Он не мог осознать происходящее.

[Пожар? Сейчас пожар? Где директор? Он внутри?]

[Тогда… Он умрёт?]

Неожиданность происходящего парализовала его сознание. Мысли путались, разум отказывался воспринимать реальность.

И в этот момент кто-то дёрнул Роджера за плечо. Его затёкшее тело беспомощно повалилось назад.

«Роджер!»

Перед ним стояли дети из другой комнаты. Их губы дрожали, но не от холода.

Роджер опустил взгляд на свои руки. Они были тёмными, испачканными копотью. И вдруг он понял, это дети, стоящие перед ним, были причиной ночного пожара.

«Это вы…подожгли?»

«Роджер, мы…мы…»

Их неуверенность звучала как признание. В этот момент растерянность, сковывавшая его сознание, улетучилась, словно ледяная вода хлынула на его голову.

«Зачем?!» — он схватил за плечи ребёнка, стоявшего ближе всех. Позади пламя разрасталось, накаляя воздух.

Дитя, осознавшее, что натворило, судорожно всхлипнуло, а затем разразилось слезами.

«Но…но…нам было страшно. Что, если с нами случится то же, что и с Ташей?!»

От этих слов Роджер замер.

«Если директор сделает с нами то же самое…ххик…что нам тогда делать?»

Маленькое тело обмякло, оседая на пол. Всё, что скрывалось за страхом, теперь выплёскивалось наружу, шок, осознание содеянного и злость на самих себя.

Одежда детей была потрёпанной, а на их коже виднелись многочисленные шрамы. Следы боли, оставленной рукой того, кто должен был их защищать.

Роджера охватил холодный ужас. В его голове была лишь одна мысль:

[Они не виноваты.]

Пожар был не преступлением, а последствием грехов директора. Избиения детей, смерть Таши, украденные деньги спонсоров — всё это было на его совести.

«Будите остальных.»

Его голос прозвучал тихо, но весомо. Дети, всхлипывая, широко раскрыли глаза.

«Скорее, поднимайте остальных! Мы должны выбраться, пока огонь не охватил всё здание!»

Слова Роджера вырвали их из оцепенения. Один за другим дети начали действовать. Подняв с пола ребёнка, рухнувшего без сил, Роджер обернулся. Огонь уже добрался до дверей, спастись становилось всё сложнее.

[Проклятый ублюдок.]

С холодным, леденящим взглядом, отражающим внутреннее спокойствие перед лицом хаоса, Роджер шагнул вперёд, навстречу пламени.

***

Воздух жёг лёгкие. Роджер поднял голову и посмотрел на приют, который теперь был лишь охваченным огнём силуэтом. Там, внутри, оставался директор. Судя по всему, он уже был обречён.

«Все на месте?»

Он выдохнул, пытаясь прийти в себя, и оглядел детей. Кто-то задыхался от кашля, кто-то плакал, кто-то дрожал…Но среди них не было двух знакомых лиц.

«Где Тайни и Энка…?»

Роджер замер. В панике он просто хватал тех, кто был рядом, не разбирая, кого именно ведёт за собой. Теперь времени на пересчёт детей не было, но ясно одно, двое из них пропали.

Он бросился назад, в поисках, прочёсывая переулки, но нигде не было даже тени людей.

Осознание накрыло его с головой. Колени подкосились.

Даже сейчас, когда пожар остался позади, его дыхание жгло горло, а ощущение приближающейся смерти не исчезало.

***

Роджер никогда не считал приют хорошим местом для жизни. Но теперь, сидя на холодной мостовой, он впервые поймал себя на мысли, что жалеет о том, что покинул его.

Задворки города, где собирались беспризорные, были не просто опасными. Они были беспощадными. В бедности не существовало сочувствия к детскому возрасту.

Он впервые задумался: [может, в приюте было хоть немного легче? Хоть там у них был хоть какой-то кров и еда.]

Запах гнили и грязи, пропитавший узкие улочки, вызывал тошноту. Дети кашляли, их лица бледнели.

Роджер не знал, что делать дальше. Он не был их родителем, не был их братом. Но он был рядом, и этого было достаточно, чтобы чувствовать ответственность. Они могли умереть, если их не защитить.

И ещё. Он боялся остаться один.

На второй день после побега к ним подошёл кто-то посторонний.

«Слышал, тут новенькие появились. Решил посмотреть.»

Перед ними стоял мужчина средних лет с густой бородой. Он раздражённо почесал голову, оглядывая детей.

Те, увидев незнакомца, вжались в стены. Взрослый мужчина, властно возвышавшийся над ними, слишком сильно напоминал директора. Их страх ещё не успел забыться.

Роджер, пошатываясь, поднялся и встал перед детьми, заслоняя их собой.

