Знакомая история.

У них вошло в привычку отгораживаться от каждого, кто не принадлежит к их так называемым «знатным родам».

В двадцать первом веке нет кастовой системы, и откуда бы взяться делению на родовитых и безродных, однако среди чеболей находятся те, кто пытается держать такой фасад.

К примеру, ходили слухи, как невестки из именитых семей говорили по-французски при невестке простого происхождения, целенаправленно изолируя её от разговора.

Между тем дети, рождённые в таких «знатных родах», нередко сами пятнают репутацию компании, что просто смешно.

– Выходит, родня жены никогда не требовала от вас развестись?

– Ха-ха, как же, требовала. Постоянно. Тесть с тёщей повторяли это словно присказку. Стоило мне устроиться в Yangjin F&B и по неопытности совершить какую-нибудь ошибку, они сразу заводили те же речи. Бывало, спрашивали у жены, чем ей вообще сдался такой недотёпа, твердили, мол, счастье, что детей нет, и разойтись пока не поздно. Всякое довелось выслушать.

– Тяжело же вам пришлось.

Кан Минджэ сочувственно вздохнул.

Однако Чон Ёнджун покачал головой.

– Отнюдь. Моей жене пришлось куда тяжелее. Она выслушивала всё это, но неизменно поддерживала меня и ободряла. Поэтому... мне больно думать о том, какое разочарование и горечь предательства она испытала, когда впервые увидела ту запись. Из-за этого мне ещё сильнее хочется выяснить, кто толкнул меня в эту ловушку...

Чон Ёнджун потёр ладонями лицо.

Он даже не притронулся к напитку, предложенному Кан Минджэ, и только тяжело вздыхал.

– Но сейчас предотвратить развод важнее, чем выяснять правду. У меня не получается сосредоточиться на поисках...

– В полицию вы заявляли?

– Конечно. Пошёл подавать заявление в полицию в тот же день, когда тесть влепил мне пощёчину. Полицейские пообещали постараться, но признали, что найти виновного де-факто вряд ли удастся. Сказали, что попробуют остановить распространение, однако...

Прежде немало знаменитостей и даже простых людей страдало из-за утечек нежелательных секс-видео.

В основном такие материалы сливали бывшие возлюбленные, поэтому виновных порой удавалось привлечь к ответственности.

Однако даже по прошествии стольких лет можно запросто отыскать те давние секс-видео в сети.

На этот раз личность распространителя была неизвестной.

Положение Чон Ёнджуна выглядело куда серьёзнее.

– Вы упомянули, что подверглись сексуальному насилию в состоянии опьянения. Обстановка на записи вам совсем не кажется знакомой?

– Да, совсем... Похоже на отель, или на какой-то апарт-отель... трудно разобрать.

– Даже если случались провалы в памяти, бывало ли так, чтобы наутро вы очнулись в непривычном месте или чувствовали странную тяжесть во всём теле?

– Нет, ни разу. Поэтому я схожу с ума ещё сильнее. Не считая командировок, я никогда не ночевал вне дома. Сколько бы ни выпил и как бы ни отшибло память, я всегда вызываю наёмного водителя, приезжаю домой и ложусь спать у себя. Так что наутро я неизменно открывал глаза дома. К тому же после таких попоек всегда накатывает тяжёлое похмелье, тело словно всмятку... Трудно сказать, была ли там какая-то особенная тяжесть.

Родня жены привычно твердила о разводе, и в той семье Чон Ёнджуну никто не был рад.

Возможно, родня жены и устроила эту ловушку, желая выставить Чон Ёнджуна за дверь.

Однако отношения Ко Джины и Чон Ёнджуна были крепкими, и при столь непоколебимой взаимной верности их не получалось развести.

Что, если в конгломерате «Янджин» терпели семь лет, но дальше мириться с Чон Ёнджуном уже не смогли?

К примеру, Чон Ёнджун нанёс компании крупный ущерб, и сдерживаемое до сих пор недовольство прорвалось.

Или возникла необходимость заменить его на занимаемой должности кем-то более полезным.

Пускай сомнительно, стоило ли идти на откровенный самострел, среди чеболей порой встречаются субъекты, которые ни во что не ставят права людей из иных социальных слоёв, глядя на них как на букашек.

– Это просто предположение, но что, если всё устроили тесть с тёщей?

– Что? Тесть с тёщей?

– Просто предположение. Находите в этом что-то странное?

– Честно говоря, тесть с тёщей вполне на такое способны. Точнее, не только они двое, каждый в той семье. Но ведь тогда пострадает репутация компании. Наверняка нашлись бы другие способы...

