Перевод: Astarmina

— Роксана.

— Кёртис...

— Как ты думаешь, кто открыл внешнюю стену?

На неожиданный вопрос Роксана подняла лицо, залитое слезами.

— Мэри. Твоя служанка.

Предательница в замке. От нового удара Роксана пошатнулась. Связанные руки уперлись в землю.

— Каково это? Если та девушка тоже захочет, я убью её у тебя на глазах. Как насчёт этого?

Это был вопрос-провокация. Вместо ответа Роксана покачала головой. Кёртис цыкнул, глядя на неё.

— Как скучно.

Он долго смотрел на девушку, чьи мысли пришли в смятение от шока, затем, словно глубоко задумавшись, снова опустился на колени, чтобы сравняться с ней в росте.

— Роксана.

Его голос звучал так же тепло, как раньше. Заворожённая, Роксана подняла взгляд и увидела мягкую улыбку.

— Я оставлю тебя в живых. И исполню твою просьбу.

— Что?..

Погасший свет надежды слабо вспыхнул вновь. Кёртис прищурился, словно кот, играющий с мышью.

— Не спеши радоваться. Возможно, ты будешь умолять меня убить тебя. Взамен ты отправишься в жалкий монастырь, о котором никто не знает и куда никто не приходит.

Монастырь. Неожиданное слово заставило Роксану раскрыть рот.

— С сегодняшнего дня Роксана Далтон мертва. Ты не благородная дочь маркиза, а безымянная монахиня в убогой, старой и заброшенной обители.

Монастырь. Безымянная монахиня.

— Там ты проживёшь остаток дней как «Роксана» — никто и ничто.

Роксана, которая больше никому не принадлежит.

Роксана переваривала его слова. Что-то подкатывало к горлу. Оковы, сковывавшие её шею и руки, одна за другой ослабевали и рвались.

Больше не нужно жить как «Роксана Далтон». Больше не быть дочерью жадного и жестокого лорда. Эта женщина умерла в этот самый момент.

Мужчина перед ней говорил именно это.

— Обещаю. Если ты не сбежишь и не убьёшь себя, я по-человечески приму всех жителей этих земель и людей из замка маркиза, как ты и просила.

В её фиолетовых зрачках заиграли блики. Кёртис, с интересом наблюдавший за этим, молча кивнул одному из своих приближённых.

Шорох.

Подошедший рыцарь выхватил кинжал и отрезал прядь её длинных волос, унося её с собой. Это было доказательство для короля. Кёртис наблюдал за этим, не моргнув и глазом.

Она была дочерью врага. Он не дрогнул. Не вспомнил образ той девочки из прошлого. Достиг своей цели, и теперь ему было скучно. Поэтому, подобно кошке, играющей с мышью, просто развлекался.

Такое смирение, вероятно, было лишь мгновенным. Вскоре она начнёт отчаянно пытаться сбежать из монастыря. Тогда можно будет вдоволь поиздеваться над ней, а когда надоест — убить. Приняв это решение, Кёртис криво усмехнулся.

— Проживи оставшуюся жизнь в молитвах за тех, кого растоптал и погубил твой отец. Носи грубую рясу и неси бремя своих грехов.

Убедившись, что она всё поняла, Кёртис сделал шаг назад. Роксана шевельнула губами, глядя на удаляющуюся фигуру.

— Если я так сделаю... смогу ли искупить свою вину?

Её голос был тонким, будто вот-вот оборвётся. Кёртис на мгновение остановился и обернулся. На его лице мелькнуло замешательство, но это длилось так недолго, что никто не заметил.

— Способ ты должна найти сама.

Этого ответа было достаточно. Роксана молча приняла свою судьбу. В этот момент «Роксана Далтон» умерла, и родилась просто «Роксана».

***

— Сестра Роксана.

Кто-то ласково позвал её по имени. Ей хотелось поспать ещё, но голос настойчиво будил. В конце концов Роксана открыла глаза на старой кровати, набитой соломой.

— Простите, сестра Эллин. Я проспала.

— Вчера ты слишком устала, собирая травы в горах?

— Нет, не только я одна их собирала. Мне стыдно, что вы видите меня в таком виде.

— Что за стыд? Мы же одна семья.

Сестра Эллин, похлопав Роксану по плечу, убрала её растрёпанные рыжие волосы за ухо. От такой доброты та опустила глаза.

Уже два года прошло с тех пор, как она стала послушницей. Монастырь Анхелы, расположенный на краю владений дома Рассел, был скромным местом, где жили три монахини: настоятельница Мария, её помощница Эллин и сестра Анна.

