«Хочешь поесть?» — спросила Вивиан, приподнимая крышку корзины за изящную ручку.

Глаза Роджера невольно дрогнули. Его мутный, затуманенный взгляд, который до этого беспорядочно блуждал в пустоте, остановился на еде.

Чувствуя его колебания, Вивиан не стала ждать. Она достала из корзины бутерброд и протянула ему. Хрустящий хлеб, начинка из сыра, яиц и прочих аппетитных ингредиентов выглядели слишком заманчиво, чтобы отказаться.

Роджер с подозрением посмотрел на бутерброд, затем — на Вивиан. Он чувствовал укол гордости: принять подачку было бы унизительно. Но голод…голод мучил его сильнее.

Вивиан внимательно наблюдала за ним, а затем решительно взяла его руку и вложила в неё бутерброд. Запах свежего хлеба, насыщенный и тёплый, окончательно сломил его сопротивление.

Он осторожно откусил первый кусочек, напряжение не исчезло из его взгляда. Но чем больше он жевал, тем быстрее двигалась его челюсть. Видя, как он ест, Вивиан вдруг поняла, что он скорее похож не на осторожного, пугливого кота, а на загнанного, израненного пса.

Роджер ел жадно, не наслаждаясь вкусом, а просто утоляя зверский голод. Вивиан, заметив это, достала из корзины стеклянную бутылку с апельсиновым соком и протянула ему.

«Пей.»

Он поспешно схватил бутылку и, не подумав, попытался сделать глоток, даже не сняв резиновую пробку.

«Не торопись.» — мягко произнесла Вивиан.

Роджер не отвечал, но продолжал быстро жевать, проглатывая пищу, будто боялся, что её могут отнять.

Проглотив половину бутерброда в считаные секунды, он вдруг замер. До этого его разум был затуманен звериным голодом, но теперь он начал приходить в себя. Пальцы ослабили хватку на хлебе.

«Если я съем это…» — пробормотал он негромко, словно колеблясь.

Его голос был таким тихим, что Вивиан пришлось напрячься, чтобы разобрать слова. Вскоре она поняла, что он хотел спросить.

«Всё в порядке. Я не голодна.» — легко ответила она.

Она могла спокойно поесть, когда вернётся в поместье. Её не заботило, что она останется без перекуса. Услышав это, Роджер наконец-то расслабился и продолжил есть.

Когда он доел, в часовню тихо вошёл Габриэль. Он выглядел обеспокоенным, но молча протянул Вивиан небольшую упаковку. Девушка сразу передала её Роджеру.

«Прими это тоже.»

На этот раз он взял лекарство без особых возражений, но всё же бросил на Габриэля настороженный взгляд.

«Скоро служба закончится. Вам пора во дворец.» — негромко сказал рыцарь.

Как только слово дворец слетело с его губ, глаза Роджера широко распахнулись.

Он, конечно, догадывался, что Вивиан была дворянкой. Это было очевидно по её одежде, манерам, её сопровождал личный телохранитель. Но он и подумать не мог, что она настолько знатна, что посещает дворец.

В горле будто застрял колючий ком.

Теперь её доброта, которая до этого казалась просто неожиданной, стала для него однозначным проявлением жалости.

«Госпожа…» — Габриэль посмотрел на Вивиан с укором.

«Да-да, я поняла.» — пробормотала она, неохотно поднимаясь.

Она взглянула на Роджера напоследок, словно не хотела уходить.

Габриэль, окинув взглядом помещение, заметил оставленную на полу корзину и нахмурился.

«Вы отдали ему всю еду, госпожа?»

«Да.»

Габриэль тяжело вздохнул. По выражению его лица было ясно, что он мог бы сказать многое, но предпочёл промолчать. В конце концов, еда принадлежала Вивиан, и она имела полное право распоряжаться ею.

Он ловко подобрал корзину, жестом давая понять, что пора уходить. Вивиан с сожалением помахала Роджеру рукой и направилась к выходу.

Роджер наблюдал за ней из-под полуопущенных век, притворяясь, что засыпает. А затем, сам того не понимая, поднял руку и слегка пошевелил пальцами, отвечая на её прощальный жест.

Ему не хотелось двигаться, всё тело ломило от боли. Но почему-то он всё-таки помахал ей в ответ.

Заметив это, Вивиан тут же оживилась, её глаза засияли. Она ещё несколько раз махнула ему, обернулась у дверей и наконец вышла.

Часовня вновь погрузилась в холодную тишину.

Роджер раскрыл ладонь. На ней лежала белая таблетка. Он сунул её в рот и разжевал всухомятку. Горький привкус быстро разлился по языку, напоминая ему о суровой реальности.

Теперь, с полным желудком и выпитым лекарством, на него внезапно накатила усталость.

Последнее, что он вспомнил перед тем, как провалиться в сон, был образ девушки, что возникла в его жизни так же внезапно, как молния, и исчезла, словно ветер.

Это был глубокий, спокойный сон, не такой, как прежде.

***

Роджер не замечал, как летит время.

Годы сменяли друг друга, и вот прошло уже два года.

Он жил так, словно каждый день был последним, и почти не ощущал течения времени.