– Быть может, они посчитали, что ваш союз слишком крепок и разрушить его можно только так. В конце концов, Ко Джина-сси, выражаясь вашими же словами, принадлежит к той самой семье, где каждый «вполне на такое способен». Из-за записи с вами её репутация сильно пострадала, а доверие к вам оказалось подорвано. Если за этим действительно стоят тесть с тёщей, они вполне могли рассчитывать, что при таком раскладе Ко Джина-сси сама откажется от вас.

– ...Адвокат-ним, вы выражаетесь слишком жёстко.

Для Чон Ёнджуна семья жены, должно быть, являлась одновременно и референтной группой, и аутгруппой.

При всей парадоксальности, в нём сквозит неприязнь к семье жены наряду со скрытым желанием влиться в их круг.

Впрочем, столь враждебная родня жены превратилась для него в референтную группу исключительно из-за одной Ко Джины.

Потому что Ко Джина принадлежала к этой аутгруппе.

Тем не менее слова о том, что Ко Джина принадлежит к той самой семье, вызвали у него явное возмущение.

В нём чувствовалось глубокое доверие к Ко Джине.

Однако Ко Джина вставала на защиту Чон Ёнджуна, скорее всего, исключительно по любви.

Когда эта любовь угаснет, Ко Джина неминуемо станет смотреть на Чон Ёнджуна теми же глазами, что и её родня.

Ко Джина и без того понесла немало потерь, пойдя на брак вопреки воле семьи, и теперь у неё не остаётся причин терпеть происходящее ради сохранения брака.

– Уму непостижимо. Чтобы тесть с тёщей пошли на такое...

– Это сугубо предположение. Вы сказали, будто тесть с тёщей не пошли бы на подобное из опасений за репутацию компании. Но сейчас «Янджин» не несёт сколь-либо заметного ущерба. Ситуация несколько постыдная, однако общественность занята травлей одного только Чон Ёнджун-сси, тогда как над «Янджином» почти никто не насмехается. Напротив, как ни удивительно, народ сейчас сочувствует чеболю.

– Адвокат-ним...

Кан Минджэ потянул меня за рукав и подал знак глазами.

Похоже, он хотел намекнуть, что мои слова чересчур резки, но такова правда.

Ему нужно взглянуть в лицо реальности и хладнокровно искать выход.

Чон Ёнджун без конца повторял, что не хочет потерять жену, а сегодня явился в всклокоченных чувствах.

Его положение вызывало искреннее сочувствие.

Но если он действительно намерен спасти семью, нельзя позволять нескольким сообщениям от адвоката так сильно выбивать себя из колеи.

Ему и сейчас-то едва хватит сил, даже если он возьмёт себя в руки.

– Нет. Да. Вы правы. Похоже, вы дело говорите, адвокат-ним. Быть может... это и правда дело рук тестя с тёщей. Они способны на такое. Если это поможет оторвать меня от Джины, они и глазом не моргнут, превратив меня в отщепенца.

– ...

– К тому же, если вспомнить, три месяца назад я допустил небольшую оплошность, из-за которой компания потеряла около двухсот миллионов вон. Убыток вроде не столь огромный, но вдруг дело в этом?

Чон Ёнджун широко раскрыл глаза и произнёс.

– Видимо, это и правда они. Точно они. И... и что же мне теперь делать?

Раскручивая эту мысль, Чон Ёнджун распалялся всё сильнее.

Кан Минджэ, пытаясь его успокоить, принёс чашку горячей воды с чайным пакетиком.

– Чон Ёнджун-сси, выпейте горячего чаю и успокойтесь.

– Что, если это действительно тесть с тёщей? Если они намеренно пошли на такое, доказать их вину непросто... И если Джина узнает правду, выберет ли она меня вместо родителей? Как-никак, они её родители...

– Чон Ёнджун-сси. Я озвучил только одну из множества версий. Сейчас нельзя с уверенностью утверждать, будто виновата родня жены.

– Н-нет. Послушав вас, адвокат-ним, я понимаю, что кроме родни жены ни у кого нет, как это называют... мотива преступления? У них он самый очевидный. Похоже, так и есть. Точно так...

– Тогда как вам такой расклад? Yangjin Retail ведь сейчас развивает сеть круглосуточных магазинов?

– Сеть магазинов? Да, верно. Но какая здесь связь?

– Вы, Чон Ёнджун-сси, как раз планировали перевестись из Yangjin F&B в Yangjin Retail.

