– Нам повезло. Я сам не думал, что за этим учеником, Ли Хёкмин, наберётся столько прегрешений. Но благодаря этому его злодеяния раскрылись, и за всё, что он сотворил с Чинчхолем, он понесёт заслуженное наказание. Хорошо, что так вышло.

Мать смахнула слёзы и кивнула.

А затем махнула рукой Чинчхолю, полусидевшему на кровати, опираясь на спинку.

– Чинчхоль-а, поблагодари скорее.

Смутившись от подстёгиваний матери, Чинчхоль пошевелил пальцами, выглядывавшими из-под гипса.

– Огромное спасибо, адвокаты-ним.

– Эй, Чинчхоль-а. Со мной-то к чему такие формальности с «адвокатом-ним»? Зови просто аджосси.

Кан Минджэ отмахнулся и рассмеялся.

– ...Но вы же тоже адвокат-ним. Правда, спасибо вам.

– Всё ещё не закончилось. Впереди долгий путь. Тебе придётся дать показания на суде над Ли Хёкмином, и гражданский иск тоже ещё впереди. Продержишься до тех пор?

На мой вопрос Чинчхоль потёр покрасневший кончик носа и улыбнулся.

– Да. Само собой. Я справлюсь. Честно, справлюсь.

По дороге из палаты на парковку молча наводившая порядок в записях Юн Сеён спросила:

– Адвокат-ним, клиент так и не знает, что это вы слили информацию об утечке экзаменационных заданий Ли Хёкмина?

На слова Юн Сеён Кан Минджэ только рассмеялся, а я пожал плечами.

– Говорю же, это не я.

* * *

[...Бывший глава управления образования Сеула Ли Мунён, бывший директор старшей школы Чанмён, господин Хан, и репетитор господин Ким явились в прокуратуру в статусе подозреваемых.

Сегодня утром руководство старшей школы Чанмён объявило, что три дня назад исключило сына бывшего главы управления образования, ученика Ли, который удерживал звание первого ученика школы за счёт утечки экзаменационных заданий.

Сторона бывшего главы Ли Мунёна утверждала, что оценки ученика Ли на пересдаче семестровых экзаменов снизились не из-за отсутствия заранее полученных заданий, а по причине сильнейшего давления и психологической нагрузки, помешавших ему сдать экзамен должным образом.

Однако после признания репетитора Ким в передаче заданий ученику Ли это заявление было установлено ложью.

Кроме того, репетитор Ким признался, что во время занятий с учеником Ли у него было ещё трое подопечных, что вызвало огромный резонанс.

Господин Ким пояснил, что показывал сами задания и ответы только ученику Ли, а другим участникам группы, – ученикам Ким, Чхве и Чон, – раздавал сборники предполагаемых вопросов, куда подсовывал украденные задания.

Ученики Ким, Чхве и Чон заявили, что ничего об этом не знали, однако вскоре один за другим подали заявления об отчислении по собственному желанию.] [1]

В школьном автобусе старшей школы Чанмён передавали новости об утечке экзаменационных заданий.

Заполнившие автобус ученики шептались о Ли Хёкмине.

Те, кто до его исключения жил в его персональном королевстве, теперь вовсю обсуждали, насколько жестокой тварью он был.

В этих разговорах всплывали имена ученика Хванбо Ханджуна, который не выдержал издевательств и сбежал в другую школу, и Пак Чинчхоля, выпавшего из окна класса на клумбу первого этажа около двух месяцев назад.

Все они были простыми наблюдателями.

Они упорно отворачивались от несправедливости и держали рот на замке, лишь бы самим не стать жертвами травли.

Но что теперь, когда властвовавший Ом Соктэ исчез?

– Твою мать, из-за этой пересдачи каникулы сдвинули, бесит нереально.

– Зато сегодня эти каникулы уже начинаются.

В кабинете пятого класса второго года старшей школы всё шло своим чередом, если не считать прошедшей пересдачи.

Ли Хёкмина исключили несколько дней назад, и обсудить это уже успели вдоль и поперёк.

Теперь всех волновало только то, как провести каникулы и какое убийственное расписание курсов их ожидает, но тут кто-то негромко подал голос:

– Слышьте, а... каникулы уже, а Пак Чинчхоль так и не пришёл? Всё ещё не поправился?

В классе ненадолго повисла тишина.

Задавший вопрос парень смущённо почесал щёку.

