Когда я попытался проверить, откуда исходит этот взгляд, я неосознанно поднял голову и посмотрел на тень, которая говорила с нами. Если кто-то и смог бы просканировать меня изнутри, то, вероятно, это был он , или она.

Я не злился на эти тени , но у меня почему-то возникло желание стереть их существование, как они сделали с нашими сородичами. Кто они такие, чтобы решать, нужно ли держать под контролем целый вид или уничтожить?

Если то что они говорили было правдой, я понимаю , насколько мы были опасны, но в тоже время не знаю, все ли мы были такими плохими. Может быть, таковыми были только те кто стоял у власти. Или, может быть, у нас не было выбора.

Чем больше я думал об этом, тем сильнее начинала болеть грудь.

Пока я смотрел на тень, она снова заговорила.

«Из 1 000 000 экземпляров, которые мы сохранили, только 6 000 пережили первый протокол. Как вы, наверное, догадались, вы и есть те 6 000 выживших. Вы – 0,6% людей, которых полностью ассимилировали как детей Сингулярности, и вы получили души, принятые великой Матерью Сингулярности.

Времени не хватает, поэтому я закончу этот монолог, ответив на некоторые ваши вопросы».

Подождите, так это означает, что даже после того, они взяли миллион из нашего генофонда, этот «протокол» уменьшил наше число до 6 000? Разве это не то же самое, как если бы наш вид уже вымер?

«Если ты ничего не можешь вспомнить, даже своего имени, то это значит, что твои воспоминания ушли навсегда.

На нашем языке говорят, излучая разные частоты, что является смесью звука и света, потому вы биологически не сможете называть наши имена или говорить на нашем языке. Отныне зовите меня Прайм Один, а нашу расу Сциллами.

После того, как ваша память была стерта, мы дали вам возможность говорить на другом языке, синтезированном и более эффективном, чем любой из тех, на которых вы говорили раньше. Поэтому независимо от того, откуда вы родом, вы сможете общаться друг с другом, как только мы снимем печать, которую наложили на вас, дабы сдерживать ваш язык.

Черная материя, присутствующая на вашем теле, будут объяснена позже, а до тех пор я бы посоветовал вам не пытался к ней прикасаться.

Напоследок, мы дадим вам еще один выбор, первый и последний. Тем, кто хочет выжить, хотя бы еще на один день, придется работать, страдать, сражаться и умирать за нас. Глядя на смехотворный результат и живучесть вашего вида до первого протокола, я не жду, что кто-то из вас выживет и продержится до последнего, даже второй, наверное, добил бы вас всех раз и навсегда. Несмотря на это, теперь вы являетесь частью Сингулярности, и единственный выбор, который у вас есть, чтобы выжить и жить, — это двигаться вперед и принять Великую Сингулярность.

Для тех, кто не хочет больше бед, просто закройте глаза, и все будет сделано.

«Для тех, кто хочет жить, несмотря на сильную боль, лишения и страдания, держите глаза открытыми, и правда о вашем новом существовании будет рассказана вашей душе».У вас есть десять секунд».

Что вы имеете в виду под «жить, несмотря на сильную боль», то есть даже если мы решим выжить, то мы просто будем рабами их вида?

И что я должен делать? Черт, я могу бы просто закрыть глаза и умереть, и все закончилось бы здесь. Какой смысл жить, только для того, чтобы служить, как собаки.

Подождите, что такое собака?

Ах, черт возьми, нет времени анализировать случайные мысли, возникающие из ниоткуда, мне нужно сделать выбор.

Жить ли мне как гладиатор чёрт знает сколько времени? Или мне умереть «человеком»?

Пока я думал о том, что делать, мой взгляд упал на женщину-человека, которую я видел ранее. Она была рядом со мной, и, похоже, у нее в голове были такие же вопросы.

Я не знаю, была ли у меня связь с этим гуманоидом до этого, но я каким-то образом мог догадаться, о чем она думает. И судя по тому взгляду, которым она меня наградила, похоже, что она думала о том же.

Когда я смотрел в ее глаза, я почувствовал что не хочу умирать напрасно. Даже если это только для того, чтобы пережить еще несколько дней, я хочу остаться в живых и иметь возможность поделиться с ней чем-то. Я хочу вспомнить её, а если я не встречал ее раньше, хочу её узнать.

Какое-то странное непрекращающееся чувство сжимает мое сердце, когда мой взгляд падает на эту женщину-человека.

В последнюю секунду я решил держать ухо востро, и не ради этих Сцилл, а ради этой неизвестной самки. Чтобы смотреть на нее, и остаться с ней в живых. У меня нет воспоминаний о том, что было до того, как я сегодня открыл глаза, но я точно знаю, что этот человек особенный, и я должен защищать её.

Мне кажется, будто я дал ей клятву или специальное обещание , и даже если я не могу выразить это словами или воспоминаниями, моя интуиция говорит мне не отказываться от своей жизни, потому что эта клятва защищать эту женщину важнее всего остального.