– Да, жена должна была занять пост генерального директора Yangjin Retail...

– Известно, что зарубежная сеть круглосуточных магазинов 24/7 уходит из Кореи, и за покупку её корейского подразделения помимо Yangjin Retail ведут тендерную борьбу ещё пара компаний.

– Да, компания, которая приобретёт сеть 24/7, займёт первое место по доле на внутреннем рынке, поэтому борьба за тендер идёт ожесточённая. Ради этого жена и перешла в Yangjin Retail, а следом и я...

– Вот именно. В таком случае допустимо предположить, что против вас, Чон Ёнджун-сси, сработали конкурирующие фирмы? Судя по публикациям в прессе, Yangjin Retail намеревался продать часть казначейских акций, чтобы собрать нужную сумму для поглощения. Вероятно, они рассчитывали распродать пакет вплоть до границы контролирующей доли... Но из-за той записи курс акций падает, и, не исключено, что собрать запланированную сумму на сделку уже не удастся.

Чон Ёнджун заморгал.

В растерянности прижав ладонь ко лбу, он надолго погрузился в раздумья.

Я молча ждал, пока он разложит мысли по полочкам.

– Выходит, так. Видимо, я и правда недотёпа, как и твердили тесть с тёщей. Даже до такого не додумался...

– Что вы. Сама сложившаяся ситуация лишает вас возможности здраво рассуждать, Чон Ёнджун-сси. Для подобных случаев и нужны такие люди, как мы.

Кан Минджэ попытался подбодрить приунывшего Чон Ёнджуна.

Чон Ёнджун вздохнул.

– Значит, снова тупик. Мне нужно знать, чьих это рук дело, чтобы хоть попытаться объяснить Джине, что меня подставили...

– Бракоразводный процесс не столь прост, как вам кажется, Чон Ёнджун-сси. Время ещё есть, не торопите события.

– Если я не буду твердить себе, что развода допустить нельзя, голова не переставая забита той записью. После первых нескольких дней я стараюсь не читать статьи и не заходить в интернет, но от сотен злобных комментариев и насмешек, которые успел увидеть в первые дни, я просто схожу с ума. Мне стыдно, жить не хочется. Я в полном бессилии. Если не цепляться за мысль во что бы то ни стало сохранить семью, я просто...

Возможно, вчера он держался собранно только потому, что с ним пришла младшая сестра.

Сестре на вид было от силы лет двадцать с небольшим, и перед ней Чон Ёнджун наверняка не хотел показывать свою слабость.

Вполне естественно для подобной передряги, но Чон Ёнджун оказался загнан в угол психологически.

– Чон Ёнджун-сси, если терпеть невмоготу, советую показаться психиатру. В любом случае справка от врача понадобится позже для подтверждения факта причинения вреда.

– Ха... Да. Так и поступлю.

– Сейчас, когда со дня происшествия прошло совсем немного времени, вам тяжело собраться с мыслями, но раскисать дальше нельзя. Мы намерены добиться желаемого вами результата, а для этого вам, Чон Ёнджун-сси, необходимо взять себя в руки.

– Я понял. Спасибо вам огромное, фу-ух, спасибо, адвокат-ним.

– Для начала нам тоже нужно просмотреть видео и как следует его изучить, так что на сегодня вам лучше поехать домой.

– Да, так и сделаю.

– Обязательно сходите в больницу, и если со стороны Ко Джина-сси объявятся, сразу дайте знать. Они заявили, что намерены общаться исключительно через адвоката, и если вы захотите, мы можем взять переговоры на себя.

– Нет, пока... мне бы не хотелось раскрывать, что я нанял адвоката. Иначе начнётся настоящий, полноценный бракоразводный процесс.

Больше всего он жаждал доказать постановочный характер происходящего на записи до того, как дело дойдёт до суда.

Однако, если рассуждать трезво, рядовой бракоразводный юрист подобным не занимается.

Вероятно, по той же причине прежние адвокаты, твердя Чон Ёнджуну, будто «можно говорить начистоту», исподволь подталкивали его к разводу.

Исполнение желаний Чон Ёнджуна требовало несоизмеримо больших усилий.

Зато, убеди они Чон Ёнджуна пойти на развод по взаимному согласию, можно было бы получить приличный гонорар за счёт отсуженной доли при разделе имущества.

В каком-то смысле мы сами вызвались ступить на тернистый путь.

– Хоть бы разок поговорить с женой начистоту, узнать, что у неё на уме. С тех пор как всплыло то видео, она и словом со мной не желает перемолвиться. Ха-а.

