Содержимое видео, в двух словах, было омерзительным зрелищем.

В прошлой жизни мне хватило беглого взгляда понять, что это не обычное секс-видео. Но я не думал, что всё зайдёт настолько далеко.

Как и говорил Чон Ёнджун, место на записи походило на гостиничный номер или апарт-отель.

В таком разгроме ничего толком не разберёшь, но обжитым место точно не выглядело.

От этой записи рябило в глазах и гудело в ушах.

Беспрестанно гремела музыка с частым битом.

Слышались пьяные вопли, гомон и хохот.

На видео, если прикинуть на глаз, мелькало человек десять.

Самым подлым в этой записи было то, что лица всех участников закрыли мозаикой, оставив открытым одного Чон Ёнджуна.

Даже его наготу.

Оператор с камерой, видно, вошёл в раж. Он выкрикивал подбадривания, махал рукой и подначивал продолжать.

Окружённый полуголыми женщинами Чон Ёнджун выглядел не в себе, как сам и утверждал.

То, как его били разными предметами, походило на пытку.

При каждом ударе он лишь слабо стонал. Больше никаких движений не делал.

Временами с его губ срывался смешок: «хе-хе-хе». Одна из причин, почему я счёл его невменяемым.

На простое опьянение такое никак не спишешь.

Половой акт продолжался, но Чон Ёнджун на записи откровенно мучился от боли.

Под действием препаратов он улыбался, однако удовольствия явно не испытывал.

Секс-видео такое не назовёшь, слишком много насилия.

В происходящем не было ни малейшей воли Чон Ёнджуна. Это чистое сексуальное насилие.

Причём совершённое после того, как его накачали наркотиками.

Иначе говоря, снафф-видео.

– Похоже, тут не просто опьянение, а наркотики.

Кан Минджэ, посмотревший запись от начала до конца вместе со мной, придерживался того же мнения.

Мы допускали вероятность, что кто-то накачал Чон Ёнджуна силой. Публика, к сожалению, считала иначе.

В комментариях то и дело мелькали предположения, не принимает ли Чон Ёнджун сам для усиления кайфа и не ведёт ли он развратную жизнь.

Либо же писали, что у него изначально подобные наклонности, поэтому он так реагирует даже без препаратов.

– Я тоже так считаю.

Похоже, Чон Ёнджун и сам допускал мысль, что ему могли что-то подсыпать.

Даже если после выпивки память отшибло, человек обычно понимает, до какой степени теряет контроль над собой.

К тому же он не мог не заметить комментарии про наркотики.

Сам ведь признался, что первые дни читал отклики.

Чон Ёнджун не заводил с нами разговор о наркотиках только потому, что боялся подтверждения этой догадки.

Его склонность уходить от проблем ясно проявилась во время сегодняшней беседы.

– Снимавший на камеру человек и есть преступник? Уж очень громко он хохотал.

– Из-за шумов и музыки смех толком не разобрать.

– Верно. Картинка тоже так себе... Но оператор подходит вплотную к Чон Ёнджуну-сси, тычет камерой в лицо и ведёт по телу. Видно, ролик изначально снимали с прицелом выложить в сеть. Точно не забавы ради.

– Скорее уж обставили так, чтобы вызвать такое впечатление. Создали видимость вечеринки. Словно они постоянно так развлекаются, а на камеру сняли один из многих дней. Чтобы казалось, будто Чон Ёнджун-сси ловит кайф от помутнения рассудка.

В движениях камеры читалось явное намерение сделать так, чтобы зритель точно узнал Чон Ёнджуна.

Остальное разобрать было сложно. Съёмку вели при включённом торшере и тусклой подсветке, картинка сильно страдала.

По отражению в окне или в предметах декора не удавалось определить ни место, ни виновника.

– Чтобы его найти, полиции придётся взяться за дело мёртвой хваткой.

Я скрестил руки на груди.

В прошлой жизни Чон Ёнджун в итоге развёлся по взаимному согласию, как того и хотела Ко Джина.