– Если начистоту, Ли Хёкмин же над ним издевался как не в себя? Хёкмина выперли, так что Чинчхоль мог бы и вернуться...

Он набрался смелости и добавил ещё фразу.

В этот момент школьники вспомнили собственную ошибку: как испугались грозного нрава Ли Хёкмина и промолчали, когда Чинчхоль полетел на голую землю.

Казалось, малодушный и жестокий тиран исчез и наступает весна, но ярмо с них никуда не делось.

Не будь истории с Пак Чинчхолем, они остались бы косвенными жертвами фальсификации оценок, а теперь превратились в пособников или косвенных агрессоров.

– Кто-нибудь писал Пак Чинчхолю?

После этих слов все разом закрыли рты.

С тех пор как Ли Хёкмин с позором покинул школу, не нашлось бы ни одного человека, у которого перед глазами не всплывало лицо Пак Чинчхоля.

Но писать теперь казалось ещё глупее, поэтому многие просто захлопывали крышки телефонов-раскладушек прямо посреди набора сообщений.

– А ты сам писал?

Спросил кто-то.

Тот, кто заговорил о Чинчхоле, крепко сжал губы.

– ...Если честно, Пак Чинчхоль из-за Ли Хёкмина упал, а мы выставили всё так, будто он сам устроил цирк и свалился. Паршиво как-то.

Когда другой ученик тихо высказался, остальные молча кивнули.

– Да и заявлять задним числом, что всё было не так, тоже сомнительно... Ай, да ну к чёрту, понятия не имею.

Прошло уже два месяца.

Падение определённо шокировало всех, но старшеклассники сталкивались со стольким за день, что одно на другое накладывалось и быстро забывалось.

Автогол Ухёка во время футбола на спортплощадке на прошлой большой перемене помнился лучше, чем падение Пак Чинчхоля.

И тогда.

Вжих.

Задняя дверь открылась, и в класс, низко опустив голову, вошёл ученик.

Он направился к пустовавшему два месяца месту и положил лёгкий рюкзак на парту.

Взоры всех учеников устремились на него.

Однако никто ничего не сказал.

– Отодвинься немного.

Кроме самого ново пришедшего, обратившегося к сидевшему с краю соседу, чтобы пройти к своему месту у стены.

Скри-и-ип.

Стул проехался по полу, сосед пододвинулся ближе к парте, и Чинчхоль протиснулся в образовавшийся проём, опустившись на своё место.

– Эй, Пак Чинчхоль... Т-ты как, в порядке уже?

Сосед, который два месяца назад ни разу с ним не заговорил, осторожно поинтересовался.

Чинчхоль покосился на него и бросил в ответ:

– Более-менее.

– ...Окей.

Ученики заёрзали на стульях.

Они понимали, что надо встать, подойти к Чинчхолю и извиниться за то, как они замяли тогда всё произошедшее, но ноги точно приросли к полу.

Так прошло время, и вскоре в класс вошла классный руководитель провести утреннюю перекличку.

– ...

Классный руководитель уставилась на сидевшего в углу Чинчхоля.

Она знала заранее, что с сегодняшнего дня он возвращается к учёбе, да и сам Чинчхоль с матерью заглянул перед уроками в учительскую поздороваться.

Однако видеть Чинчхоля за партой было настолько непривычно, что взгляд невольно возвращался к нему.

Осознав, что её пристальное внимание влияет на остальных учеников, учитель повернулась к классу.

– Так, Чинчхоль почти поправился и вернулся к нам. Все поприветствовали его?

На вопрос учительницы ученики промолчали.

Чинчхоль, не обращая ни на кого внимания, смотрел в окно.

– Пусть впереди каникулы, а после весенних начнётся третий год, но главное – Чинчхоль поправился и вернулся к нам. Давайте поаплодируем ему.

Ученики захлопали.

Аплодисменты вышли нестройными и натянутыми.

После этого началась обычная линейка перед каникулами.

Включили большой телевизор, и на экране с плохим качеством появился новый директор с напутственной речью.

Директора сменили две недели назад, но школьникам до него не было дела.

Они лишь радовались, что преступник больше не руководит школой.

Когда речь завершилась, классный руководитель раздала распечатки и дала несколько полезных советов будущим выпускникам.

Хоть мысли о грядущем выпускном классе и давили грузом, для тех, кто пока только отправлялся на каникулы, школьники всё равно выглядели подозрительно притихшими.

