– Так почему ты сюда пришла? – продолжила Ирис.

Шесть лет назад Её Величество расспрашивала о многом, чтобы узнать девушку получше, но это было так по-издевательски, как будто бы она не дочь, а рабыня. Как только Селиос узнала, что она глуповата и ни на что не годна, как она считала, то перестала приставать к Ирис.

А сейчас девушка не знала, почему Её Величество была здесь.

– Великие дворянские семьи разделены на две фракции. Пять семей считают, что новым правителем должен быть Сид Лепос, старший сын, а остальные три думают, что именно ты, моя дочь, законная наследница, – ответила ей женщина.

Услышав это, Ирис расхохоталась.

Ага! И вот теперь-то она поняла, почему мать пришла к ней.

Селиос считала, что шансы на то, что её дочь займёт трон заместо короля, очень малы.

Да! У нее не было возможностей удачного исхода, однако, казалось, она хотела, чтобы Ирис хотя бы яростно сражалась за трон, проявила себя и подняла честь своей матери.

Шесть лет назад при их первом воссоединении, о котором помнила только Ирис, обменявшись парой фраз, мать покинула её, потому что думала, что дочь безнадёжна. Однако сейчас мнение изменилось.

А тем временем она всё продолжала говорить:

– Для Сида нет более лёгкого пути, чем жениться на тебе. Есть и другой момент: если у вас двоих родится ребёнок, то он будет иметь законность происхождения, которую никто не сможет оспорить. В таком случае было бы легко достичь соглашения между восемью семьями.

Соглашение восьми семей.

Эти слова ободрили Ирис.

Основную причину случившегося в королевстве, которую однажды сказал Хайер, следует опровергнуть.

Соглашение умерило жажду править у всех семей одновременно, в результате чего Лювен был лишён абсолютной власти после войны. Так что первое, что нужно было сделать, это избежать возможного брака.

* * *

Спустя мгновение в монастырь ворвался молодой солдат.

– Его Высочество Сид Лепос идёт!

Получив новость о прибытии старшего сына короля, Селиос сказала:

– Кажется, он собирается сделать предложение.

– Если я пойду за ним прямо сейчас, мне не удастся избежать замужества. После того, как я выйду замуж, любая возможность восседать на троне будет сведена на нет, – проговорила Ирис.

«Неожиданно. А моя дочь хорошо осведомлена о ситуации», – удивилась она мысленно.

– К сожалению или к счастью, всё так, как ты говоришь. Это же почти невозможно: отказаться от предложения первого сына короля.

– Мама, одолжи мне свою одежду.

Не задав ни единого вопроса «зачем?» или «почему?», Селиос немедленно открыла одну из своих коробок с одеждой, а затем выбрав оттуда платье, дала Ирис переодеться.

Платье было из тёмно-бордового шёлка.

Накидка, надетая поверх, была великолепного качества, больше половины ткани было вышито золотыми и зелёными нитями.

Вдобавок ко всему, к такому отнюдь не скромному платью прилагался золотой браслет, который обычно закрепляли на предплечье.

Спустя некоторое время она увидела свою дочь, настоящую аристократку, и рассмеялась, несмотря на всю серьёзность ситуации.

Наверное, было лучше, когда она была одета как монахиня? Однако теперь она явно была дочерью Её Величества.

Ирис смотрела на выражения лиц окружающих её людей, всё внимание было приковано к ней одной.

Для самой Ирис же вся эта ситуация была нелепа. Из-за этого она так открыто и громко смеялась над всем этим, что удивило бы даже Селиос, известную своей дерзостью.

Что она собирается делать теперь? Женщина внимательно смотрела за действиями дочери, а Ирис ушла и вернулась со старой и изношенной шалью, которую она носила в монастыре.

Служанки, окружавшие её, удивились, когда она осторожно обернула её вокруг головы.

– Моя леди!

Ирис было всё равно, она полностью закрыла лицо шалью. Селиос не могла смолчать при этой вопиющей, из ряда вон выходящей сцене.

Лишь язычники закрывали лицо такой тканью.

Вообще, нередки были случаи, когда иноверцы из соседних стран и дворяне из Лювена женились.

Неофиты-язычники, пока они не поднялись по своей иерархии, закрывали лица чем угодно, лишь бы только сам Бог не мог их увидеть. Ирис несколько раз в жизни видела жреца этой веры, поэтому оделась подобным образом.

Лювен же был такой страной, где не существовало закона, наказывающего за убийство язычника. Поэтому в глазах тех, кто был другого вероисповедания от рождения, невообразимо притворяться таковым.

