– Не могу поверить, что моя тётя так сильно желает помочь язычникам, – проговорил Сид, недовольный нахождением с кем-то вроде таких людей в одном помещении.

– И что? Ты же мне всё равно не поверишь, хоть я и не лгу, – лишь съязвила Селиос.

Сид, которого удалось убедить, обнажил свой меч. Украшения на ножнах и лезвие тёрлись друг о друга с неприятным звуком, что так резал слух.

Меч вскоре коснулся плеча Ирис.

– Покажи своё лицо, язычница!

Она могла слышать нервное дыхание служанок вокруг неё.

Ирис вспомнила жреца, пришедшего в монастырь.

Священники засыпали стоявшего на коленях жреца постоянными вопросами. Тогда она лишь повторила егоответ.

– Языческого бога не существует, – вежливо проговорила Ирис.

Сид лишь нахмурился.

– Это не ответ на мой приказ.

– Языческого бога не существует.

– Вот же чокнутая. Я сказал, покажи своё лицо!

Окружающие её люди, которые не знали, что сказать, лишь охали от удивления.

Причиной того, что язычники покрывались, заключалась в том, что они грешники, а отрицание их бога было частью их очищения.

Именно поэтому, чтобы язычник показал своё лицо, вопрошающий должен был признать, что ритуал окончательно завершился, и грехи ушли.

И вот теперь эту роль пришлось сыграть Сиду Лепосу, который велел ей показать свое лицо.

Если он признает язычника, Ирис будет вынуждена снять покров теней в виде закрывающей её ткани.

Однако для Сида, выросшего в королевской семье и верившего только в бога Лювена признание того, что очищение завершено, было жёстким табу.

– Я никогда не прощу проклятого язычника. Я могу перерезать тебе горло, увидев твоё лицо. Хочешь?

– Языческого бога не существует.

Услышав такой ответ дочери, Селиос бесконтрольно рассмеялась.

Притворяться язычником может только необразованный дурак. Хотя её дочь была довольно умна. Ведь всё действие Ирис было проповедью.

Сид Лепос, наследник и старший сын короля, похолодел от такой реакции.

Но что, если эта женщина, скрывающая своё лицо, лишь изображала языческого жреца и была дочерью Селиос?

Он хотел сразу же проверить лицо девушки и нарушить табу. Происходившее вызывало у него странное чувство.

А что, если она была подругой Селиос? Тогда она, вероятно, из довольно приличной семьи, а если он тронет знатную девушку, что является уже чей-то невестой, это могло бы быть, мягко говоря, скандально.

Он знал, что сейчас лучше не трогать её. Однако он не понимал, почему такое сильное любопытство овладевало им.

Это из-за столь милого голоска?

В конце концов, Сид решил отступить. Он прикрыл слегка виднеющиеся черты лица этой загадочной девушки шалью.Можно было даже сказать, что она необыкновеннаякрасавица, судя по тому, что ему удалось разглядеть.

Внезапно Селиос громко вскрикнула, заметив, как рука принца скользнула вниз по телу её дочери.

– Ты что творишь!?

Ничего не ответив, он лишь вернулся к своей лошади, готовясь к возвращению.

Группы Селиос и Сида направилась в столицу.

Благодаря тому, что Ирис выдала себя за язычницу, она смогла отправиться вместе со своей матерью.

Охрана была настолько мощной, что она сомневалась, удастся ли выбраться и освободиться.

Но она не могла поверить ни во что, кроме солнечного света, падавшего на истертую шаль. У неё не было выбора. Видимо, придётся рисковать своей жизнью.

Возможно, это не самая лучшая идея спасти Лювен, но если бы она только осмелилась, попыталась, смогла... Это была бы не бессмысленная жизнь. И неважно доживёт ли она до двадцати пяти или погибнет.

Она заострила взор и сосредоточилась на поиске пути. За три месяца до пересечения Северных врат она знала, что карта в её голове сама по себе не может правильно уловить масштабы реального мира.

Кроме того, в течение трёх месяцев и частых прогулок, она смогла внести некоторые коррективы.

Через неделю после отъезда из монастыря, когда до столицы оставалось три дня, она решила бежать.

Когда солнце село, уступая время длинной зимней ночи, а шатры были расставлены, Селиос позвала Ирис в свой шатер.

