Ли Юнь шла, опираясь всем телом на Цайлянь, и даже голову положила ей на плечо.

— Госпожа, идите прямо, так я не могу и шагу ступить! Когда же мы, наконец, доберёмся до нашего двора?.. — служанка чувствовала, что хозяйка сильно изменилась. Прежняя никогда бы не посадила её с собой на лошадь, и тем более не позволила бы себе столь близко прижиматься к ней. Хотя вес был ощутимым, на сердце у девочки было тепло. Если бы она не знала точно, что всё это время не отходила от девушки, подумала бы, что госпожу подменили. Но такой она ей нравилась больше — словно стала ближе и милее.

— Угу, — Ли Юнь немного выпрямилась, всё ещё не отстраняясь от Цайлянь. Служанка, почувствовав облегчение, пошла быстрее. Они двигались словно связанные одной верёвкой.

Девушка, хоть и была в полудрёме, всё же не забывала мысленно отмечать дорогу на поворотах. Минут через десять они вышли к какому-то двору. Едва подойдя ближе, Ли Юнь уловила в воздухе сильный аромат цветов. Она вдохнула — запах был тонкий и чистый, словно у орхидей, которые, видимо, росли во дворе.

— Мы, наконец, пришли! — Цайлянь облегчённо вздохнула и вытерла рукавом капли пота со лба.

— Хорошо. Теперь можно поспать, — Ли Юнь поморщилась: кроме запаха орхидей вокруг витал и густой дух пудры. Она недовольно сморщила нос, выпрямляясь, и отстранилась от девочки.

В этот момент со двора раздался пронзительный женский голос:

— Ой! Сестра, смотрю, ты вернулась, проводив молодого господина Цзина? Я думала, ты продолжишь донимать его разговорами всю ночь!

Слова ещё не стихли, как во дворе показались несколько девушек. Все в парче и шелках, с ярким румянцем и богато убранными причёсками. Их лица были нежными и красивыми. Впереди всех шла одна, чью красоту портили полные яда слова и переполненное завистью лицо.

С их появлением густой запах пудры ударил Ли Юнь в лицо.

Она зажала нос, радуясь, что от хозяйки этого тела, несмотря на дурной вкус, пудрой не несло. Иначе она бы просто задохнулась, едва вернувшись к жизни.

— Юнь Цзяньюэ! Что это за выражение у тебя на лице?! — девушка, заметив её гримасу, сразу вспыхнула.

Ли Юнь окинула всех взглядом. Хотя лиц она прежде не видела, по голосам сразу узнала: это те самые, что совсем недавно скандалили у двора старого князя Юнь. Похоже, раз их выставили оттуда, они решили поскандалить здесь. Она не могла понять, почему они осмелились докучать ей, когда она, кажется, не была такой уж слабачкой. Но связываться не хотелось. Женщина женщину не должна притеснять. Она махнула рукой:

— Поговорим завтра. Сегодня я устала.

Девушки опешили, а та, что что стояла впереди, тут же скривилась в презрительной усмешке:

— Юнь Цзяньюэ, ты — никчёмная женщина, напрасно мечтающая выйти замуж за наследного принца. А теперь ещё и возомнила, будто можешь заполучить княжича Цзина? Просто смешно! Ты хоть в зеркало на себя взгляни и пойми наконец, чего стоишь. Ты, которая с детства ничего не смыслит ни в игре на музыкальных инструментах, ни в го, ни в искусстве, ни в вышивке! Ты не можешь выучить даже несколько простых иероглифов! Так почему же тебе покровительствует самый талантливый человек империи?

Кажется, хозяйка этого тела и правда была глупой.

— Хм! Что с того, что ты умеешь драться? Всё равно это пустая показуха! Главное для женщины — это манеры и добродетель. Посмотри на себя, что из этого у тебя есть? То, что наследный принц не любит тебя, говорит о его мудрости. А ты думаешь, что господин Жун Цзин, который тебе помог, обратит на тебя внимание? Даже не мечтай! Кто он такой? Он ещё более талантливый и проницательный, чем наследный принц, — всё не унималась девица.

— Верно! Если кто и достоин внимания княжеского наследника, то точно не ты! Есть госпожа Цинь Юйнин из поместья первого министра, принцесса Циньвань из Дворца, вторая госпожа Жун Линлань из княжеского дома Жун, принцесса Лэн Шули из княжества Сяоцинь, кузина наследного принца Вэнь Жуянь из семьи генерала Вэнь, и Чжао Кэхань из семьи министра военного ведомства… Какая из них не слыла первой красавицей и талантливейшей из девушек? А ты, идиотка, чем можешь с ними сравниться? — добавила другая.

— Именно! Разве ты мало проблем создала за эти годы? Даже наш отец не хочет с тобой общаться. Если бы не дедушка, ты бы уже давно умерла. Ты так бесстыдно таскалась за наследным принцем, а он на тебя даже не взглянул. Ты опозорила всё поместье Юнь! — ещё одна девушка, не желая отставать, облила её сарказмом.

