– ...Э-э, в общем.

Кан Минджэ буквально остолбенел.

– Вы ведь действительно Чон Ёнджун-сси? Вы пришли, ну... нанять нас?

– Да, всё верно.

Честно говоря, я тоже...

– Проходите, присаживайтесь.

Сказать, что я опешил, значило ничего не сказать.

– Оппа, ну пойдём быстрее.

Ведомый младшей сестрой, Чон Ёнджун неуклюже переступил порог конторы.

За всю семейную жизнь, долгую или короткую, он, скорее всего, бывал только в респектабельных кабинетах гигантских юридических фирм.

Опустившись на диван, он с искренним любопытством оглядывал скромную обстановку нашей конторы.

Его сестра, которая, судя по всему, и притащила его сюда, напротив, держалась с непоколебимой уверенностью.

Она даже ткнула кулаком в бедро брата, который всё ещё с подозрением косился по сторонам.

– Вот, выпейте соку и поговорим.

Подав гостям сок алоэ, Кан Минджэ с непривычно напряжённым лицом опустился рядом со мной.

Затем наклонился ко мне и шепнул едва слышно:

– Он ведь из-за той видеозаписи пришёл?

– Замолчи.

Видео видеом, но на самом деле он, вероятнее всего, пришёл поручить нам бракоразводный процесс.

Ни сам Чон Ёнджун, ни конгломерат «Янджин» ещё не озвучили официальную позицию, однако эта запись в конечном счёте сделала его разведённым.

Разведённым, оставшимся без воны за душой.

Чон Ёнджун оказался в безвыходном положении: скандальный ролик с извращениями разлетелся по всей стране и опозорил его жену и всю семью тестя.

Насколько я помнил, руководство «Янджина» настаивало на безоговорочном разводе без всяких условий, тогда как Чон Ёнджун пытался сохранить семью.

В итоге он получил в ответ только град осуждения от прессы и общества и был вынужден подписать соглашение о разводе.

Кажется, в двадцать первом веке это был едва ли не единственный случай, когда народная симпатия безоговорочно оказалась на стороне чеболя.

И даже я, при всей своей нелюбви к семейству Ко, понимал, что судиться Чон Ёнджуну не имеет никакого смысла.

Разводиться с чеболем и не претендовать на раздел имущества было бы верхом глупости, но в его ситуации стоило тихо поставить печать в документах, пока выставляют по-хорошему.

– Я наслышан о вашей безупречной репутации, адвокат-ним. Но вы, кажется, никогда не вели бракоразводных дел... – нерешительно начал Чон Ёнджун.

Если только юристы не собрались объявить войну «Янджину», ни одна крупная фирма не рискнула бы взять это дело.

К тому же влияние председателя Ко Сангёна простиралось на всю судебную систему.

Он ни за что не позволил бы Чон Ёнджуну упереться и с помощью именитых адвокатов препятствовать разводу.

– Оппа, он открыл контору всего год назад, откуда у него возьмётся богатый опыт?

– ...Ина-я, так я именно об этом и толкую.

– А ты сейчас в том положении, чтобы выбирать?

– Знаю, сам понимаю, но...

Чон Ёнджун пришёл сюда исключительно под давлением сестры и явно не горел желанием нанимать меня.

Я выразительно кивнул Кан Минджэ в сторону балкона-веранды.

– Похоже, вам нужно кое-что обсудить наедине. Нам выйти?

– Ой, что вы, нам самим следовало выйти в коридор, так невежливо вышло...

Чон Ёнджун виновато склонил голову, но Кан Минджэ уже замахал руками и поднялся:

– Всё в порядке. Поговорите спокойно, а как закончите – позовите нас.

Мы с Кан Минджэ вышли на балкон-веранду.

Едва за нами закрылась дверь, он тут же присел на корточки и прижался ухом к стеклу.

– Ты что творишь?

– Хочу послушать, о чём они там шепчутся.

Я потянул его за плечо, заставив подняться, и протянул сигарету.

Мы закурили. Над балконом поплыл дым, а Кан Минджэ, скрестив руки на груди, задумчиво протянул:

– Похоже, сестра сама притащила его сюда силком?

– Судя по всему.

– Сестра привела его потому, что наша контора сейчас на слуху, а сам Чон Ёнджун явно метит в какую-нибудь солидную фирму.

– Ему во всех крупных конторах просто отказали, вот он сюда и добрёл.

– ...Наверное. Видео слили чёрт знает когда, а «Янджин» до сих пор ничего не предприняли. Похоже, они списали его со счетов. Точнее, не просто списали, а хотят утопить в помоях.

При всей неопытности Кан Минджэ в юриспруденции, даже он прекрасно понимал суть происходящего.