Ни во время процесса, ни позже я не слышал, чтобы поймали распространителя секс-видео Чон Ёнджуна.

Если даже старший следователь О, живо интересовавшийся громкими новостями, ничего не говорил, то так оно и было.

Вполне вероятно, что родня жены из конгломерата «Янджин» оказала на полицию скрытое давление.

Кто бы всё это ни устроил, «Янджину» не нужно сочувствие публики к Чон Ёнджуну.

Если выяснится, что вышвырнутый ими Чон Ёнджун – невинная жертва, по «Янджину» ударила бы нешуточная обратная реакция.

Им не избежать обвинений в том, что они не поверили мужу и зятю, сразу выставив его за дверь.

Можно, конечно, усомниться, пойдёт ли Ко Сангён на такое, но я считал иначе.

Если стоящий на седьмом месте в деловом мире Ко Сангён из «Янджина» неспособен задействовать даже такое влияние, его статус в бизнес-иерархии ничего не стоит.

– На видео виден балкон, на столе стекло. Отражающие поверхности есть. Будь качество получше, удалось бы зацепить хотя бы силуэт оператора.

– В 2009 году при таком развитии технологий и такое убогое качество. Вдруг картинку специально размыли? Главное ведь, чтобы лицо Чон Ёнджуна-сси читалось, а крупным планом его и при плохом разрешении узнаешь. Опасно выкладывать видео в хорошем качестве: вычислят по деталям, и будут проблемы.

Мне захотелось сказать ему, что через несколько лет наступит время, когда у актёров в дорамах можно будет пересчитать поры на лице, а с камерами 2009 года о прогрессе и заикаться смешно.

Впрочем, даже по меркам 2009 года качество этой записи было отвратительным.

Зацепками могли служить только смех оператора и его рука, но из-за помех и разрешения ничего толком не разобрать.

– Чон Ёнджун-сси рвался найти автора ролика, но так и не смог сузить круг подозреваемых. Похоже, по одной только записи он и сам не понимает, кто это.

– Скорее всего. Но на всякий случай я спрошу. И про завистников из его окружения тоже надо поговорить. Честно говоря, таких хватает. В жизни всякое бывает, люди расходятся врагами. А если твой враг вдруг женится на наследнице чеболей и становится директором крупной корпорации, тут у кого угодно крышу снесёт.

Подобно тому как я больше всего подозревал «Янджин», Кан Минджэ грешил на близкое окружение.

То, что наши мнения не сошлись, не было дурным знаком.

Лучше смотреть на вещи шире, чем загонять себя в рамки.

– Ах да. Насчёт ресторанчика европейской кухни, который Чон Ёнджун-сси держал до свадьбы.

– Слушаю.

– Он ведь говорил, что открывал его со знакомым хёном?

– Да, так и было.

– Вот оттуда и стоит начать копать.

Врагами становятся и без особого повода. Но если дошло до съёмки и слива столь подлого видео, то счёты сводят основательные.

С высокой долей вероятности такие враги появляются из-за денег.

В этом мире сплошь и рядом родные братья из-за денег не разговаривают до конца жизни.

Чаще всего денежные споры вспыхивают в общем бизнесе.

Если работали вместе, финансовые вопросы хотя бы по мелочи, но обсуждались.

Они не были начальником и подчинённым, так что ругались как минимум из-за планов на заведение.

Когда подобное копится изо дня в день, партнёры легко превращаются в заклятых врагов.

А если сюда добавить зависть?

Хуже не придумаешь.

– Да, точно.

Кан Минджэ кивнул, уловив мою мысль.

– Пока лично не встретимся, утверждать рано. Узнай у Чон Ёнджуна-сси контакты того человека.

– Но если мы придём с вопросами, он ведь может соврать. Скажет, например, что зла на Чон Ёнджуна-сси не держит.

– Поэтому сначала наведём справки, а потом пойдём на встречу.

– Понял. Ах да, мне тут подумалось. Надо бы ещё проверить любовные связи Чон Ёнджуна-сси. Пусть после свадьбы прошло семь лет, вдруг это месть бывшей девушки, с которой он встречался до брака? Гулял с ней, а потом бросил ради богатой наследницы чеболей, вот она и затаила обиду?