Находившийся у подножия горы и отделённый от деревни, где было меньше десяти домов, монастырь почти всё производил сам. Овощи выращивали в огороде, а дрова собирали в ближайшем лесу.

— Кстати, спасибо за чай, который ты дала вчера. Я спала так хорошо! Как ты его приготовила?

— Рада, что помогло. Я высушила и измельчила валериану и лаванду.

— Что? Валериану? Но я не чувствовала запаха...

— Лаванда перебивает аромат, наверное.

— А, понятно. Ты и правда умница.

— Но что случилось? Утро понедельника — день отдыха.

— Ах, точно!

Сестра Анна вдруг вспомнила что-то и резко вскочила со стула.

— Настоятельница велела готовиться к обходу. Сегодня будет приём.

— Внезапно?

— Говорят, у детей в деревне странное состояние.

Роксану охватило дурное предчувствие. Она сбросила одеяло и быстро надела рясу.

— Хорошо, я сейчас.

Состояние детей было тяжёлым. У всех по телу пошли красные пятна, а температура поднялась до предела.

— Это «цветочная лихорадка». Похоже, они съели в лесу не те грибы. Болезнь названа так из-за красных, как цветы, высыпаний. Здесь такое впервые. Эти грибы редко встречаются... Мы нашли и уничтожили их все, но... — настоятельница спокойно объяснила ситуацию. — Взрослые редко заражаются, но те, у кого слабый иммунитет, могут заболеть. В тяжёлых случаях это приводит к смерти, поэтому их нужно срочно отправить в лечебницу. Избегайте контактов с внешним миром.

По указанию настоятельницы три монахини перенесли заразных детей в монастырь и начали ухаживать за ними.

Они работали день и ночь, отдавая все силы, но состояние детей только ухудшалось.

В довершение всего, жители деревни стали выражать недовольство из-за того, что им не разрешали видеть своих детей.

— Эй, вы! Немедленно выходите!

— Что вы делаете с нашими детьми?!

— Вы что, ведьмы?!

На четвёртый день разъярённые родители с вилами и косами ворвались в монастырь. Сестра Анна, испуганная их яростными взглядами, задрожала.

— Что нам делать, Роксана? Что делать?

В отличие от спокойной и мудрой настоятельницы и сестры Эллин, которым было за сорок, сестра Анна была молодой монахиней, всего на десять лет старше Роксаны.

Успокаивая сестру Анну, Роксана хладнокровно оценила ситуацию перед разъярённой толпой.

— Разбудим настоятельницу?

— Нет. Она только заснула, нельзя её тревожить.

Отклонив предложение сестры Анны, Роксана вышла к людям.

— Что это за безобразие?!

— Верните нашего ребёнка!

— И что вы будете делать, если заберёте его?

— Конечно, отведём к врачу в соседнюю деревню!

— Врача из соседней деревни уже вызывали. Но никто не захотел помочь. Наоборот, они сказали сжечь все вещи, к которым прикасались дети, и закрыть монастырь.

— Врёшь!

— Э-это правда.

Сестра Анна поддержала Роксану, когда разгневанный мужчина шагнул вперёд.

Врачи из соседних деревень отказывались помогать, так как это было хлопотно и не приносило денег. А у монастыря тоже были пределы. Роксана уже не помнила, когда последний раз нормально ела или спала.

— Этого не может быть! Не ври!

— Тогда зайдите и посмотрите на детей сами. Но потом я не отвечаю за последствия. Вы можете заразиться.

— А почему вы тогда здоровы?

— Потому что...

По иронии судьбы, все четверо в монастыре уже переболели «цветочной лихорадкой». Ею болели только один раз. Роксана хотела объяснить про иммунитет, но сдержалась.

Невежество — не грех, но подозрительность делает людей злыми. Эти же люди, которых они лечили от мелких недугов, теперь обвиняли их. Они скажут, что это монахини заразили детей.

— Вот что я вспомнил! Я как-то спросил отца о настоятельнице! Говорят, она убила пациента, когда была аптекарем!

— Что?!

Сестра Анна, вспыхнув, невольно вскрикнула. Подливать масла в огонь в такой ситуации было глупо. Стиснув кулаки, Роксана инстинктивно схватила сестру Анну, которая рванула вперёд.

— Шарлатанка-убийца снова хочет убивать! Немедленно верните наших детей!

Лезвие косы коснулось её шеи. Не моргнув, Роксана проговорила сквозь зубы.

— Извинитесь.