– Ну всё, хороших вам каникул.

Стоило учителю договорить, как ученики, потянувшиеся за висевшими на крючках портфелями, заметили за окнами коридора мужчин в деловых костюмах.

– Перед уходом домой нам нужно выслушать гостей. Понимаю, вам хочется поскорее разойтись, но дело важное, так что уделите немного времени.

Договорив, классный руководитель открыла переднюю дверь.

В класс вошли двое мужчин, мелькавших за окном коридора.

Лица незнакомые.

Ученики следили за каждым их шагом.

Учитель отошла к тумбе с телевизором, а мужчина с более резкими чертами лица встал за учительский стол.

Ученики принялись строчить на полях памяток для родителей записки вроде «Кто это?» и «Сам без понятия», пытаясь понять, кто перед ними.

Вскоре гость заговорил, словно желая удовлетворить их любопытство:

– Здравствуйте, ребята. Меня зовут адвокат Ча Джухан. А это адвокат Кан Минджэ.

При слове «адвокат» класс загудел.

Ча Джухан обвёл кабинет взглядом и с нажимом продолжил:

– Мы также являемся законными представителями ученика Пак Чинчхоля.

Некоторые школьники сразу обернулись в сторону Чинчхоля.

Но Чинчхоль лишь крутил в руках телефон и ни с кем не встречался взглядом.

– Как вы знаете, в октябре произошёл инцидент: ученик Пак Чинчхоль выпал из окна этого самого кабинета на клумбу первого этажа. Из-за этого Чинчхоль-кун оставил учёбу и провёл два месяца в больнице.

Ученики заволновались.

Понимая, что неизбежное всё-таки наступило, они лихорадочно думали, что делать дальше.

Ча Джухан спокойно окинул взглядом растерянных ребят и произнёс:

– Когда я спросил вашего классного руководителя об обстоятельствах случившегося, мне ответили, что Чинчхоль-кун баловался, побежал ловить улетевшую в окно сменную обувь и сорвался вниз. По её словам, именно такие показания дали вы.

В классе повисла гнетущая тишина.

От фразы «именно такие показания дали вы» лица некоторых учеников застыли.

Ведь это чистая правда.

Все присутствующие здесь, даже при анонимном опросе, слово в слово написали одно и то же.

Потому что боялись Ли Хёкмина.

– В суде свидетели дают присягу говорить правду и несут ответственность за лжесвидетельство в случае обмана.

– ...

– Однако если до окончания допроса свидетель изменит показания или откажется от них, наказания не последует.

Школьники не сводили с Ча Джухана оцепеневших взглядов.

– Наверное, потому, что истина куда важнее. Для установления истины закон готов простить минутную слабость свидетеля, поддавшегося соблазну или угрозам и сказавшего неправду. Я считаю именно так.

Кое-кто судорожно вцепился в ткань форменных брюк под партой.

Смысл сказанного дошёл до каждого.

– Как законные представители ученика Пак Чинчхоля, мы долгое время вели расследование, чтобы привлечь ученика Ли Хёкмина и его шайку к ответственности за насилие над Чинчхолем.

Начиналась самая суть.

Ученики нутром чуяли это.

– Ребята. Судебный процесс ещё не начался. Допрос свидетелей, само собой, тоже. Никто не упрекнёт вас за то, что вы измените показания.

– ...

– Есть ли среди вас те, кто видел физическое или словесное насилие со стороны ученика Ли Хёкмина и его окружения над Пак Чинчхолем? И что произошло в тот день, когда упал Пак Чинчхоль? Мы долго ждали возможности задать вам эти вопросы.

Кан Минджэ разложил по пачке визиток на первые парты каждого ряда.

Школьники брали по одной и передавали стопки назад.

Вскоре у каждого в руках оказалось по визитке.

– Мы раздали вам наши визитные карточки. Если сейчас вам не хватает духу заговорить, напишите или позвоните по указанному номеру или электронной почте.

Убедившись, что карточки достались всем, Ча Джухан спокойно добавил:

– Понимаю, что перед каникулами хочется скорее пойти домой, и прошу прощения за то, что отнял ваше драгоценное время. Хороших вам каникул.

Ча Джухан и Кан Минджэ вместе поклонились и коротко кивнули наблюдавшей за ними классному руководителю.

