«Ты и я родились в уважаемых семьях и всегда жили в достатке. Но даже нам, таким привилегированным женщинам, дано право знать, какой жизненный путь мы выберем, какие решения примем и каким человеком станет наш муж. Это естественно, не так ли? Пусть кто-то считает меня несносной и тычет в меня пальцем, но для меня это важнее всего.»

«Взгляни на меня. Я — результат всех своих выборов, от первого до последнего. Мой муж, моя семья, мой брак…Ах, кстати, я ведь не говорила? Честно говоря, я не хотела приходить сегодня.»

«Почему?»

«Я не могу иметь детей, Анаис.»

[Неожиданное признание.] Ана замерла, стараясь не показать удивления, чтобы не ранить подругу. Шарлотта лишь грустно улыбнулась.

«Не стоит так осторожничать. Все давно знают. Мой покойный отец, твой муж, мой муж…»

Она чуть заметно вздохнула и продолжила:

«Я проклинала Бога за то, что он дал мне бесполезное тело. Что за женщина я, если не могу родить? Может ли такую, как я, вообще кто-то полюбить? Это состояние, которое делает невозможным наследование титула и затрудняет даже саму возможность брака. Поэтому мне пришлось сделать выбор.»

«Я не без памяти люблю своего мужа, но, когда человек, которому дети были не нужны, поклялся заботиться обо мне до конца жизни и сделал предложение, я сразу согласилась.»

«Он был не столь богат и знатен, как мой отец, но он был лучшей партией для меня. Роберт предлагал дольше подумать, но я решила, что будет честнее выйти замуж, пока я молода и красива, ведь так я смогу подарить ему свою лучшую версию.»

«Так что я довольна. Ведь это был мой осознанный выбор.»

Шарлотта говорила ровно, спокойно, словно излагала простые факты. Она выглядела настолько уверенной в себе, что Ана не находила, что сказать.

[Её слова были правдой. Есть большая разница между тем, чтобы просто плыть по течению, и тем, чтобы видеть реальность такой, какая она есть, и делать выбор.] И Шарлотта гордилась тем, что поступила именно так.

Ана задумалась.

[А кто тогда я?]

[Можно ли сказать, что она тоже наслаждается правом выбора?]

Она не знала.

«Кто-то однажды сказал: даже если человек всю жизнь проведёт в золотой клетке, окружённый заботой и благополучием, это всё равно можно назвать счастьем.»

Возможно, для кого-то.

[Но разве счастье, основанное на неведении, настоящее? Для меня это лишь пустая ложь.]

[Любить и быть любимой — не одно и то же, верно? Тогда в чём разница между женой и прирученным питомцем?]

Но одно было ясно.

В отличие от Шарлотты, Ана не могла так же уверенно заявить о своём выборе.

Она тоже отказалась от многого, осознав реальность.

Но просто принять и признать её, ещё не значит выбрать.

Если бы это было добровольно, она бы не провела столько лет в боли, сожалении и тоске.

[Нет.]

[Это не был выбор.]

[Это была капитуляция.]

И лишь теперь Ана осознала, в чём коренится её глубинная вина. Вина, которая существовала отдельно от её чувств к Сиасену.

[Это было похоже на унижение. На поражение.]

Как человек, наконец выдохнувший после долгих лет, прожитых, затаив дыхание, Ана тихо, но глубоко вздохнула.

«Спасибо.»

«Не стоит благодарности. В конце концов, я сказала это скорее для себя, чем для тебя.»

«Нет. Ты сказала именно то, что мне нужно было услышать.»

«Тогда…спасибо.»

С этими искренними словами Ана улыбнулась.

Слабая, лёгкая, почти неуловимая улыбка, как капли росы, оставшиеся после рассвета.

***

Как только Ана вернулась в особняк, она сразу ощутила в воздухе, её муж уже дома.

Бывают люди, чьё присутствие ощутимо даже в пустом пространстве. Гарсия был одним из них.

Она вошла в холл, чувствуя лёгкую усталость от череды встреч, и передала шляпку и плащ дворецкому.

«Где он?»

«Уже ждёт вас.»

Гарсия стоял в центре зала в одиночестве. Он, кажется, уже отослал слуг.

Ана улыбнулась и подошла к нему.

«Ты рано вернулся.»

«Я обещал, что вернусь.»

