Глядя на смущённого, но явно довольного герцога, вдовствующая графиня пошутила. Шутка была довольно старой и пустой, зато прекрасно годилась, чтобы подразнить Роксуса.
— Вы слишком скромны. Ваш сын так умён, что я, старуха, уже беспокоюсь: не объявит ли герцогство Роксус независимость при следующем поколении?
— Зачем вы так? Кто-нибудь услышит и неправильно поймёт.
От шутливой болтовни старушки герцог покрылся испариной. Из-за долгой болезни матери Акан был чуть взрослее сверстников, но при чём здесь такие разговоры? Когда герцог ещё служил в столице, старейшины тоже то и дело отпускали подобные шуточки. Как к ним относились его предки, он не знал, но для человека столь прямолинейного это была сложная задача. Отшутиться в ответ было щекотливо, рассердиться — смешно. Да и место они выбрали неудачное: нынешний император усерднее всех предшественников укреплял собственную власть.
— Но разве это неправда? Род Роксус — прямые потомки правителей древней империи. Почему бы и нет?
— Хорошо. Я сдаюсь.
Герцог Роксус в конце концов признал поражение. Нельзя же упрямо принижать достоинства сына, похвалу которому приятно слышать. Вдовствующая графиня рассмеялась. Принцесса ненадолго посмотрела на них и снова перевела взгляд на Акана.
Пока взрослые беседовали, последняя партия закончилась. На столе не осталось карт, а у Лобелии оказалось на две открытые картинки больше.
— И последнюю партию выиграли вы, ваше высочество.
— Акан, ты мне не поддался?
Лобелия надула щёки и выпятила губы. На самом деле ей было неважно, поддался он или нет. Она лишь печалилась, что теперь неизвестно, когда они увидятся снова. Акан вновь улыбнулся ей, прищурив глаза.
— Конечно нет. В следующий раз я обязательно выиграю.
Лобелия пошла за герцогом Роксусом и Аканом до выхода из гостиной, крепко держась одной рукой за рукав мальчика. Обычно игры заканчивались тем, что принцесса сердилась на товарищей; теперь она вела себя непривычно, и вдовствующая графиня Содел наблюдала за ней с умилением и удивлением.
— Обязательно напиши.
— Да.
Только повторив просьбу ещё раз, Лобелия отпустила руку Акана. Но расставаться всё равно не хотелось: она вышла следом в коридор и махала всякий раз, когда он оборачивался. За окнами уже окончательно село солнце и сгущалась темнота.
Это была первая и последняя встреча девочки и мальчика.
После отъезда Акана Лобелия отправилась во дворец императора позже обычного. Её ждал ужин с отцом и старшим братом. Обычно они усаживали её рядом и обсуждали сложные вещи, понятные лишь им двоим, но всё же это было единственное время за день, когда семья собиралась вместе.
Лобелия с опаской вошла в столовую. Император и наследный принц уже сидели за столом и беседовали. Боялась она скорее принца, чем императора. Старший брат был с ней строже отца, и общаться с ним было труднее. Разница в возрасте между ними была настолько велика, что их трудно было принять за брата и сестру; все остальные дети, родившиеся между ними, уже вступили в брак и покинули дворец.
Холодный взгляд императора обратился к младшей дочери, стоявшей в дверях. Властный и высокомерный правитель, с Лобелией он, напротив, был снисходительным отцом. Скорее из равнодушия, чем из любви к дочери, но Лобелия не умела различать одно и другое.
— Ты опоздала.
— Простите. Я играла с Аканом… то есть с сыном герцога Роксуса…
Лобелия мелкими шажками подошла к столу и села слева от отца, напротив брата. Наследный принц Лавес недовольно посмотрел на младшую сестру.
— Лобелия, до каких пор ты собираешься только играть, как маленький ребёнок?
— Довольно. Не будь так строг к младшей сестре. Твоя власть будет прочной лишь тогда, когда младшие поддержат тебя.
Император поднял руку, прерывая упрёки Лавеса. Он тоже знал, что принцесса невежественна и несмышлёна не по возрасту, но не придавал этому значения. У детей, которым не предстояло наследовать престол, всё равно было лишь одно назначение.
— Да, отец.
Наследный принц склонил голову в знак согласия. Лавес это понимал. Младшие были всего лишь пешками, которых отправляли в другие королевства и знатные семьи, чтобы поддерживать влияние императорского дома. В этом смысле последняя оставшаяся во дворце маленькая принцесса Лобелия была ценным имуществом, которое однажды предстояло продать. Он знал и то, что её неведение удобно: так она будет послушнее. И всё же временами трудно было сдержать раздражение оттого, что родная сестра не умеет соблюдать даже элементарных приличий.
