Казнь семьи Херборн. Гнев Императора. Роспуск рыцарского ордена. Сделка. Тайны.

На пути к своим рыцарям Роджер не мог избавиться от путаницы в мыслях. Голова гудела от тяжёлых раздумий.

Теперь он смутно понимал, почему Император выбрал именно его.

Семья Херборн, уступавшая по влиянию лишь Королевской, занимала вершину пирамиды, к которой так или иначе были привязаны все аристократические рода Империи Мосбана.

Каждая дворянская семья имела с ними тесные связи — через торговлю, политику, брачные узы.

Отправить Королевских рыцарей, состоящих из благородных сыновей, значило бы обречь миссию на провал. В лучшем случае об операции узнают заранее, в худшем — рыцари сами восстанут против Императора.

Но Роджер…

Роджер был простолюдином. Человеком, которому нечего терять.

Его не связывали узы крови с Херборнами, и если на него падёт гнев семьи, Императору не будет до этого дела.

К тому же, среди аристократов вряд ли нашлись бы желающие взять на себя подобное поручение. Даже если план сработает, полного уничтожения рода никто не мог гарантировать. Оставшийся в живых уголёк легко разгорится в пламя мести.

Любой благородный рыцарь, зная силу и могущество Херборнов, постарался бы держаться подальше от подобного задания.

Но Роджер не хотел этого делать.

Херборны были невиновны. Все обвинения были ложью, сотканной Императором, и их единственная вина заключалась в том, что они вызвали его гнев.

[Убивать невинных…] Эта мысль заставила его замереть. Он опёрся на стену, ощущая головокружение.

[Роджер, если ты берёшься за меч, рано или поздно тебе придётся его обнажить, даже если ты не хочешь этого.]

Голос Брендона — человека, которого давно не было в этом мире, прозвучал в его голове так ясно, будто был произнесён только вчера.

Роджер никогда не поднимал меча на тех, кого не считал врагами.

Будучи наёмником, он сражался с монстрами и зверями, угрожавшими людям. Будучи телохранителем, защищал Императора от убийц.

[Все они были врагами. Все они несли преступление, которое требовало искоренения.]

[Но Херборны…]

[Они не были ни преступниками, ни его врагами.]

Впервые он не мог найти оправдания для своего меча.

Он поднял взгляд и посмотрел на свою мозолистую ладонь, свидетельство лет, проведённых с оружием в руках.

[Зачем я вообще взялся за меч?]

Его мысли, извиваясь, как змея, вернулись к началу пути.

Вспомнить причину было легко.

Девушка, которая без видимой причины проявила к нему доброту.

Рыцарь, который стоял рядом с ней.

Строгий, подозрительный, с мечом на боку, он пристально наблюдал за чужаком Роджером.

В тот день Роджер впервые захотел стать рыцарем. Захотел стоять рядом с кем-то важным. Защищать.

[Стал ли я тем, кто может защитить дорогих мне людей?]

Он стал сильнее.

Его мастерство превосходило большинство рыцарей.

Но…

[Могу ли я защитить?]

Сейчас самым дорогим для него было рыцарское братство.

Он помнил лица товарищей, сияющие от радости, когда он присоединился к Ордену Экхарта.

Если он откажется…

Император уничтожит Орден без колебаний. Отнять дарованный им титул было для него пустяком.

[Что случится с его людьми?]

Он попытался представить их лица, но они смутно маячили в тумане.

[Что будет, если они исчезнут?]

Если рыцари, называвшие его капитаном, рассеются, то и сам этот титул станет пустым звуком.

[Не заставляй себя поднимать меч, если не хочешь. Принуждение ведёт лишь к сожалениям.]

[Брендон.]

Он стоял под солнцем и улыбался так, будто знал ответ на все вопросы.

Но тогда он добавил:

[Но если выбора нет…Тогда сделай это.]

Роджер молча смотрел в пустоту.