Гарсия прошептал эти слова, обнимая жену и касаясь губами её щеки. Глядя на его спокойное лицо, Ана испытывала странное чувство, будто перед ней хищник, укрывшийся в неприступной крепости, отгородившийся от всего внешнего мира. Всё остальное казалось несущественным. [Возможно, так бывает у супругов?]

«Ты ужинала?»

«Элиза угостила меня чудесными перекусами и сладостями, так что я вполне сыта.»

«Принести тебе что-нибудь на ночь?»

Вопрос был риторическим. Судя по его тону, вариант "нет" даже не рассматривался. Ана усмехнулась, в последнее время Гарсия всё чаще проявлял подобное настойчивое внимание к её питанию.

«Я же сказала, что наелась.»

«Но это был не ужин.»

«Ты что, хочешь, чтобы я растолстела?»

«Я бы хотел, чтобы ты прибавила в весе. Ты становишься слишком худой.»

«И чья это вина?» — пробормотала Ана, но тут же осеклась, почувствовав, как жар заполнил её лицо. Она поспешно оглянулась, но никого не оказалось ни у лестницы, ни у дверей спален. Он заранее позаботился, чтобы их никто не потревожил.

Даже этот жест намекал на что-то предстоящие, отчего по её телу пробежала волна напряжённого ожидания.

После всех их бурных ночей теперь даже лёгкое прикосновение Гарсии, даже его безмолвный взгляд заставляли её тело разгораться. В низ живота накатывала волна тёплого зуда, рефлекс, который он словно вбил в её сознание. Ана закусила губу, чувствуя лёгкое головокружение. Будто с каждым днём она становилась кем-то новым.

«Ах…»

Гарсия смотрел на неё сверху вниз, стоя прямо в проходе. Свет ламп отражался в его золотых глазах, которые сверкали, как у зверя, готового к прыжку.

«О чём ты думаешь, делая такое лицо?»

Ана непонимающе заморгала.

«Какое?»

«Развратное.»

Его длинные пальцы мягко легли на её плечо, и по её спине пробежал озноб, будто она попала в паутину.

Гарсия опустился и прикусил её щёку, потом медленно провёл губами по уху. Ана вздрогнула и тихо застонала. Ещё несколько месяцев назад подобные разговоры казались ей невозможными, но теперь он даже не пытался скрыть своих желаний.

[Он трогал её, прижимал к себе, ласкал, неважно, где они находились.]

[Как он умудрялся так долго скрывать свою алчную натуру?]

На этот раз Гарсия сжал её лицо в ладонях, прикусил нежную кожу щеки, провёл языком по шее, вдохнул её запах, а затем просто поднял её на руки.

Она едва успела ухватиться за его грудь, пока он нёс её в спальню.

Каждая ночь с Гарсией была пропитана наслаждением.

Но они были не просто лёгкими и приятными.

Она уже знала, что скрывается за этим, изнуряющая, неумолимая страсть, которая сметала её, как шторм.

Если раньше их близость напоминала нежную беседу любящих супругов, то теперь она больше походила на хищную, жадную охоту, замаскированную под супружеское ложе.

Будто она стала жертвой дракона, забравшего её в своё логово.

И всё же, несмотря на безудержную страсть, в этих ночах было что-то большее.

Как будто в этих телесных объятиях они находили не только удовольствие, но и какую-то новую, особенную стабильность. Их брак перестраивался, их связь становилась всё прочнее.

«Ха…» — Ана тяжело вздохнула, притягивая его к себе за шею, когда её спина коснулась мягкой постели.

Гарсия скользнул ладонью под её юбку, умело избавляя её от одежды, обнажая каждый участок её тела.

Он никогда не причинял ей боли.

Но иногда его прикосновения были такими властными, что она едва узнавала в нём того самого мужа, с которым прожила три года.

Он желал её.

Беззастенчиво, ненасытно.

Но даже когда он держал её, захватывал, подчинял своей страсти. Она знала, что это тот самый человек, который всегда был добр к ней.

Гарсия коснулся губами её щеки, затем тихо рассмеялся.

«Ты стала быстрее реагировать.»

Он сжал её округлые бёдра, и Ана с жаром изогнулась.

«Ну, ещё бы…если мы делаем это каждый день…»

«Не говори так…»

«Почему? Тебе это не нравится?»

Даже шепча эти слова, он продолжал раздевать её, сдвигая влажное нижнее бельё и лаская её округлую грудь.