Там и предыстории как таковой не было.

По словам Чон Ёнджуна, он жил самой обычной жизнью, но с какого-то дня та видеозапись вдруг пошла по рукам.

Ещё до того, как о ролике написали в прессе, его увидела жена, Ко Джина.

Ко Джина сразу же потребовала от Чон Ёнджуна ответа: он ли на видео? Чон Ёнджун впал в панику.

Он уверял Ко Джину, что это никак не он. Ролик точно смонтирован, нужно отдать запись на экспертизу специалистам.

Только по заключению экспертов запись оказалась подлинной.

Ко Джина рассвирепела ещё сильнее и разослала ролик своей родне, семье конгломерата «Янджин».

Председатель Ко Сангён вызвал Чон Ёнджуна к себе, влепил пощёчину, осыпал отборной бранью и велел немедля разводиться.

Сколько бы Чон Ёнджун ни объяснял, что он тут ни при чём и его пытаются оклеветать, всё было впустую.

Он попросил хотя бы остановить распространение видеозаписи, но тесть с женой стояли на своём.

Они и сами хотели пресечь распространение, всё-таки позор для семьи. Но раз зять вместо раскаяния нагло отпирается, помогать ему не станут.

В итоге, когда о скандальном видео написали в статьях, Ко Джина при каждой встрече стала требовать развода.

Особенно часто она заявляла: «Я знаю, что кроме заработанного после прихода в нашу семью у тебя ничего нет. Отступных мне не надо, давай просто оформим развод по взаимному согласию».

Вместе оставаться было невозможно, становилось только хуже. Чон Ёнджун предложил сделать паузу и стал жить отдельно.

Он умолял её немного подождать и обещал любой ценой найти доказательства клеветы, чтобы она могла ему поверить. Но это, видимо, не подействовало.

Вскоре с ним связался законный представитель Ко Джины и предупредил, чтобы тот готовился к бракоразводному процессу.

– Я не знаю, что делать. Понятия не имею, чьих это рук дело и какая преследовалась цель.

Раз цель неизвестна, значит, никто не пытался шантажировать Чон Ёнджуна этой видеозаписью.

Если ролик слили безо всяких требований, с высокой долей вероятности расчёт делался на то, чтобы подорвать репутацию Чон Ёнджуна или доверие к нему.

– У вас нет недоброжелателей по делам бизнеса? Или тех, кто хотел настоять на своём вопреки вашему несогласию, Чон Ёнджун-сси, пусть даже без открытой вражды?

– Быть может, и найдутся. Но, по правде говоря, я управляющий директор только на бумаге, реальной власти у меня нет. Задуманное провели бы и без моего согласия. И если кто-то посчитал меня главной помехой и пошёл на такое, то это просто...

– Пока ничего не утверждаю. Я назвал несколько возможных вариантов. Не волнуйтесь.

– ...Да. Но тяжелее всего то, что жена и слушать меня не хочет... Честно говоря, из-за этого видео мне так стыдно, что на людях показаться не могу, но если получится сохранить семью, я всё стерплю. Только бы Джина осталась рядом...

Чон Ёнджун заговорил, обхватив голову руками.

Я в какой-то мере понимал его беду.

Ведь мне тоже довелось пережить развод.

Конечно, судя по словам Чон Ёнджуна, он был предан семье и повода для развода не давал, но у меня такой повод имелся.

Из-за работы я часто ночевал вне дома и даже толком не поддерживал связь с женой.

Именно поэтому я согласился на развод по взаимному согласию, зная, что супруга уже изменяет мне.

Её измена произошла по моей вине.

Невозможно было удержать жену, которая уже охладела ко мне, да и к тому же у меня не оставалось морального права смотреть ей в глаза.

Но у Чон Ёнджуна ситуация была иной.

Сейчас Чон Ёнджун потерял доверие из-за одной-единственной секс-видеозаписи.

Стало быть, если развеять недоразумение вокруг этой записи, то до суда можно и не доводить?

– Если исключить людей по работе, у вас совсем никого нет на подозрении?

– Не знаю. И предположить не могу. Я не знаю, ни кто снимал видеозапись, ни кто все эти люди на ней.

Еле слышно произнёс Чон Ёнджун.

Я приложил ладонь ко лбу.

Точно не знаю, но, судя по всему, там происходила групповая связь с несколькими женщинами.

– Её снимали не скрытой камерой?

– Нет, похоже, кто-то держал камеру в руках. Всё это видео... м-м, напоминало какую-то вечеринку. В большой комнате... Ха, пожалуй, вам лучше взглянуть самому.