– Перестань притворяться языческой грязью, – выплюнула мать девушки.

На эти слова, Ирис сняла шаль, которая была на ней, затем она подошла к стулу, который выдвинула горничная, и села.

Обеденный стол обещал быть настолько красочным и богатым, что трудно было поверить, что люди долгое время находятся в путешествии.

И вот его, наконец, начали накрывать.

Ирис попыталась ударить по колокольчику на столе, но вовремя остановилась.

Она с опозданием поняла, что шесть лет, которые она провела в роли королевы, были некой печатью,выгравированной в её душе.

Независимо от её отношений с мужем она всегда была самой высокопоставленной женщиной в Лювене, поэтому она играла ведущую роль во всех ресторанах. Какое-то время её задача заключалась в том, чтобы звонить в колокольчик, чтобы приказать слугам уйти.

Селиос хотела что-то спокойно сказать, но увидев, как рука дочери коснулась колокольчика, вопросительно воскликнула.

– Думаешь, ты уже стала королевой?!

– Я не знаю этикета. Я ела только среди монахинь.

Её Величество понятия не имела какую пищу ели в монастыре. Победив своё недовольство, она больше не касалась этой темы.

Даже во время еды Ирис желала вести разговор, но она в отчаянии держала рот на замке.

Прошла всего неделя с тех пор, как она прошла через Северные врата и вернулась на шесть лет назад, поэтому было трудно сдерживаться на своём внутреннем троне королевы.

Селиос нарушила недолгое молчание, продолжая есть, запивая вином.

– Так значит, рано утром?

– Да.

– Есть ли место, куда вы можете пойти, даже если убежите? Луг – это место, где никто не знает, когда появятся хищники.

– Я однажды смогла убежать от всех этих зверей. Смогу и снова, если потребуется. А после я направлюсь к семье ЕёВеличества, Ашери.

– Ашери?.. – Селиос прищурилась.

Ирис, естественно, не ладила с нынешним королём и его женой. Но побыть у них лучше, чем находится рядом с тем правителем, который долго травил её, чтобы она не могла иметь детей.

Ашери, семья нынешней королевы, считала, что следующей главой естественным образом станет Сид Лепос, старший сын, но Селиос стала настаивать на легитимности дочери, поэтому они не могли поладить. Ей было неясно, что еёдочь собирается делать с семьёй Ашери.

Она думала, что у неё есть какой-то отличный план, но единственное, что она могла сделать, это убежать к Ашери, где Сид остановится, чтобы поздороваться со своим дедушкой.

Серьёзно разочарованная Селиос отругала Ирис:

– Скажи что-нибудь более правдоподобное. Как Ашеримогут быть на твоей стороне?

– Я не знаю…

Её Величество была сбита с толку, но была заинтригована тем, что дочь была на удивление спокойной посреди всего этого.

В конце трапезы вошел ближайший к Селиос рыцарь-страж.

– Уходите, немедленно.

Девушка повернулась к нему.

Ирис узнала, в охраннике отца. Это потому, что её отец, Питер Уик, был изранен до такой степени, что было трудно не догадаться, что это он.

В конце концов Ирис спросила первой.

– Ты мой отец, не так ли?

Питер вздрогнул от столь прямого вопроса.

Он совершенно не умеет лгать, его уши мгновенно покраснели.

– Я-я не могу сказать ни да, ни нет, – заговорил он жёстким голосом.

– Ну допустим, ты не мой отец. Что произойдет?

– Предположим, что это просто недоразумение.

Ну точно... человек, который не умел лгать.

Питер не знал, что делать со своей дочерью. Перед Селиосже он не чувствовал себя настолько неловко.

Он хотел узнать, как она жила всё это время. Хотел рассказать ей, как сильно он плакал, высылая её из замка, когда она была совершенно беспомощной малышкой.

Но он тут же отдал копьё с печальным видом, считая, что Ирис зла и обижена на него.

– Кстати, это самое лёгкое копьё из дерева, которое я когда-либо использовал.

Девушка, взявшая копье, мягко попрощалась.

– Еще увидимся. Надеюсь…

После сказанного горячие слёзы хлынули градом, похожиена снежные горы. Питер Уик изо всех сил пытался скрыть, что он отец своей дочери, с которой он наконец-то смог встретиться.