— А вчера ты ещё и Весенний павильон подожгла, обрекая на погибель сотни людей! Столько чиновников просили императора о наказании. Я не понимаю, чем ты так смогла приворожить молодого господина Цзина и княжеского наследника Жаня, что они помогли тебе. Если бы не они, ты бы никогда не смогла вернуться в поместье Юнь — сидела бы уже в тюрьме и ждала смерти.

— Может быть, она научилась у женщин из Весеннего павильона какому-то колдовству? Иначе как она могла заставить благородных господ ей помочь? — вновь прищурилась первая, жадно вцепившись взглядом в Ли Юнь. — Говори! Что за колдовские приёмы ты использовала?!

Чёрт! Этот шквал критики окончательно развеял и без того тяжёлую сонливость Ли Юнь. Она не злилась, а, скорее, восхищалась этими девушками, которые могли болтать и унижать её, не переводя дыхания. Неудивительно, что старый князь Юнь считал их бельмом на глазу! По её мнению, они просто маются от безделья и оттого напрашиваются на трёпку.

— Да, говори! Как ты приворожила господина Цзина и княжича Жаня! — разом уставились на Ли Юнь девушки.

Очевидно, именно за этим они и пришли. Это была самая волнующая их тема. Скорее всего, и весь город сейчас гадал, почему эти двое помогли ей. Но как она могла это знать? Она же не читала их мысли.

— Не знаю! — Ли Юнь предельно лаконично ответила и махнула рукой, выгоняя их. — Спать хочу. Убирайтесь уже! Ночь на дворе, вам не надоело тут скулить?

— Ты!.. Юнь Цзяньюэ! Не знаешь, что такое уважение?! — первая девушка пришла в ярость.

— Вот именно, не знаю. И что с того? — злость вспыхнула в Ли Юнь. Неужели ей даже поспать не дадут?

— Сестры, эта дрянь совсем обнаглела. Давайте преподадим ей урок, чтобы она поняла, что не стоит быть такой нахальной, даже если её любит дедушка. Пусть вспомнит, кто хозяйка заднего двора поместья Юнь! — выкрикнула зачинщица и шагнула вперёд, замахнувшись с намерением влепить Ли Юнь пощёчину.

Хозяйка? Мать этого тела, кажется, давно умерла. Ли Юнь посмотрела на летящую к ней руку, и её сердце наполнилось гневом. Женщины не должны вредить женщинам — всё это чушь. Некоторые просто отчаянно напрашиваются на взбучку. Если она не накажет их сейчас, они никогда не поймут, что ведут себя неподобающе.

Подумав так, Ли Юнь прищурилась, и её взгляд стал холодным. Когда она собиралась нанести удар, Цайлянь внезапно бросилась вперёд и встала перед ней. Раздался громкий хлопок, и рука девушки ударила служанку по лицу. Девочка пошатнулась, но всё же осталась стоять перед хозяйкой, защищая ту.

— Цайлянь! — ахнула Ли Юнь и поддержала её.

— Старшая госпожа! Старый князь ещё не спит! Если он узнает, что вы обижаете госпожу, он вас не простит, — Цайлянь, держась за щёку, предупредила девушек.

— Убирайся, мерзкое отродье! — зашипела главная. Разозлившись, что удар пришёлся не туда, она вскипела ещё сильнее. Поэтому, подхватив юбку, с ноги ударила служанку.

Ли Юнь подумала, что девица ничем не отличается от базарной бабы. Она не ожидала, что Цайлянь встанет на её защиту, но теперь она не даст себя в обиду. Она оттолкнула девочку и сердито сказала:

— Хватит! Думаешь, раз я молчу, значит, боюсь?!

— Паршивка! Ты считаешь, что дедушка тебе ото всего защитит? Он болен и не станет беспокоиться о тебе. Сегодня я преподам тебе урок, — завопила противница, и не попав по цели ногой, снова замахнулась руками.

Ли Юнь оттолкнула Цайлянь и, не пытаясь избежать удара, схватила девушку за запястье. Она слегка сжала его, и та закричала от боли. Её крик был таким пронзительным, что его можно было спутать с криком свиньи, которую забивают.

Ли Юнь холодно хмыкнула, не обращая внимания на побледневшее от боли лицо, и снова сжала её руку. Она никогда не била кого-то просто так, но если уж начинала, то преподавала человеку урок на всю жизнь. Сегодня она собиралась сломать девице запястье, чтобы та всегда помнила о ней, глядя на свою руку. И чтобы больше никогда не смела провоцировать.

Она поняла, что, даже с защитой старого князя, ей будет нелегко в поместье Юнь. На заднем дворе явно есть ещё одна сила, что стоит за этими девушками. Что ж… Сегодня она жестоко проучит этих мелких шавок и посмотрит, кто же тот «будда», что стоит за ними.