За эти годы он снова подрос, теперь, глядя на Адольфа, ему приходилось смотреть сверху вниз. Осознание этого раздражало его.

Он привык к уличной жизни, научился красть без тени сомнения. Но, несмотря на то, что жизнь становилась всё более жестокой, однажды полученная доброта не стёрлась из его памяти.

Та странная девушка из храма.

Он уже не помнил её лица, возможно, из-за высокой температуры в тот день. Но её голос — звонкий, ясный, и взгляд, напоминающий безоблачное небо, остались в памяти навсегда.

С годами детская злость улеглась, и на её месте появилось чувство благодарности.

Тот день был первым, когда ему оказали бескорыстную доброту. Это было так тепло, так необычно, что воспоминание о ней иногда всплывало в голове, как крошечный огонёк в холодную зимнюю ночь.

И каждый раз, когда он вспоминал её, его сердце замирало.

Особенно ясно он помнил, как она махала ему рукой на прощание, улыбаясь.

Если бы он не был так болен тогда, то мог бы запомнить её лицо. Это было единственное, о чём он жалел.

Иногда это сожаление приводило его обратно к храму.

Но каждый раз, дойдя до его стен, он вдруг понимал, как глупо это было, и разворачивался обратно.

[Что он мог бы сказать ей, если бы встретил её снова?]

А затем перед глазами вставал образ её рыцаря — высокого, уверенного, с мечом на поясе и спокойным, надёжным взглядом.

«Рыцарь…» — пробормотал он однажды.

Впервые в жизни ему захотелось быть кем-то.

Чтобы стоять рядом с ней.

Чтобы быть достоин её.

Роджер быстро шагал по улице, стараясь стряхнуть с себя тяжёлые мысли. Он направлялся в дом Адольфа, чтобы передать дневную выручку.

Адольф жил в деревянном здании на другой стороне переулка, в месте, где он давно навёл порядок. Здесь всегда было оживлённо — заведение служило пристанищем для наёмников. Почти все, кто заходил в таверну на первом этаже, приходили к Адольфу за информацией, расплачиваясь звонкими монетами. Девяносто процентов из них были наёмниками.

Хотя солнце ещё не село, в таверне уже царило веселье. Роджер поплотнее запахнул плащ и направился к лестнице, ведущей на второй этаж.

Передав Адольфу деньги, он спускался обратно, когда вдруг заметил кинжал, одиноко лежащий на пустом столе.

Он остановился.

С тех пор как Роджер попал под крыло Адольфа и стал его «карманником», прошло уже шесть лет.

За это время никого из тех, кто был рядом с ним, не осталось. Одни погибли от руки Адольфа, другие умерли от болезней, голода или просто стали жертвами случайной расправы.

Кошмары становились всё хуже с каждым днём. Сама мысль о том, что его может ждать такая же участь, пропитывала грудь холодным страхом.

Однажды он понял: никто не защитит его, кроме него самого. А чтобы защитить себя, нужно иметь оружие.

Но оружие на рынке стоило дорого. Роджер тайком откладывал деньги, потихоньку урезая сумму, которую отдавал Адольфу, но собранного было слишком мало.

И вот, когда он только начал задумываться, как накопить на оружие, прямо перед ним появился кинжал, судя по всему, никому не принадлежащий.

Грех упускать такую возможность.

Роджер огляделся.

Посетители таверны были увлечены разговорами, гремели кружками, смеялись, никто не обращал на него внимания.

Он сглотнул, а затем схватил кинжал.

Холодная, гладкая рукоять твёрдо легла в ладонь, словно сливаясь с его решимостью.

Впервые в жизни он взял что-то не просто потому, что приказал Адольф, а потому, что сам хотел это.

Но стоило ему сделать шаг, как кто-то резко схватил его за предплечье.

«И какой же мерзавец осмелился красть в месте, где ошиваются одни наёмники?»

Голос показался знакомым.

Мгновение спустя чужая рука схватила его за горло.

Опасность — это он понял инстинктивно, даже не успев осмыслить, что происходит. Его поволокли прочь, а через мгновение грубо швырнули на землю.

Подняв голову, он увидел перед собой массивную фигуру.

Роджер быстро огляделся.

Переулок был ему знаком — это был выход через боковую дверь таверны. Значит, этот человек здесь частый гость.

«Эй, парень. Ты пытался украсть мой меч?»

«Я…я не крал!» — выпалил Роджер.

«Ах так? А что же ты тогда делал?»

Мужчина наклонился ниже, их взгляды встретились.

Тень его огромного тела окутала Роджера, угрожающе давя сверху.

Роджер не был мелким, среди сверстников он выглядел высоким, но рядом с этим человеком казался ребёнком.

Он молчал, не зная, что сказать.

Незнакомец пристально всматривался в него, а потом вдруг ухмыльнулся.

«А ты мне кого-то напоминаешь…Мы раньше не встречались?»

Глаза Роджера расширились.

В воздухе повисло напряжённое молчание.

Почти одновременно в их головах вспыхнуло воспоминание.

[Этот человек…]

Это был тот самый наёмник, который поймал его два года назад, когда он пытался стащить кошель.