У Чон Ёнджуна покраснели кончики ушей, и он тяжело вздохнул.

– Мы ещё не видели запись. Вы позволите нам взглянуть?

На мой вопрос Чон Ёнджун медленно кивнул.

– ...Файл с видео у меня на ноутбуке. При следующей встрече я передам флешку с записью. И другие нужные документы заодно, если понадобятся.

Услышав это, Кан Минджэ вскочил и достал из ящика стола памятку.

Там кратко описывались необходимые документы и процессуальный порядок.

Не знаю, когда он успел такое составить, но Кан Минджэ скрепил с памяткой наши визитки и убрал всё в папку-холдер.

После чего аккуратно протянул её Чон Ёнджуну.

– За сегодняшнюю консультацию можете заплатить сейчас, а если дома решите, что лучше обратиться в другое место, просто свяжитесь с нами.

– А-а, вам моё дело кажется... слишком хлопотным?

Спросил Чон Ёнджун, принимая папку.

Кан Минджэ от неожиданности замахал руками.

– Нет-нет. Просто вы, Чон Ёнджун-сси, пришли в нашу контору с некоторыми сомнениями. Сейчас вам, возможно, и хочется доверить дело нам, но дома вы можете передумать. В таком случае не стесняйтесь и дайте знать, вот и всё.

Кан Минджэ затараторил, торопливо оправдываясь, и Чон Ёнджун слабо улыбнулся.

– А, ясно. Очень предусмотрительно с вашей стороны. Хорошо. Тогда свяжусь с вами завтра или послезавтра.

Чон Ёнджун с младшей сестрой поднялись со своих мест, и Кан Минджэ пошёл проводить их до двери.

Я опустился за рабочий стол.

После того как секс-видео с Чон Ёнджуном наделало шума, я этой темой больше не интересовался. Теперь я планировал проверить, как обстоят дела.

Однако Кан Минджэ подошёл к столу и захлопнул ноутбук, который я только что открыл.

– И всё-таки, адвокат-ним, вы правда хотите браться за это дело?

– Тебе не надоело задавать такие вопросы? Если уж я сказал, что возьмусь, значит, возьмусь. Похоже, ты до сих пор не изучил мой характер.

– Да знаю я. Адвокат-ним, вы правда верите словам Чон Ёнджуна? Мне вот любопытно, почему вы вообще хотите взяться за это дело.

Кан Минджэ спросил так, будто искренне ничего не понимал.

По правде говоря, если взглянуть на саму суть дела Чон Ёнджуна, оно меня не слишком привлекало.

Это не моя специализация. К тому же разбираться в любовных дрязгах мне трудно, особенно с моей слабой эмпатией к подобному.

Но причина, по которой я взялся за дело, не обсудив ничего с Кан Минджэ, была в одном.

Оппонент – «Янджин», дочерняя компания конгломерата «Ушин».

Клиент – муж Ко Джины, единственной наследницы «Янджина».

В прошлой жизни Чон Ёнджун согласился на развод без всяких условий, громкого скандала тогда не возникло. Но на этот раз всё может сложиться иначе.

Быть может, в ходе расследования сопутствующих обстоятельств или при разделе имущества что-нибудь да всплывёт.

– Нет, адвокат-ним, теперь я вижу, что вы слишком легко верите кому попало.

– Что ты несёшь?

– Я ведь и от Ким Ёнджун-сси, и от хозяина кафе слышал, что вы едва встретились с Ким Ёнджуном-сси, как с порога заявили, будто знаете о его невиновности.

– И что с того? Ты, адвокат Кан, тоже заявился ко мне без предупреждения и попросил взять тебя в дело, потому что считал Ким Ёнджуна-сси невиновным.

– Я пришёл к этому выводу после того, как увидел заключение повторного вскрытия! А вы, адвокат-ним, сделали такой вывод ещё до отчёта. С этим случаем то же самое. Чон Ёнджун-сси... ну, по его рассказу он и правда кажется несправедливо оклеветанным. Но вы лучше меня знаете, сколько на свете людей о таком врёт.

– Как ты, адвокат Кан, когда невозмутимо соврал, что вёл процесс по авторскому праву?

– Да почему вы вдруг вспомнили об этом?! В любом случае, на чём вообще основано ваше суждение?

«На самом деле я сразу вижу, лжёт собеседник или говорит правду».

...Но так ведь не скажешь.

– Просто чутьё.

– У вас, адвокат-ним? Чутьё?

– Я тоже иногда полагаюсь на чутьё.

– Ха-а...