Ни одна приличная юридическая фирма не согласилась бы представлять интересы Чон Ёнджуна.

В интернете вовсю судачили, будто зятя-простолюдина сделали жертвой, лишь бы замять скандал со взятками сексуального характера старшего секретаря по гражданским делам Чи Мёнхо.

Все понимали, что дело Чи Мёнхо неизмеримо важнее, но языками чесали исключительно о Чон Ёнджуне.

– Адвокат-ним, мы всё!

Вскоре из кабинета послышался голос сестры.

Мы с Кан Минджэ затушили сигареты и вернулись в комнату.

– Извините, мы так бесцеремонно себя повели, – натянуто улыбнулась сестра.

– Ничего, бывает.

– Оппа, давай, говори уже.

Чон Ёнджун, окончательно сдавшись под напором сестры, робко посмотрел на меня.

– Даже не знаю, с чего начать... Меня зовут Чон Ёнджун. Я муж госпожи Ко Джины, дочери председателя конгломерата «Янджин» Ко Сангёна. Вы, скорее всего, уже в курсе, но... Недавно в сеть слили моё секс-видео, поднялся страшный шум. Ролик был слишком откровенным, и на меня навесили ярлык извращенца.

Чон Ёнджун густо покраснел.

Сестра рядом с ним тяжело вздохнула.

– Семья жены требует развода, а я хочу сохранить семью. Потому что... я всё ещё люблю жену. С тех пор как я женился на ней, я ни единого раза по своей воле не вступал в связь с другой женщиной. Насчёт того видео я тоже не знаю, как так вышло... Честно, понимаю, что вы не поверите. Но правда, я...

[Правда]

От слова, всплывшего у него над головой, я слегка повёл плечами.

Такой ситуации я никак не ожидал.

Если после женитьбы он не вступал в связь с другой женщиной, тогда что же это за видео?

– Тогда как получилось то видео?

– Я и сам не знаю. Даже не помню ничего. Честно говоря, человек на видео, кажется, и правда я. Даже мне самому так кажется, слишком уж похож. Но... я не знаю, когда это сняли. У меня нет таких воспоминаний. У меня нет подобных наклонностей, и я не извращенец!

Чон Ёнджун выкрикнул это с обидой за явную несправедливость.

И над его головой по-прежнему висело слово «Правда».

В прошлой жизни он в итоге согласился на развод по взаимному согласию и точно так же ходил по адвокатским конторам, доказывая свою невиновность.

Однако ему почти никто не верил, а если кто и верил, то, видимо, оказывался посредственным адвокатом.

Разве в итоге с клеймом извращенца с подобными наклонностями он после развода не пропал из виду?

– ...Не верите? Понимаю. Честно говоря, несколько адвокатов соглашались принять моё дело, но никто мне не верил. Куда больше было тех, кто уверял, что с ними можно говорить начистоту, и уговаривал просто пойти на развод по взаимному согласию. Так что я особо ни на что не рассчитываю.

Чон Ёнджун покорно опустил голову.

– Только что вы сказали, что по своей воле ни разу не вступали в связь с другими женщинами, кроме супруги. Вы хотите сказать, что против воли связь была?

После того как Чон Ёнджун стал зятем единственной дочери конгломерата «Янджин», он занял пост управляющего директора Yangjin F&B, дочерней компании Yangjin Group.

Положение обязывало, так что желающих угодить ему наверняка хватало.

Если предположить, что на одном из таких банкетов он против желания согласился на продолжение, то сам он вполне мог посчитать это связью против воли.

С моей точки зрения связью против воли можно назвать только ситуацию, когда человека «вынуждают к близости силой», то есть изнасилование, квазиизнасилование или насильственные действия сексуального характера.

Если вкладывать в слова разный смысл, между моим вопросом и его ответом возникнет расхождение, и всё истолкуется неверно.

Ведь моя способность определяет правду и ложь так, как их понимает говорящий.

– Против воли – это то самое видео. Больше ничего нет. Тот, кто на нём, действительно я, но у меня совсем нет таких воспоминаний. Правда, ни единого раза.

– Значит, вы ничего не помните из-за того, что находились в состоянии алкогольного опьянения?

– Наверное, так и есть. Я ведь не то чтобы совсем не пью. Случалось напиваться и до полных провалов в памяти. Но я клянусь, ни разу, даже будучи пьяным, я не вытворял ничего подобного!

– Вы утверждаете, что ничего не делали, но видео при этом сохранилось. Странное дело.

Услышав мои слова, Чон Ёнджун плотно сомкнул губы.

На руках, сжимавших колени, вздулись жилы.

– Адвокат-ним тоже мне не верит.

– Верю.

– Если это дежурные слова, то не стоит. Можете не утруждаться.