Я и сам считал, что расследование начинается со складно сочинённой истории, но фантазия Кан Минджэ заходила слишком далеко.

– Про бывших девушек Чон Ёнджуна-сси разговоров не было, но проверить не помешает.

– Тогда я попробую договориться с Чон Ёнджуном-сси о новой встрече. Надо подробнее расспросить его про окружение.

– Прямо сейчас лучше не назначать. Сам видел, в каком он состоянии.

– А.

Сегодня я посоветовал ему показаться психиатру для фиксации ущерба, так что в ближайшее время Чон Ёнджун пойдёт к врачу.

Он сейчас не способен трезво рассуждать и назвать хотя бы одного толкового подозреваемого.

Если дёргать его без передышки, он не станет думать сам, а просто начнёт поддакивать предположениям адвоката.

С подобным я часто сталкивался и в прокуратуре, и сейчас, общаясь с потерпевшими и свидетелями.

Я понимал, что их до этого доводят обстоятельства, но нам вести их дела в таком состоянии тяжело.

– Пожалуй. Тогда про компаньона я узнаю по телефону. Когда он немного успокоится, встретимся и расспросим про всех остальных. Если у вас, адвокат-ним, есть вопросы, я тоже спрошу их во время звонка.

Сейчас вытянуть из Чон Ёнджуна что-то дельное вряд ли получится.

Он не способен дать адвокату зацепку для расследования.

Разговор придётся вести мне, а для этого сначала нужно собрать сведения.

– Пока ничего нет.

Я ответил, доставая телефон.

– Ладно. О, на этот раз нам бы задействовать Тхэсика-сси.

На слова Кан Минджэ я повернул экран телефона, где как раз набирал номер Тхэсика.

Я и сам собирался обратиться к Чан Тхэсику.

* * *

К Тхэсику я поехал без предупреждения.

Он вечно заявляется как снег на голову, пусть почувствует, насколько это бестактно.

Но едва открыв дверь сыскного бюро, я наткнулся на пренеприятную картину.

– Ого, хённим. Жесть какая!

– Точно обдолбался. Эй, ну это безумие, позорище на всю жизнь.

– Офигеть, хённим. Здоровяк, блин. Виагры наглотался? Хе-хе.

Тхэсик со своими парнями кучно сидели на диване посреди кабинета. Склонившись над одним ноутбуком, они глазели в экран.

Смотрели запись с Чон Ёнджуном.

– Тхэсик-а.

Они настолько увлеклись, что даже не услышали.

Кан Минджэ взглянул на меня с немым вопросом: «Что делать?»

Я тяжело вздохнул.

Кан Минджэ изо всех сил прятал распиравшее его любопытство, а Чан Тхэсик откровенно пялился на экран безо всякого стыда.

В такие минуты невольно думаешь, почему меня окружают именно такие типы.

Кан Минджэ хотя бы понимал, что даже простой просмотр этого ролика делает человека соучастником травли. Чан Тхэсик об этом явно и не задумывался.

– Тхэсик-а.

Мой голос утонул в шуме из динамиков...

– Хм? Голос этого хама.

– Померещилось, хённим.

Тхэсик каким-то чудом уловил мой окрик и согласно кивнул на слова подчинённого.

Но головы так и не повернул.

– Похоже, он вас за глаза хамом кличет.

Кан Минджэ тихо прыснул.

Пришлось подойти к ним вплотную.

Я поднял ноутбук, лежавший на коленях у Тхэсика.

– Какого х... Здравствуйте, адвокат-ним.

– Здравствуй. Хам передаёт привет.

Я захлопнул крышку ноутбука перед побелевшим лицом Тхэсика.

– «Хам»?! Кто посмел так назвать адвоката-нима! Кто вякнул! Ты? А? Ты?!

– Мне показалось, это был твой голос. Ошибся?

– Ну конечно! Разве мог это быть я! Стал бы я называть адвоката-нима хамом?!