Кан Минджэ, видимо, не знал, что на это сказать.

– Не хочешь браться за дело?

– Не то чтобы не хочу... Если Чон Ёнджун-сси и правда невиновен, я хочу помочь. Но если он действительно ведёт столь распутный образ жизни, я не желаю защищать такого человека. Я ведь ушёл из «Света Истины» именно потому, что не хотел помогать преступникам.

– Да? Тогда ты ведь помнишь, что я всегда говорю?

Кан Минджэ резко скривился.

– ...Не нравится, выходи из дела?

– Молодец. И память хорошая.

– Да вы издеваетесь! А-а!

Кан Минджэ громко затопал ногами и схватился за волосы.

Я, подперев подбородок, поднял на него взгляд.

Было бы славно во всём признаться, но делиться секретом о своих способностях мне не хотелось.

На будущее стоит заранее готовить правдоподобные основания, почему я счёл чужие слова правдой.

Хоть сейчас деваться уже некуда.

– Адвокат Кан.

– Что.

– Ты ведь говорил, что доверяешь мне. Что хочешь у меня учиться.

– ...Говорил.

– Тогда доверься и моему чутью.

Кан Минджэ уставился на меня немигающим взглядом.

Едва я подумал, не в гляделки ли он со мной вздумал играть, как тот тяжело вздохнул.

– Я выйду ненадолго, подумаю. Это ведь действительно серьёзный вопрос. У нас образ борцов за справедливость. Коллеги-юристы нас, конечно, недолюбливают, но они просто завидуют, так что на них не смотрим. А если мы внезапно возьмёмся защищать всенародного извращенца, нашей репутации конец.

– Иди подумай.

Кан Минджэ шумно потопал на балкон-веранду, а я снова раскрыл захлопнутый им ноутбук.

Когда я сказал, что возьмусь за дело, Чон Ёнджун явно испытал облегчение.

Но стоило Кан Минджэ предложить подумать, тот на секунду заметно сник.

Значит, скоро он снова свяжется с нами.

До тех пор нужно хотя бы прикинуть несколько возможных причин, приведших к такому раскладу.

Я положил перед собой уже наполовину исписанный лист для черновых заметок и взял ручку.

Только намеревался набросать первые мысли...

– Я всё обдумал!

– По-моему, прошло всего три минуты.

– ...Всего три?

Кан Минджэ смущённо почесал щёку.

Я отложил ручку и посмотрел на него.

– Ну так что, будешь участвовать или нет?

– Если мы и правда докажем невиновность Чон Ёнджуна-сси, это будет грандиозный куш. И позволить вам одному сорвать его было бы глупостью с моей стороны.

От обиженных ноток в его тоне я невольно усмехнулся.

– Чего вы смеётесь?

– Да так, ничего.

– А, ну да. Конечно. Всё верно. Я сам в слезах вымаливал возможность учиться у вас и попал сюда. Сомневаться в вашем суждении с моей стороны просто глупо. Да, признаю! Наверное, этому вашему чутью мне тоже стоит поучиться! Вы ведь ещё ни разу не ошибались! Довольны?!

Хоть Кан Минджэ никогда ничего в слезах у меня не вымаливал, я всё равно кивнул.

Было весьма занятно вытягивать сокровенные мысли Кан Минджэ одной только лёгкой усмешкой и простым «да так, ничего».

Я снова взял отложенную ручку.

И едва приставил её к черновику, мне стало любопытно кое-что совсем пустяковое.

– Адвокат Кан.

– Да?

– Ты ведь согласился не потому, что хочешь посмотреть то видео с чистой совестью?

– Н-н-нет.

Я не стал применять способность, не желая заглядывать в эту бездну. Но, как видно, и это было одной из причин.

* * *

На следующий день Чон Ёнджун снова пришёл в контору.

В отличие от вчерашнего дня, он явился один и выглядел неопрятно.

И причёска, и одежда выдавали человека, собиравшегося в страшной спешке.

Когда он подошёл ближе, от него едва уловимо пахнуло спиртным.

Чон Ёнджун, как и обещал, протянул мне нужные документы и флешку со скандальной видеозаписью.

– Простите, но буду признателен, если вы посмотрите видео после моего ухода.

Негромко произнёс Чон Ёнджун, обращаясь к Кан Минджэ, который как раз потянулся за флешкой.

Оставалось надеяться, что Чон Ёнджун не заметил вспыхнувшего в глазах Кан Минджэ любопытства.

– Разумеется. Вам не удалось за это время поговорить с супругой?

