До конца ничего не понимающая Ирис двинулась вперёд.

Независимо от последних слов Хайера, она знала, что ему, было известно, что будет, если он срубит дерево. Тем не менее он поверил в неё и пожертвовал собой.

Хайер, за которым она наблюдала всю дорогу, был действительно невероятно силён.

То, что он умер, было столь же невозможным, как и то, что он получил бессмертное тело. Для всех знающих, кто знал этого человека, его смерть, вероятно, была шуткой.

Ирис не пострадала, так как не участвовала в битве. Она была гораздо более устойчива к холоду, чем другие южные рыцари.

Однако, она была недостаточно сильна, чтобы ходить в таком состоянии часами. Она хорошо знала, что не стояла бы здесь, если бы не пожертвовала всеми Рыцарями Тейаса. Поэтому она не могла приносить жертву напрасно из-за затаившейся скорби в её женском сердце.

У неё была такой сильный жар, что она валилась с ног.

Долгая прогулка заморозила приток крови к ногам и заставила их неметь. Тем не менее, она могла идти.

В тот момент, когда она признала, что потеряла всё, она наконец почувствовала необъяснимую радость.

Ирис знала дорогу.

Она с рождения знала, как выглядит этот мир, в каких краях плещется море и как далеко странников ожидает земля.

Только когда ей исполнилось двадцать пять лет, когда её родина приближалась к своему окончательному падению, она собиралась обнаружить единственное, чем она превосходила других.

В момент его использования она позаимствовала религию народа Кават в горной местности и достигла, точки Нирваны. Ирис была настолько погружена, что даже не чувствовала боли, а после, наконец, достигла Северных ворот на конце горы.

Бродящая одна в белом снежном поле она увидела деревянные двери. Одна из них была открыта.

Она знала, что скоро выдохнется, но упорно цеплялась за жизнь всеми возможными способами.

– Только не сейчас. Не сейчас, не умирай.

Даже если это ничего не значило, даже если Лювен всё ещё был оккупирован врагом, Ирис двинулась дальше. Это единственное, что было возможно.

Как только Ирис Лепос перешагнула через порог, она упала на снег.

Как ни странно, в тот момент, когда девушка пересекла Северные Ворота, сильный, подобный шторму ветер, прекратился. И будто бы время остановилось.

Мир стих, как будто всё исчезло. Глядя сейчас на небо, в Люване была полная луна, которой не было видно до этого момента.

Ирис впервые в жизни взглянула на полную Луну.

– Красивая.

Все, что она могла видеть, было небо. И звезды на небе были похожи на мошек, которые передвигались с такой скоростью, что их невозможно было разглядеть.

Среди такого Броумского движения звёзд Ирис почувствовала, что что-то меняется.

Она почувствовала облегчение и заплакала. Слёзы, которые она сдерживала, покатились по уголкам глаз.

Лёжа на снегу, совсем без сил, Ирис Лепос сделала последний вздох в своей жизни.

Затем она удивленно осмотрелась.

– Что? Что случилось?

Это было уже не заснеженное поле, в котором она стояла, а монастырь, в котором она жила до своего девятнадцатилетия.

Она держала в руках соломенную метлу, которую использовала по ночам, чтобы подмести снег, тем самым отогнав сон. На голове у неё была черная вуаль с белой чепцом.

В монастыре у входа в северный альпийский регион были долгие зимы и сильные снегопады.

Двадцать монахинь, вроде Ирис, выросших в монастыре, по очереди подметали снег долгими зимними ночами.

Ирис, которая некоторое время стояла посреди коридора, была удивлена, когда услышала бой часов, ознаменовавших полночь.

Она сделала шаг и подошла к часам, чтобы свериться с календарём. Сегодня ей исполнилось девятнадцать лет.

Узнав, что она вернулась на шесть лет назад, Ирис, взбудоражившись, побежала к дверям монастыря.

«Нет ли границы между живым и мёртвым? Разум живых не может придумать, как спасти Люван, так что давайте позаимствуем разум мёртвых».

На ум пришли слова Хенке.

Потребовалось немного времени, чтобы понять, что ценой пересечения Северных ворот был откат времени на шесть лет. Ирис не могла дышать и села, переполненная запутанными и противоречивыми эмоциями.

По сравнению экстремальным холодом в прошлом, здесь была жара.

Осознав ситуацию, слёзы полились, тоскуя по людям, с которыми она была.