– Да? Значит, Тэчхоль меня так назвал?

– А? Я? Не, я ничё не говорил!

– Не ты? Сангиль тогда?

– Х-хённим это сказал, адвокат-ним! Сам хённим!

Сангиль истошно взвизгнул и метнулся на своё место.

Остальные работники сделали то же самое.

– ...Ну и суки.

Оставшись один, Тхэсик ожёг их взглядом, а когда я сел напротив, принялся хлестать себя по губам.

– Пасть, поганая пасть! Совсем распустил свой хамский рот!

Когда губы у него заметно припухли, Кан Минджэ перехватил его руку.

– ...И всё же, какими судьбами столь недостойный человек пожаловал в столь благородное место?

– Значит, Тхэсику интересно, зачем к нему пришёл такой недостойный человек.

– Нет-нет! Оговорился! Хённим... то есть адвокат-ним. Честное слово! На этот раз правда!

В прошлый раз он плёл то же самое, но это неважно, можно пропустить.

Пора переходить к делу.

– Раз уж ты посмотрел запись, тем лучше.

– Адвокат-ним, простите! Любопытство разобрало, не удержался. Этот ублюдок Тэчхоль сказал, что раздобыл видео, я ему прямо запрещал, ругал, но... ха...

Я вовсе не собирался отчитывать его за это.

– Я говорил «нельзя», а он заладил «давай глянем». Тэчхоль, скотина, натуральная псина.

В дальнем углу подскочил Тэчхоль, отчаянно замахав руками и ногами, показывая, как несправедливо на него клевещут.

– Дело не в этом, Тхэсик-сси. Клиент по нашему делу и есть герой этой записи.

Я хотел ещё посмотреть на сольный номер Тхэсика, но Кан Минджэ вмешался.

– Чего?

– Чон Ёнджун-сси нанял нас. Вот мы и пришли к вам за помощью, Тхэсик-сси.

Тхэсик уставился на меня.

По его лицу читался немой вопрос, правда ли это.

Я кивнул.

– Но сливом роликов полиция занимается, нет? С чего вдруг адвокат-ним взял это дело?

Похоже, он не знал, что из-за этой записи Чон Ёнджун оказался на грани развода.

Со сплетнями всегда так.

Люди жадно хватаются за скандальные подробности, но никому нет дела до страданий человека или последствий.

– Жена требует развода.

– Та, из сети круглосуточных магазинов YJ?

– Да, точнее, из материнской компании сети круглосуточных магазинов YJ, конгломерата «Янджин». Нас наняли из-за развода. При этом Чон Ёнджун-сси утверждает, что видео сфабриковали намеренно, чтобы его очернить.

Кан Минджэ объяснил ему положение дел.

Выслушав, Тхэсик скрестил руки на груди и тяжело вздохнул.

– Жене есть с чего требовать развод. Любая бы взбесилась. Узнать, что муж мало того что спал с другими бабами, так ещё и извращенец. С другой стороны, если Чон Ёнджун не врёт, ему дико обидно. Только вот как понять, юлит он или говорит правду? – спросил Тхэсик.

Кан Минджэ пожал плечами.

Он и сам пока не верил в невиновность Чон Ёнджуна до конца.

Только я, заглянув в его мысли с помощью способности, знал всё наверняка.

Здесь я ничего поделать не мог, оставалось только вести дело и дать им возможность убедиться самим.

Я решил оборвать пустые сомнения.

– Если не верить клиенту, кому тогда верить?

– Оно понятно. Но если у человека нет таких наклонностей, он никогда подобным не страдал и ничего не помнит, как тут с катушек не съехать? Вся страна пялилась на его голое тело и причиндалы. Лицо на весь свет показали. Как теперь на улицу выходить? Будь я на его месте, я бы просто сдох...

– Хватит. У тебя будет работа, так что готовься.

Я понимал, к чему клонит Тхэсик.

Чон Ёнджун и сам говорил то же самое.

Слушать эти мрачные речи по второму кругу мне не хотелось.

– Раз адвокат-ним даёт поручение, я его выполню. Что от меня требуется?