– ...Нет. Жена не берёт трубку. Даже не знаю, видела ли она сообщения или сразу отправила в спам. Я и письма на электронную почту отправлял, но они так и висят непрочитанными.

Судя по всему, Ко Джина твёрдо всё для себя решила.

Чон Ёнджун в растерянности взъерошил волосы и низко опустил голову.

– Поговорить с женой не вышло, но у меня есть сообщения от её адвоката.

Чон Ёнджун неуклюже достал телефон и показал его мне.

[Чон Ёнджун-сси. Если дело дойдёт до суда, вы окажетесь в невыгодном положении. Давайте оформим развод по взаимному согласию. Не стоит тратить время друг друга.]

[Кроме того, прошу воздержаться от прямых попыток связаться с исполнительным директором. Исполнительный директор предпочитает вести диалог через меня.]

[Буду ждать положительного ответа.]

– Исполнительный директор, о которой тут говорится, – это моя жена. Юридическим консультантом конгломерата «Янджин» выступает «Свет Истины», и на этот раз адвоката они наняли тоже оттуда. Специалиста по бракоразводным процессам с огромным стажем...

– Не тревожьтесь так, Чон Ёнджун-сси. «Свет Истины» побеждает далеко не всегда. Я сам когда-то работал там, к тому же мы уже выигрывали у них гражданский иск.

Слова Кан Минджэ, похоже, принесли ему хоть какое-то утешение.

Чон Ёнджун закивал.

– ...Да.

– Чон Ёнджун-сси. Какими были ваши отношения с Ко Джина-сси до этого? Насколько мне известно, в этом году пошёл седьмой год вашего брака.

– Да, всё верно.

– Детей у вас, судя по всему, нет. Позвольте спросить, это было ваше обоюдное решение?

– А... Нет, не обоюдное. Мы пытались завести ребёнка, но ничего не получалось. В больнице сказали, что у жены проблемы с маткой и забеременеть будет непросто. После этого мы думали прибегнуть к ЭКО, но из-за вечной рабочей суеты руки так и не дошли... Вот так незаметно и пролетели семь лет.

– По нашим сведениям, вы поженились по любви. Всё действительно так, как пишут?

– Да. Мы с женой учились в одном университете, она была младше. Тогда просто знали имена друг друга и здоровались при встрече. Спустя несколько лет снова пересеклись на встрече выпускников. Разговорились, показалось, что у нас много общего, обменялись номерами... Потом начали встречаться, потом поженились. Вот так всё и вышло.

– Насколько мне известно, после свадьбы вы устроились в Yangjin F&B на должность руководителя департамента, а вскоре стали управляющим директором.

– Верно.

– А чем вы занимались до женитьбы?

– Хм, у меня было своё заведение. Ничего масштабного, обычный небольшой ресторанчик европейской кухни возле университета. Держал его вместе со знакомым хёном.

– Ясно.

Те, кого называют чеболями, обычно придают огромное значение династическим бракам.

Поскольку брак в Корее означает союз двух семей, через него стремятся добиться наибольшей выгоды для бизнеса.

Дети политиков женятся на детях предпринимателей, либо дети бизнесменов связывают себя узами с себе подобными.

Юристы и врачи, которых на брачном рынке считают элитой первого эшелона, для чеболей остаются всего лишь вторым эшелоном.

Однако Чон Ёнджун не принадлежал ни к одной из этих профессий.

В самом прямом смысле – брак по чистой любви, без оглядки на статус.

– Как отреагировали родственники жены, когда вы решили пожениться?

– Конечно, без восторга. Но жена стояла на своём, так что в итоге они уступили.

– А как к вам относились в семье жены после свадьбы?

Чон Ёнджун задумался, поглаживая заросший колючей щетиной подбородок.

После звонка адвоката жены он так пал духом, что, видно, даже бриться забросил.

– Честно говоря, плохо. Тесть с тёщей то и дело мной помыкали и ни во что не ставили. Да и остальные родственники тоже меня не любили.

– Почему вы так решили?

– На семейных встречах меня всегда оттесняли на задний план. Кроме жены, никто обо мне не заботился. К тому же, стоило мне допустить хотя бы малейшую оплошность в правилах этикета, как сразу начинали попрекать невоспитанностью или шептаться за спиной. А перед тем как устроить в Yangjin F&B, мне велели сперва поступить в магистратуру: каким бы хорошим ни был оконченный мною университет, я, по их мнению, ничему толком не научился. Так что два года я, кажется, только и делал, что учился, не поднимая головы. Смешно, правда? При том что мы с женой окончили один и тот же университет и один и тот же факультет.