Вместе прибыв во дворец, Ли Жун и Пэй Вэньсюань сразу же привлекли всеобщее внимание. 

Вчерашнее возвращение Пэй Вэньсюаня наделало шуму. Учитывая возвращение принцессы из пагоды Бэйянь, становилось очевидным, что вскоре дело семьи Цинь будет решено. 

Вот только никто не знал, каким образом юная принцесса, несведущая еще в придворных делах, сможет его закончить.

У каждого были свои мысли на этот счет. Все утро чиновники прождали, когда же все выйдет наружу, но Ли Жун и Пэй Вэньсюань не проронили ни слова.

После того как заседание двора было окончено, Ли Жун, попрощавшись с Пэй Вэньсюанем, вслед за Ли Мином направилась в императорский кабинет.

Придя в Императорский кабинет, Ли Мин не стал ходить вокруг да около, а прямо сказал:

 — Теперь, когда Пэй Вэньсюань вернулся, дело, находящееся в твоих руках, почти завершено?

 — Да, — почтительно ответила Ли Жун, — почти всё уже готово. 

 — Расскажи мне, — взяв кисть, Ли Мин начал читать доклады. Встав рядом с императором, принцесса быстро объяснила отцу причины и следствия. 

 — Знатные семьи решили соперничать с господином Сяо за военные заслуги в Северо-западном регионе. Иметь дело с господином Сяо непросто, поэтому они решили начать с людей из его окружения, чтобы выманить тигра с горы.[1] Таким образом, на роль жертвы была выбрана семья Цинь. Некто высокопоставленный поставил перед подчиненными задачу найти грязную подноготную у семьи Цинь. Потратив довольно много времени, они смогли найти лишь маленькую проблему с битвой в округе Хуанпин. Выполняя указание, подчиненные вырвали последние отчеты, объясняющие эти события, из военного журнала, отправив сведения в Цензорат и Министерство наказаний. Когда имперский цензор Вэй Пин увидел военный журнал, он, догадываясь об истинных причинах, подделал улики, чтобы запугать свидетелей, а затем обвинил семью Цинь. Дело было улажено.

[1] Выманить тигра с горы. Стратагема № 15. Стратагема изоляции. Лишить поддержки окружения.

 Слушая дочь, Ли Мин нахмурился. Он узнал достаточно, чтобы рассердиться.

— Они так осмелели!

— Позже, когда Эрчень вмешалась, чтобы помешать расследованию, они убили всех свидетелей. 

— Что именно произошло в округе Хуанпин? – несколько раздраженно спросил Ли Мин. – Три тысячи наших солдат против трех тысяч вражеских, у обороняющей город стороны всегда есть преимущество. Разве Военное министерство не рассматривало этот вопрос?

В этом году на фронтовом приграничье случилось много сражений, больших и маленьких. Такие незначительные сражения, как битва при Хуанпине, лишь упоминались в докладах Ли Мину. Даже теперь, понимая, что на самом деле произошло, он не удержался от замечания:

— Цинь Фэн слишком некомпетентен.

— Дело вовсе не в этом, — встав рядом с императором, Ли Жун подняла руку, чтобы растереть чернила для отца, — тогда события в округе Хуанпин оказались связаны с делом о хищении армейских поставок. 

Ли Жун подробно объяснила, что именно произошло весной в уезде Хуанпин. Услышав правду, Ли Мин зло крикнул:

— Им, должно быть, жить надоело? Они посмели покуситься на армейское снабжение! 

— Отец-император прав, — ответила принцесса, успокаивая его. – В таком большом деле мы не можем позволить себе действовать опрометчиво.

Слова дочери вызвали у императора определенные сомнения. Помолчав, он задумался о намерениях Ли Жун. Затем спросил:

— Если ты всё знала, почему не сказала об этом раньше?

— Отец-император, пусть я и знала обо всем заранее, но все еще хотела выслушать Ваши наставления. Поэтому Эрчень не осмелилась рассказать об этом на утреннем заседании двора.