Ничего не подозревая об их расчётах, Лобелия с невинным видом ковыряла еду, поданную слугой. Наверное, потому, что мы с Аканом поздно перекусили. Есть совершенно не хотелось. Вспомнив Акана, она обратилась к отцу:
— Герцог Роксус сегодня был у вас на аудиенции?
При имени, прозвучавшем из уст Лобелии, бровь императора дрогнула.
— Да. Ты тоже его видела?
— Да. Он ненадолго зашёл. Теперь будет часто приезжать во дворец?
Политика Лобелию не интересовала. Хотя она была принцессой, она не понимала ни собственных привилегий, ни платы за них. Отведённый ей мир был тесным и уютным; ей даже не приходило в голову спросить, есть ли что-то за его пределами. Сейчас её занимало только одно: приедет ли Акан ещё и смогут ли они снова поиграть вместе.
Император странно посмотрел на Лобелию.
— Удивительно слышать от тебя такой вопрос.
— Я подружилась с сыном герцога Роксуса.
— Не водись с ними.
Император оборвал её, словно ему неприятно было даже слышать это имя, но Лобелия не прислушалась.
Когда Акан приедет снова, можно поиграть в саду. Она думала лишь о том, как красиво будет сплести венок из одних фиолетовых цветов и надеть ему на сияющие серебристые волосы. Когда же мы снова увидимся? Хорошо бы отец просто приказал герцогу привезти его.
— Почему? Он, кажется, и вдовствующую графиню Содел хорошо знает.
Вдовствующая графиня Содел служила старшей придворной дамой во дворце принцессы с самого рождения Лобелии. Поэтому большинство местных слуг были близки с графиней. Почему же герцог Роксус, который с ней дружит, не хочет отпустить Акана ко мне играть?
— Я хочу, чтобы его сын стал моим товарищем для игр… Но он говорит, герцог, наверное, не разрешит.
— Что? Этот наглец так и сказал?!
Раздражённый император со стуком бросил приборы на стол. От громкого голоса отца Лобелия вздрогнула и машинально замотала головой.
— Нет… не то… Он сказал, что они сразу возвращаются в свои владения.
— Какая прекрасная новость, — язвительно отозвался Лавес.
Герцог Роксус говорил правильные вещи, но ему недоставало почтения к императорскому дому. На сегодняшней аудиенции всё было точно так же. С какой стати императору нужно согласие знати, чтобы изменить закон? Высокомерный наследный принц считал заносчивым герцога, который смел говорить такое императору в лицо.
Лобелия не уловила скрытого смысла в словах Лавеса и лишь перебирала в памяти случайно услышанный разговор. Все говорят, что стать товарищем принцессы для игр — великая честь. Может, герцог не отпускает Акана именно поэтому? Разговор был сложный, и она мало что поняла.
Лобелия не знала, что сейчас ещё есть последний шанс свести случившееся к маленькому недоразумению. Ничего не сознавая, она раскрыла губы и произнесла то, чего говорить не следовало.
— Они говорили про герцогство, независимость… Может, дело в этом?
— Что ты сейчас сказала?
Император резко поднялся.
Род Роксус происходил от императорской семьи древней империи. Уже по этой причине герцог особенно раздражал императора. И такой человек в нынешних обстоятельствах смеет заговаривать о независимости герцогства? Это было равносильно измене императорскому дому и самому императору.
Лобелия только растерянно моргала: сегодня отец почему-то постоянно повышал на неё голос. Она поспешно пыталась понять, что сказала не так, но ответа не находила.
— Нет… Это вдовствующая графиня Содел говорила… Разве это плохо?
Император быстро подошёл к ней и крепко сжал оба плеча. Испуганная Лобелия не смела даже сказать, что ей больно, и лишь беспомощно озиралась.
Глупая принцесса не могла сама додуматься до такой дерзости. Значит, наверняка где-то услышала. Император обрушился на неё с вопросом:
— Лобелия. Говори ясно. Вдовствующая графиня Содел и герцог Роксус замышляли измену?
— Из-измену?
От внезапно прозвучавшего страшного слова Лобелия растерялась и переспросила. Она мало в этом понимала, но измена, должно быть, была ужасным преступлением: ей говорили, что прежде из-за этого целиком истребляли могущественные роды. Значит, герцог Роксус — плохой человек? В глазах Лобелии застыло смятение.
— Глупая девчонка! До какой же степени ты бестолкова, раз прямо в твоём дворце замышляют измену?!
Разъярённый ответом дочери, император опрокинул стол. Тарелки с грохотом покатились по полу, и Лобелия от испуга обхватила голову руками. Всё шло ужасно неправильно.