Чон Ёнджун зажмурился.

– Честно говоря, то прошлогоднее дело об убийстве, за которое взялся адвокат-ним... Никто не верил приёмному сыну, но я узнал, что только адвокат-ним поверил ему и принял дело. Прочитал в интервью. Поэтому немного понадеялся, но...

Он схватил за руку сидевшую рядом сестру.

Сестра в растерянности подняла на него взгляд, и Чон Ёнджун потянул её за руку.

– Вставай. Пойдём в другое место.

– Оппа...

Кан Минджэ торопливо подошёл к взвинченному Чон Ёнджуну.

И осмотрительно заговорил, пытаясь его успокоить:

– Послушайте, успокойтесь, пожалуйста... Наш адвокат-ним бывает излишне прямолинеен. Так что...

– Чон Ёнджун-сси.

Кажется, я понимал, что именно его задело.

Моя реплика «странное дело» наверняка испортила ему настроение.

Я сказал это в прямом смысле, действительно сочтя происходящее странным, но он, судя по всему, воспринял это как сарказм.

Я вполне мог понять его резкую реакцию.

Он уже долгое время находился под шквалом общественного осуждения, и лицо человека, которого раньше почти никто не знал, теперь узнавала вся страна.

Его даже насмешливо окрестили «всенародным извращенцем», а из множества адвокатов, к которым он обращался до сих пор, никто, как он сам сказал, не верил его словам.

– Хотите сказать что-то ещё? – резко спросил Чон Ёнджун.

Сестра продолжала твердить Чон Ёнджуну, чтобы он не грубил и успокоился, а Кан Минджэ растерялся и не знал, что делать.

– Я знаю, что вы, Чон Ёнджун-сси, не лжёте.

– ...

– Когда я назвал появление видео странным делом, я не пытался съязвить по поводу ваших слов, Чон Ёнджун-сси. Ваши слова правдивы, и у меня просто возник вопрос, почему же тогда осталась такая видеозапись.

– Тогда...

– По правде говоря, выслушав вас, Чон Ёнджун-сси, я первым делом подумал о монтаже, но раз вы об этом не упоминаете, то, видимо, уже убедились, что видео подлинное.

– ...

– В таком случае остаётся допустить вероятность того, что кто-то намеренно подстроил всё в целях вашей дискредитации, увезя вас, Чон Ёнджун-сси, пьяным и сняв такое видео. Оружия там не было?

– Плётка была... Для подобных целей...

– Не знаю, признают ли эту плётку оружием, но как минимум речь пойдёт о квалифицированном квазиизнасиловании.

От моих слов Чон Ёнджун широко раскрыл глаза, точно от удивления.

– ...Вы правда хотите сказать, что верите мне? Не просто так говорите?

– Если Чон Ёнджун-сси не лжёт, какая у меня причина вам не верить?

Когда я задал встречный вопрос, Кан Минджэ, опешив, уставился на меня.

Решил, что я сужу слишком опрометчиво?

Он быстро подошёл ко мне и украдкой ткнул в бок.

Видимо, давал понять, что заявлять такое ещё рано, но ничего не рано.

– Почему? ...Почему вы мне верите?

– Когда вы думали, что я вам не верю, то упрекали меня, а теперь спрашиваете, почему я верю?

После моего вопроса Чон Ёнджун бессильно опустился на диван.

– ...Действительно. Вы правы, это я... Прошу прощения.

Чон Ёнджун, успокаиваясь, отпил сока алоэ.

– Причина, по которой я вам верю, Чон Ёнджун-сси, не имеет значения. Важно то, что я верю.

– ...Да.

– Вы сказали, что хотите сохранить семью. В таком случае супруга, желающая развода, подаст иск.

Чон Ёнджун тяжело кивнул.

– Скорее всего. Тесть с тёщей с самого начала меня недолюбливали, так что, быть может, теперь даже рады, что подвернулся повод... А вот жена... насчёт жены не знаю...

С помрачневшим лицом он зачесал волосы назад.

Только сейчас я заметил его налитые кровью глаза. Видимо, он не спал нормально уже несколько дней.

По правде говоря, действительно хороший адвокат принял бы во внимание положение клиента и выстроил бы разговор в подобающем ключе, но...

Умей я так поступать, Кан Минджэ мне с самого начала не понадобился бы.

Если он считает меня грубым, я не стану отпираться.

Ведь за всю жизнь я слышал в свой адрес упрёки в грубости столько раз, что и не сосчитать.

Однако я знаю способ компенсировать подобную бестактность.

– Я приму дело. Разумеется, если вы сами того желаете, Чон Ёнджун-сси.

А именно – принести клиенту желаемый результат.

Продолжение в следующем томе.