Мужчина, заметив его дерзкий взгляд, приподнял брови.

«Что это?»

Он хмыкнул с насмешкой и лениво взмахнул дубинкой.

Шлёп!

Удар пришёлся прямо по голове. Роджер покачнулся, врезался в стену и рухнул на землю. Дети, затаившие дыхание, испуганно вскрикнули и бросились к нему.

Роджер, стиснув зубы, прижал руку ко лбу. Под пальцами оказалось что-то липкое. Кровь. Кожа рассечена от удара.

Но, несмотря на боль, он лишь сильнее сжал кулак и поднял взгляд на нападавшего.

Мужчина, заметив это, ухмыльнулся. Ему явно нравилось происходящее. Он наклонился, уперев дубинку в стену над головой Роджера, и его тень накрыла подростка.

«Мне нравится твой взгляд.» — сказал он с хищной усмешкой.

В его глазах вспыхнул интерес.

«Говорят, какие-то щенки шастают по моей территории…Хотел прогнать, но ты забавный.»

Он представился как Адольф — хозяин здешних трущоб. Однако смотрел он только на Роджера, полностью игнорируя остальных детей.

«Есть желание работать на меня?»

«С какой стати?»

«Я не заставляю. Но если откажешься, то убирайся отсюда.»

Роджер покосился на людей позади Адольфа. Они молча засучивали рукава, явно готовые пустить в ход кулаки.

Его не пугала угроза быть выгнанным. Но страшило другое, не иметь места, куда идти. Здесь он был не один. С ним были дети, которые не переживут ещё одной ночи под открытым небом.

Роджер тяжело поднялся, убирая руку ото лба. Кровь уже начала засыхать, образуя зловещую тёмную корку.

«Если я соглашусь, что тогда?»

«Будешь моим мальчиком на побегушках.»

«На побегушках?»

«Да. Будешь делать, что скажу, зато у тебя будет крыша над головой и еда.»

Роджер посмотрел на детей за спиной. Адольф проследил за его взглядом, поморщился, но всё же кивнул.

«Ладно, пусть идут. Сначала испуганные, но со временем могут стать полезными.»

Так Роджер и дети последовали за Адольфом. Узкие переулки сменялись более просторными улочками. Постепенно окружение менялось: вместо бездомных, с потухшими взглядами, появлялись люди, у которых была хоть какая-то цель.

Роджер был настороже.

«Прежде чем я пущу вас в убежище…» — неожиданно остановился Адольф.

Роджер тоже замер.

«Я должен убедиться, что у тебя действительно есть потенциал.»

«Потенциал?»

Адольф кивнул в сторону улицы.

Прямо перед ними, за границей трущоб, виднелась чистая, оживлённая улица. Там, в солнечном свете, прогуливались хорошо одетые люди, явно не имеющие ни малейшего представления о том, каково это — жить в нищете.

«Иди туда и укради что-нибудь.»

Роджер не сразу понял, что ослышался.

«…Что?»

Он резко поднял голову, но Адольф лишь усмехнулся, не оставляя ему сомнений.

«Ты всё правильно понял. Найди что-нибудь ценное.»

Роджер замер. Адольф говорил легко, словно поручал обычную работу. А люди вокруг него ухмылялись, явно находя забавной его реакцию.

Дети, стоявшие позади, вцепились в его одежду.

И тут Роджеру стало ясно, что именно значило быть "мальчиком на побегушках".

[Вы даже не понимаете, насколько вам повезло, что я вас держу!]

[Без приюта вас никто не примет! Кому вы нужны? Никому! На улице вас даже не заметят!]

Голос директора приюта звучал в его голове. Эти слова всегда сопровождались побоями. Это был способ заставить детей бояться выхода за стены приюта.

И он был прав. Вне приюта было не менее опасно, чем внутри.

Роджер стиснул зубы. Темнело. Им негде было ночевать. Если бы они были вдвоём или втроём, ещё можно было бы попытаться попросить о помощи. Но с таким количеством детей, невозможно.

Он не мог отказаться.

С ненавистью глядя на Адольфа, Роджер повернулся и шагнул в сторону улицы.

[Кража.]

Это слово отдавалось в его голове.

Его жизнь давным-давно пошла по кривой дорожке, но он никогда не думал, что окажется в таком положении.

Ступив на улицу, он зажмурился от яркого света. После мрачных трущоб солнечный свет бил по глазам.

Сердце бешено колотилось.

Роджер огляделся. Люди были заняты своими делами, никто не обращал на него внимания.

Это был торговый район столицы Мосбаны, заполненный магазинами дорогой одежды и знаменитых кондитерских. Простолюдины редко заходили сюда, но по мере удаления от центра появлялись торговцы, привлекающие путешественников, направляющихся в другие части Империи.

Роджер увидел ряды прилавков под навесами.