Обычно в схожих обстоятельствах при переходе дела в суд Чон Ёнджун как супруг, виновный в распаде брака, обязан выплатить компенсацию.

Но даже если вина лежала на Чон Ёнджуне, это не освобождало стороны от раздела имущества.

Сторона Ко Джины хоть и требовала развода без всяких условий, прекрасно понимала, что за столом переговоров делить нажитое всё равно придётся.

В конечном счёте Ко Джина добивалась, чтобы Чон Ёнджун смирился с разводом и сел за стол переговоров для раздела имущества.

Она с самого начала едва ли собиралась доводить дело до судебного разбирательства.

Не имея никакого желания сохранять семью, Ко Джина давила на Чон Ёнджуна заявлениями о нанятом адвокате, вынуждая его поскорее сдаться.

Однако дойдёт ли дело до суда или завершится на стадии мирных договорённостей, наш долг состоял в том, чтобы свести потери Чон Ёнджуна к минимуму.

Тем более зная, что никакой супружеской измены он не совершал.

– Мы вас поняли. Ступайте осторожно, и если что-то вспомните, звоните в любое время.

Чон Ёнджун кивнул и без сил поплёлся к выходу из офиса.

Кан Минджэ проводил его взглядом до самого лифта и вернулся, когда створки сомкнулись.

– Похоже, это дело будет очень непростым.

– И не говори.

– Вы к какой версии склоняетесь, адвокат-ним? Насчёт того, кто слил видео.

– Трудно сказать, пока нет никакой конкретики.

– Вы ведь только что напоминали Чон Ёнджуну-сси и про родню жены, и про конкурентов.

– Напоминал. Но я просто перечислил возможные варианты, которые пришли на ум. Я рассчитывал вытянуть из Чон Ёнджун-сси круг подозреваемых, а поскольку он сейчас не способен здраво мыслить, пришлось для начала подбросить примеры.

– Вот только Чон Ёнджун-сси соглашался с каждым вашим предположением, так что никакого списка вы от него так и не добились.

– Верно. К тому же случай не представился, и я не стал говорить, но ведь Чон Ёнджун-сси из простой семьи, обычный человек. Он женился на наследнице чеболя, так что за этим мог стоять кто-то из его окружения, снедаемый завистью.

– Тоже вариант. Всё-таки происки родни жены звучат чересчур кинематографично... А в такую версию верится куда охотнее.

Кан Минджэ кивнул.

Мне же виновность родни жены не казалась такой уж надуманной.

Как я уже объяснял Чон Ёнджуну, в долгосрочной перспективе конгломерат «Янджин» особых потерь не несёт.

Чеболи как раз из тех, кто через скрытый вирусный маркетинг в сети придумывает клички главе корпорации или сливает байки из личной жизни, пытаясь сформировать близкий и приязненный образ.

Благодаря случившемуся общественность прониклась сочувствием к «Янджину», решив, будто они пострадали, впустив в семью неотёсанного невежду.

Ко Джина и вовсе предстала трагической героиней, преданной любимым мужем.

Акции на время просели, но это вопрос не операционной деятельности, так что котировки быстро отыграют падение.

Более того, вздумай кто-то из семьи владельцев нарастить свою долю, скупка подешевевших бумаг принесёт солидную выгоду.

Для конгломерата «Янджин» такой расклад сулил сплошные плюсы со всех углов.

Удастся развести дочь с ненавистным Чон Ёнджуном и заодно стать ближе к народу, сбив волну былой неприязни.

К тому же, если подтвердится моя догадка о скупке акций семьёй главы, уместно говорить не о двойной, а о тройной выгоде.

Разумеется, возникни трудности с финансированием сделки по покупке корейского подразделения сети 24/7, расклад переменится.

Пока не понаблюдаешь за развитием событий, точно не скажешь, обойдётся ли «Янджин» без убытков.

– Так или иначе, Чон Ёнджун-сси просил пока не связываться с их адвокатом, так что сперва выясним всё, что сможем, своими силами.

Я кивнул.

Пускай я и сам подозревал родню жены, не исключено, что на мне сказывалось предвзятое отношение к чеболям.

Картину нужно оценивать шире и сохранять беспристрастность.

– Ну что, тогда...

Кан Минджэ взял лежавший на столе USB-накопитель и медленно вставил в ноутбук.

Поймав мой взгляд, Кан Минджэ переставил ноутбук на стол для консультаций.

Затем посмотрел на меня и произнёс:

– Выходит, ничего не поделаешь... Нам и правда придётся посмотреть это видео. Да?