Они не спеша направились к выходу.

Все ученики провожали их взглядами.

И тогда школьник, чьи вспотевшие от волнения ладони насквозь промочили брюки, поднял голову:

– ...Эм, адвокаты-ним. Подождите.

* * *

Услышав дрожащий голос, я остановился.

Кан Минджэ, взявшийся за ручку двери, обернулся.

Сидевший посреди класса парень нерешительно поднял руку и смотрел на нас взволнованными глазами.

– Чинчхоль упал... Это всё из-за Ли Хёкмина.

Парень зажмурился и выкрикнул это на весь класс.

Кругом по-прежнему стояла тишина, никто даже не дышал.

Я вернулся к учительскому столу и посмотрел на него.

– В тот день Ли Хёкмин... нацепил сменную обувь Чинчхоля на палку... вывесил её за окно и приказал достать!

Хотя всё это я уже знал из показаний Чинчхоля, текущий момент имел немалое значение.

Дамбу прорывает не только из-за масштабных стихийных бедствий.

Порой всё начинается со случайно образовавшейся крохотной щели.

Из неё сочится капля за каплей, постепенно расширяя пробоину.

Отверстие ширится, а струя со временем превращается в бурлящий поток.

Если дамба не выдержит напора, она неминуемо рухнет.

И сейчас я наблюдал за тем, как появляется эта самая первая брешь.

– Я тоже видел.

Тут подал голос лохматый парень в очках с роговой оправой:

– Тут все всё видели.

После слов лохматого класс зашушукался.

Разобрать перешёптывания было трудно, но суть сводилась к одному: надо говорить сейчас.

Ведь если не сейчас, потом будет слишком поздно.

Когда первый доносчик уже объявился и расклад переменился, выгоднее всего встать на его сторону.

Мне хотелось бы верить в совесть подростков, однако люди любого возраста инстинктивно стремятся выставить себя невиновными.

Пусть Ли Хёкмина и вышвырнули из школы, кто-то наверняка до сих пор боялся его тени.

Но если не сделать правильный выбор прямо сейчас, оставшийся выпускной год придётся провести с клеймом трусливого пособника тирана.

Эта тревога развяжет языки тем, кому нужно выжить в здешних школьных джунглях.

– Это всё из-за Ли Хёкмина. Он грозился нас убить! Угрожал, что может любого довести до петли!

– Я на первом году учился с ним в одном классе. Когда он довёл парня до перевода в другую школу, а учителя встали на его сторону... Я испугался, что со мной будет то же самое, и не лез...

Школьники наперебой принялись выкладывать правду.

Становилось предельно ясно, что за человеком был Ли Хёкмин и как он держал всех в страхе.

Школа, спускавшая ему с рук любые выходки, влиятельная семья, высокий рост и отличная физическая форма – всего этого хватало с головой, чтобы давить на одноклассников.

Я взглянул на притихшую учительницу.

Она стояла у тумбы под телевизором и смотрела в окно, всеми силами стараясь не слышать признаний учеников.

С точки зрения абсолютной справедливости покинуть стены школы следовало не только директору с шайкой Ли Хёкмина.

Учителя, закрывавшие глаза на произвол и потакавшие Хёкмину лишь потому, что его отец был суперинтендантом и другом директора, заслуживали наказания не меньше.

Однако в суровой реальности они ничем не отличались от этих детей.

Они носили звание педагогов, но прежде всего оставались наёмными работниками, которым нужно было выживать в частной старшей школе Чанмён.

Будь это государственная школа, они отработали бы пять лет и перевелись в другую, но чтобы спокойно досидеть здесь до пенсии, приходилось плясать под дудку начальства.

Понять их мотивы я мог...

Но уважать таких людей не стану.

Они мне просто противны.

– Ли Хёкмин – конченый ублюдок. Столько времени приходилось под него прогибаться, с ума сойти можно. А теперь вот как вышло. Туда ему и дорога.

– И не говори. Реально сука конченая, я когда смотрел, как он над Чинчхолем измывается, сто раз думал, человек ли он вообще.

𓆩♡𓆪

[1] Здесь «Хан-сси» и «Ким-сси» для директора и репетитора, и «Ли-кун», «Ким-кун», «Чхве-кун» и «Чон-кун» для учеников. Я сохраняю хонорифики по тексту, но здесь для сводки новостей всё же заменила на русские эквиваленты.