[Если сожалеть в любом случае, то лучше сделать…и сожалеть.]

Взвесив два пути — убить невиновных или позволить уничтожить орден, который он с таким трудом построил. Он сжал ладонь в кулак.

Выбор был сделан.

***

Кровь капала с серебряного лезвия, образуя багряные лужицы на полу.

Запах был таким тяжёлым, что даже закалённые в боях рыцари невольно морщились.

Но ещё хуже был взгляд их товарищей.

Тейни и Энка смотрели на Роджера так, будто видели перед собой монстра.

«Капитан…зачем?»

Тейни, который всегда звал его просто "Роджер", теперь произнёс звание с неприкрытым ужасом.

Тяжесть этого слова больно ударила по его сердцу.

Но он удержал лицо бесстрастным.

По залу были разбросаны мёртвые тела. Их глаза, полные ужаса, так и не успели закрыться.

А среди выживших царил страх.

«Государственная измена против Его Величества — преступление, не терпящее пощады.» — голос Роджера звучал ровно, будто чужой. «Эта казнь предотвратит повторение подобных попыток.»

Хотя он только что отнял две дюжины жизней, в его тоне не дрогнула ни одна нотка.

Для тех, кто смотрел на него со стороны, он был всего лишь вестником смерти.

Позади него слуги Херборнов, связанные руками, даже не дышали.

Кто-то плакал.

Кто-то потерял сознание.

Кто-то в ужасе смотрел на растерзанные тела.

Так в истории появился день, который назовут инцидентом Херборнов — день, когда лидер Ордена Экхарта, имея на руках указ с печатью Императора, явился в дом древнего рода…и безжалостно поднял свой меч.

***

Он знал, что пожалеет.

Но сожаление росло, как рана, которая никогда не заживает.

День за днём.

Когда он вспоминал взгляды товарищей в тот день, его сердце сковывало холодом.

Он скрыл правду о Херборнах.

Орден Экхарта не знал, что обвинения против них были ложью.

Для них он выглядел всего лишь верным слугой Императора.

Отношение рыцарей не изменилось, но иногда…

Иногда он видел в их глазах страх.

И это…разъедало его изнутри.

По ночам ему снились мольбы.

Люди, стоявшие перед ним на коленях.

Но даже зная, что они невиновны, он всё равно вонзал меч в их сердца.

Он просыпался в холодном поту, тяжело дыша.

Запах крови оставался на его руках, даже когда он просыпался.

И в такие ночи…заснуть вновь было невозможно.

Сны становились всё хуже.

Роджер начал избегать сна, опасаясь кошмаров, которые теперь приходили каждую ночь. Он поддерживал свою жизнь лишь лёгкими, прерывистыми дремотами, но вскоре это стало сказываться на нём.

Цена сделанного выбора — медленное разрушение его собственной жизни.

Он не показывал этого, но Орден Экхарта, состоящий из рыцарей-простолюдинов, и без того сталкивался с предвзятостью со стороны аристократии. Им приходилось постоянно доказывать свою ценность, и Роджер не мог позволить себе слабость, которая дала бы повод для критики.

Но бессонные ночи ломали его.

В отчаянии он обратился к алкоголю.

Несколько глотков позволяли забыться, пусть ненадолго. Достаточно, чтобы погрузиться в глубокий, пусть и вынужденный, сон.

И в одну из таких ночей произошло нечто странное.

***

Роджер поморщился, ощущая странное тепло под собой.

Раздавался влажный, приглушённый звук.

Прежде чем открыть глаза, его пронзила резкая боль в висках — неизбежное последствие беспорядочного употребления алкоголя.

Он медленно приподнялся, с трудом удерживая голову. Из груди вырвался глухой стон.

И в этот момент по его позвоночнику пробежал холодок.

Он замер.

А затем резко открыл глаза.

Перед ним, между его ног…

Голая женщина.

Роджера пронзил шок.

Но не только от её обнажённости…

А от того, что именно она делала.