруги Фэн теперь ещё сильнее оросили слёзы. Увидев, что старый князь сидит с бесстрастным лицом и позволяет Юнь Цяньюэ говорить, она повернулась к ошеломлённому мужу и, плача, сказала: — Князь, вы только посмотрите на неё! Хоть я и не её мать, но после ухода сестры я все эти годы вела хозяйство в поместье. А она... она... я не хочу больше жить...

«Не хочешь — так иди и умри!» — Юнь Цяньюэ было лень даже смотреть на эту женщину. — «Хотя бы притворись получше!»

— Цяньюэ, ты ведёшь себя просто возмутительно! Как ты могла так говорить о... о своей матушке? — нахмурился князь, но его тон уже не был таким резким, как раньше.

— Отец? Разве я ошиблась в том, что сказала? — парировала Юнь Цяньюэ, приподняв бровь.

Со-супруга Фэн тут же заплакала ещё горше.

Князь хотел возразить, но не смог сказать ни слова. Перед старым князем он чувствовал себя неловко и спустя некоторое время лишь пробормотал:

— Ты, конечно, права, но разве можно так разговаривать с отцом?

— Когда отец только вошёл, я собиралась почтительно поприветствовать вас, но вы не дали мне этого сделать, начав с порога обвинять. Разве можно винить в этом меня? Мои манеры всегда были дурными, вам это известно. Ничего не поделаешь, такой уж я родилась. Даже сам император не винит меня за неучтивость, а вам, отец, сердиться из-за этого... стыдно как-то, — девушка даже не потрудилась что-то изобразить на лице. Ведь все говорят, что она высокомерная? Тогда высокомерной она будет до конца.

— Ты действительно не знаешь меры! — гневно посмотрел на дочь мужчина.

Юнь Цяньюэ подняла глаза к потолку — это, пожалуй, было известно всей округе. Что за пустой трёп!

— Расскажи-ка мне, почему вчера ты ранила свою старшую сестру? И за что ты сегодня обидела супругу Фэн? Расскажи всё как есть. Если ты не виновата, я не буду тебя обвинять, в противном случае я сегодня же накажу тебя,... — он хотел сказать «непокорная дочь», но, встретившись с прищуренными глазами отца, передумал.

Старый князь холодно хмыкнул, а Юнь Цяньюэ мысленно усмехнулась.

— Князь, как вы можете сомневаться в том, что она издевалась надо мной? Неужели вы верите ей на слово? За все эти годы вы всё ещё не научились видеть её насквозь? Из-за вашей любви к ней она становится всё более и более раскованной. Не говоря уже о том, что она избила человека до полусмерти, она ещё и сожгла Весенний павильон, погубив жизни сотен людей. А теперь она сломала руку своей старшей сестре. Ведь той рукой наша дочь так хорошо играла на цитре! Вы же наняли самого известного учителя в столице, чтобы она имела возможность на протяжении десяти лет учиться! Теперь же всё потеряно: лекарь сказал, что она больше никогда не сможет играть. А сегодня утром, когда я хотела спросить у неё, почему она ранила свою сестру, она бросила меня в озеро. Князь... только подумайте, может ли эта распущенная, наглая и высокомерная девчонка сказать хоть слово, которому можно верить? — супруга Фэн тут же подняла голову. Её лицо было всё в слезах, а в глазах читался упрёк. Она перечислила все преступления Юнь Цяньюэ.

Лицо князя становилось всё мрачнее и мрачнее.

Юнь Цяньюэ посмотрела на мужчину и спокойно сказала:

— Поверите вы мне или нет, отец должен сначала выслушать. Прежде чем приговаривать человека, нужно дать ему возможность оправдаться, не так ли?

— Так говори! Сегодня я хочу посмотреть, что ты сможешь сказать, — Мужчина ещё больше разозлился, чувствуя, как его авторитет оспаривают.

— Князь! — внезапно закричала со-супруга Фэн пронзительным голосом. — Вы намерены слушать её вздорные речи? Хотите, чтобы я снова пережила боль от избиения и оскорбления? Как я могу сохранить достоинство, чтобы жить в будущем? Я лучше умру!

«Блин, до чего же она умело играет!» — восхитилась про себя Юнь Цяньюэ. Конечно, женщина не хотела, чтобы правда была произнесена вслух, и стремилась ей помешать. Увидев, что князь уже собирается утешать супругу, она тут же сказала:

— Отец! Она ваша любимая наложница, это правда, но я тоже ваша дочь. Если вы слушаете её, то должны выслушать и меня. Ведь дедушка сидит здесь, вам не стоит быть предвзятым...

— Юнь Цяньюэ, ты хочешь довести меня до смерти?! — супруга Фэн резко встала и, злобно посмотрев на девушку, внезапно развернулась и бросилась к стене, чтобы удариться головой. — Тогда я умру прямо здесь! Пусть все в империи увидят, как ты довела свою матушку до смерти!