Я не знал, была ли моя предыдущая жизнь хорошей или плохой, но в этот момент я понял то, что останется в моей памяти на всю оставшуюся жизнь: когда мы вновь обретаем веру и надежду, боль от потери того, что нам дорого, является самой сильной.

Пока я смотрел на нее, надеясь, что мы как-то разделим этот груз, что мы попытаемся выжить вместе, потому что я знал откуда-то из глубины своего сердца, это место было тем где что бы они ни делали, они никогда не смогут стереть это, я понимал, что эта женщина была кем-то, с кем я был связан в моей прошлой жизни. Я не мог этого описать, но чем больше проходило секунд, тем больше я понимал, что нуждаюсь в ней так же, как и в прошлой жизни.

Она все время смотрела на меня, ярко улыбаясь но с заплаканными глазами, и по причине, которую я никогда не смогу понять, закрыла их в последнюю секунду.

У меня не было времени что-либо сделать, даже моргнуть, прежде чем ее тело начало падать на пол, синхронно с тысячами других трупов.

Я больше не мог думать.

Я не мог переварить то, что только что произошло.

Я начал чувствовать, что у меня пересохло в горле.

Мое сердце бьется так сильно, что может вырваться из моей груди.

Мой разум затуманился.

Я так сильно сжал кулаки, что вонзил ногти в ладони.

У меня было сложно дышать.

Почему?

Ну почему же?

Было ли эгоистично с моей стороны надеяться, что эта женщина знает меня? Вспомнит меня?

Надеяться, что она выберет терпеть боль, чтобы жить, вместо того, чтобы умереть, не пытаясь?

Она плакала перед смертью, и то, как она улыбалась, заставляло меня думать, что она чувствовала ко мне то же, что и я к ней.

Так почему?

Я не мог понять. Потому ли, что она уже знала, что я решу остаться в живых ради нее? Значит, она решила просто умереть и удалить эти чувства из моего сердца? Чтобы я мог двигаться дальше без какой-либо привязанности? Может я думаю соб этом слишком много?

В этот момент моя грудь начала гореть, область вокруг символов становилась все темнее и темнее. Пока я пытался терпеть боль от потери этой незнакомой женщины, которую я так желал, я не пытался терпеть физическую боль.

Она была напоминанием о том, насколько я слаб, если раньше я не мог злиться на Прайм Один и Сциллов за то, что они убили всю нашу расу, то теперь я чувствую такую сильную ненависть, что хочется кричать, бежать в сторону этих ублюдков и сделать все, что в моих силах, чтобы убить и удалить их из этой вселенной, даже если это означает вырвать их внутренности зубами, если это необходимо, я бы с радостью отдал бы каждую частичку своего существа, чтобы разорвать их на куски.

Печать, которую они одели на нас, не позволяла мне говорить, кричать, плакать, двигаться или делать что-либо еще, кроме дыхания.

В то время как область моей груди начала гореть, я чувствовал, как моя жизненная сила поглощается черной материей внутри этих символов на моей груди, в то время как все вокруг меня начинали сожалеть о том, что держали глаза открытыми и упустили способ прекратить это страдание без боли, я не сводил глаз с женского трупа.

Я пытался вспомнить ее имя, я пытался вспомнить, кто она такая. Партнер для соития или же моя вторая половинка? В её жилах текла та же кровь, что и у меня? А ей я понравился? У нас было что-то особенное, когда мы жили в социуме?

Я вырезал ее лицо в своей памяти, чтобы никогда ее не забыть. Что бы ни случилось дальше, даже если я буду умирать, я не забуду её до последнего вздоха.

'Джин'

Это было ее имя.

Не знаю, откуда я это мог его узнать, но с того момента я кое-что понял.

Эти ублюдки могут стереть воспоминания, но они не могут стереть эмоции.

И чувства, которые у меня появились сейчас, будут длиться до тех пор, пока я не смогу отомстить им и полностью свести на нет их существование.

Я бы не забыл их.И я их не прощу.

Оглядываясь вокруг, люди, которые закрывали глаза, были уже мертвы, а те, кто, как и я, держал глаза открытыми, все страдали. Символы на нашей груди двигались, вибрировали, резонировали со всем нашим телом, как будто они решали, должны ли символы слиться с нами или просто поглотить нас.

Нас было всего несколько человек, тогда как несколько минут назад нас были тысячи. Теперь нас осталось меньше сотни, и наши иероглифы сияли.

Мой разум был слишком сломлен, чтобы позволить почувствовать хоть какую-то физическую боль, и, глядя на свою грудь, я чувствовал, что эта черная материя сдерживала себя, чтобы просто поглотить немного моей жизненной силы, не причинив мне большого вреда. Я не чувствовал никакой ненависти, как от символов на трупах других людей.

Я даже почувствовал эмпатию, и чувство товарищества.

Я скорее всего сошёл с ума.

Думая о иероглифах в моей груди, я, наконец, позволил себе отключится, ускользающие сознание подметило что я был последним бодрствующим.