– Ты больная!? – воскликнула женщина, разочарованная поведением дочери.

Ирис, выросшая в монастыре, по-прежнему принадлежала исключительно язычникам.

Белая рука девушки, закрывющая лицо, дрожала. Сама же Ирис всем этим небожеским видом изображала из себя грешницу. Она боялась разгневать своего Бога.

И она помнила, что Лювен умер из-за изгнания язычников.

Ирис также знала, что страна выжила из-за того, что Хайер нарушил табу и срубил священное дерево.

В монастырь вошел Сид Лепос, племянник пятой кузины Селиос, старший сын короля.

Он слез с лошади и с самоуверенным видом направился к Её Величеству, вежливо по-рыцарски поклонившись.

– Тётя.

Несмотря на то, что из-за шали, которая закрывало лицо, она ничего не видела, Ирис помнила этого мужчину.

Хоть они прожили как пара шесть лет, на самом деле не было никаких важных моментов, о которых стоило бы вспомнить.

В лице Сида она видела яркие черты Хайера. Однако, отдалённо эти черты так же напоминали о родстве с шестой кузиной Ирис.

Чёрные волосы, характерные для королевской семьи Лепос, холодная белая кожа и тёмно-синие глаза, испускающие ледяную завораживающую ауру. Вдобавок ко всему, он обладал острыми чертами лица, что были свойственны для правящего рода.

Бывало так, что подобные сходства оскорбляли Ирис.

К счастью, Сид тоже был вынужден жениться по необходимости и не проявлял к ней никакого интереса.

– Добро пожаловать.

Селиос приветствовала его в манере, которая была максимально непримечательной и нейтральной.

Сид Лепос заговорил с лёгкой улыбкой:

– Тётя сказала, что прибудет сюда, поэтому я пришёл, чтобы узнать, смогу ли я наконец встретить Ирис.

– Нет. Так как моей дочери здесь нет.

Получив неожиданный ответ, мужчина на мгновение прищурился от недоумения.

Селиос злилась всякий раз, ссылаясь на законность, когда она была вынуждена рассказывать о необходимости рассмотреть вопрос о престолонаследии своей дочери. Однако это всё равно было бы невозможно, поэтому она отправилась из столицы в такой длинный путь, думая, что всё уладится, если она решит это замужеством.

А теперь получилось так, что она солгала, что её дочери здесь нет.

К Сиду начали закрадываться подозрения, что у Селиос всё ещё есть желание посадить на трон дочь.

– Тетя, нехорошо лгать в таком священном месте.

– Это отец научил тебя клеймить любое слово взрослого как ложь?

– Не оскорбляйте Его Величество.

– Ты первый оскорбил меня.

Услышав это, Сид улыбнулся и жестом велел обыскать монастырь.

Множество солдат, численно несравнимых с отрядом Её Величества, принялись обыскивать обитель.

Пока они искали, Сид свободно ходил среди группы своей тёти и всматривался в каждого. Затем в его поле зрения попала женщина, чьё лицо было скрыто шалью.

Сид посмотрел на неё сверху вниз, как на маленькую букашку.

– Не будь таким грубым, ведь она дама знатной семьи из Сиера, – не сдержалась Селиос.

Ему не нравилось, что в монастыре была эта женщина. Лювенцы, несмотря на их жестокость к представителям другого вероисповедания, были довольно терпимы к любому рода обрядам посвящения. Включая даже языческие.

Конечно, он бы отказал в посвящении, но те, кто любил своё благородство, как Сид, хотели показать миру своё великодушие и нравственность.

В любом случае Сид был не доволен этой женщиной и не хотел даже подходить к ней.

Тем временем солдаты прочесали монастырь и вернулись ни с чем.

– Как я недавно сказала, сюда привели даму из знатной семьи, потому что она хотела пройти языческий обряд и выйти замуж за сына моего друга. Мы же больше не можем себе позволить проливать кровь язычников в войнах, так ведь? – проговорила Селиос.

Взгляд Сида снова обратился к той женщине.

Для него это было бессмысленно.

Её Величество была воплощением высокомерной королевской особы, но даже так она не должна вмешиваться в процесс языческих обрядов.

Значит, эта язычница должна быть дочерью Селиос.

В Лювене только сумасшедшие покрывали голову и прятали лицо. Но её дочь росла только в монастыре, поэтому она определённо не могла совершить такой отвратительный поступок.

Но…

– Почему же эта женщина мне кажется настолько странной и подозрительной?