Ирис так и ни разу не смогла заплакать, потому что Рыцари Тейаса ненавидели такие плаксивые и печальные прощания.

Когда она нарисовала всех людей, которых потеряла, одного за другим, оставалось лишь одно лицо. Лицо Хайера Ашери.

«Если что-то изменится за Северными воротами, не смей любить меня. Никогда».

Ирис сильно встряхнула головой, чтобы не думать о словах Хайера. Тем не менее, она ничего не могла поделать с тем чувством, когда кого-то на твоих глазах протыкают в грудь ножом.

В любом случае, если она вернулась на шесть лет назад... Значит ли это, что он жив?

Ирис хотела бы бежать к тому месту, где были Рыцари Тейаса, но пройти в южную часть было невозможно. Даже если она попытается покинуть это место, то не сможет, так как монахиням запрещено открывать двери по собственному желанию.

В отчаянии Айрис сняла вуаль и взяла её в руку. Её чёрные волосы развевались на ветру.

Минимум раз в год монахини стригли друг другу волосы, но до этого времени они могли отрастить их до любой длины.

За монастырём горы белого снега будут скапливаться до самого горизонта.

Ирис, которая только что следовала по карте в своей голове к северному краю земли, почувствовала, что монастырь слишком узок, чтобы сделать вдох хотя бы на мгновение.

Пока она смотрела на дверь монастыря и думала, кто-то легонько похлопал по спине. Сестра Агата, её ровесница, стояла там.

Казалось, что она проснулась минуту назад и нашла её, смотря в окно. Глаза девушки были прикрыты.

Агата поприветствовала её, сложив руки вместе, и указала на причину, по которой на ней не было чадры.

Ирис сказала:

– Душно как-то.

В момент после сказанного без опаски появилась более глубокая мысль.

– Я не знаю, почему я здесь.

Что произошло с миром?

Почему она вернулась сюда?

Агата недоуменно посмотрела на слова Айрис, которые были полны отчаяния. Затем она огляделась и прошептала:

– Бог, должно быть, наблюдает.

– Мне всё равно.

К чему привело неприятие язычников её мужем Сидом Лепосом?

Лювен потерпел поражение, и высокомерные Сиеры, считавшие, что их королём был бог Тилла, захватили землю.

Теперь, когда Айрис увидела это, она не могла жить в страхе перед Божьим оком.

Ирис пересекла Северные ворота из-за жертв среди рыцарей Тейаса.

На протяжении всего путешествия на край света рыцари помогали Ирис, сохраняя и оберегая её силы. Теперь она, наконец, смогла пересечь Северные Врата.

Агата, которая была озадачена тем, что Ирис, которая была тихой, беззаботной, сегодня вот так просто показала свой нрав. Она подошла к Айрис и снова заговорила с ней:

– Ты ведь не знаешь, почему ты здесь, не так ли?

Шесть лет назад Айрис действительно ничего не знала, поэтому кивнула, словно не знала.

Агата еще раз осмотрела окрестности, взяла ветку и стала писать на снегу.

– Это Его Величество бывший король.

Ирис кивнула, а Агата подвела черту и сказала:

– У Его Величества была только одна дочь. Она твоя мать, Её Высочество Селиос.

Агата, дочь аристократического рода, была изгнана из общества и заперта здесь из-за своего жениха, который от неё сбежал в поисках лучшей для себя любви.

– Бывший король думал, что ему нужен сын, чтобы унаследовать трон, поэтому он передал своё наследство своему племяннику Эшве Лепосу. Однако мудрецы подтвердили, что Эшва Лепос был бастардом.

Ирис молча слушала, погрузившись в мысли.

Она думала, что Агата была тихой, потому что часто при встречах особо не разговаривала, но это было совсем не так. Она просто была очень взволнована и не могла что-либо объяснить человеку, который ничего не знал об обществе.

Агата продолжила.

– Значит, Селиос не враг короля? Вот в чём вопрос. Ты её единственный ребенок. У меня есть некоторая уверенность, утверждать, что твоя мать укрыла тебя здесь на случай, если нынешний король причинит тебе боль.

– Я понимаю.

Айрис кивнула и слегка улыбнулась.

Однако она уже вошла в королевский замок и вернулась через шесть лет. Прожив там, знала, что её мать никогда не была тем человеком, который скрывает дочь из-за того, что беспокоится о ней.

В тот день, когда Ирис впервые за девятнадцать лет встретила её, это доказали материнские глаза.