Ли Жун говорила очень почтительно, выказав Ли Мину свое послушание. Услышав, что дочь прежде всего хотела узнать его мнение, подозрительный император успокоился. Просмотрев меморандум, он спросил:

 — Что же, по-твоему мнению, должно быть сделано?

 — Я прислушаюсь к отцу-императору. 

 — Выскажи свое мнение, — сказал Ли Мин. — Чжэнь прощает тебя, ты ни в чем не виновата. 

 — Отец-император, — начала Ли Жун, ничего не говоря прямо, а лишь осторожно напоминая ему, — в этот раз я хотела бы сурово их наказать. Всех людей, упомянутых в списке. Это должно послужить уроком для знатных семей. Но если мы так поступим, не заставим ли тем самым аристократов совершить нечто-то отчаянное?

Ли Жун продолжила, опустив глаза:

— Самым важным козырем, находящимся в руках знатных семей, служат их личные армии. Учитывая их нынешнюю мощь, если они направятся в гарем и подадут прошение Вдовствующей императрице об издании высочайшего указа, боюсь, что отцу-императору будет непросто сохранить свое положение. 

Говоря все это, Ли Жун украдкой смотрела на выражение лица императора. Заметив, что Ли Мин хоть и хмурится, но внимательно слушает, принцесса уверенно продолжила:

— Потребовав от Вдовствующей императрицы свергнуть императора, знатные семьи должны будут посадить на трон нового правителя. А для этого им придется предоставить деньги, провизию и людей. Кто знает, с какими тайными планами придется столкнуться в будущем? Каждая семья лелеет свои замыслы, так что, если их не вынудить, они не станут необдуманно менять императора. Мы должны уловить баланс. Сейчас самое главное – не загнать знатные семьи в тупик и, в то же время, не выставить Надзорное ведомство бесполезным.

Выслушав слова Ли Жун, император не мог не признать, что ее выводы довольно хороши.

Он и знатные семьи всегда находились в хрупком равновесии. Аристократия не желала менять императора, опасаясь смуты, поэтому, даже имея личные армии, они вынуждены были заботиться о Ли Мине.

С другой стороны, пусть даже обладая военной мощью, знатным семьям приходилось подстраиваться под настроения императорского двора. Никто не хочет прослыть предателем и мятежником без крайней на то необходимости. 

Задумавшись обо всем этом, Ли Мин, наконец, произнес:

 — Решай сама. Виновные в деле о хищении военных поставок должны быть сурово наказаны, но вот семья Цинь…

Император заколебался, но прежде, чем он успел что-то сказать, Ли Жун произнесла:

— Разберемся с этим в частном порядке.

— Они убили свидетелей. Это дело слишком громкое. Боюсь, если мы не разберемся с ними, то потеряем всякое уважение. Но если заняться делом слишком основательно, то слишком многие чиновники окажутся вовлечены. Если сильно напугать высокопоставленных чиновников, то от них можно ожидать чего угодно, а это может пошатнуть стабильность. Лучше решить это дело в частном порядке, что не только не отпугнет остальных, но и будет расценено как жест доброй воли, ведь официального расследования не проведут.

— Поступим, как ты предложила.

Согласившись, Ли Мин обсудил с дочерью некоторые детали. После этого он, наконец, позволил Ли Жун уйти.

Когда принцесса покинула дворец, Пэй Вэньсюань все еще сидел в карете, заваленный грудой докладов. Мужчина спокойно читал меморандумы. Забравшись в экипаж, Ли Жун оглядела его с головы до ног, а затем озадаченно спросила:

— Почему ты занимаешься делами здесь?

— Все эти старики из Цензората теперь наблюдают за мной, — листая доклад одной рукой, а другой поставив чашку на стол, заявил Пэй Вэньсюань, — суетятся вокруг и нервничают. Поэтому я решил вернуться в резиденцию.

— Уйти домой в рабочее время. Да ты с годами становишься все способнее, — улыбнулась Ли Жун, спросив: — Какую причину ты выдумал, чтобы вернуться?

— Все просто, — ответил Пэй Вэньсюань с легкой улыбкой, — я сказал, что принцесса скучает по мужу. Никто не осмелился меня остановить. 

Ли Жун была настолько поражена его наглостью, что чуть не подавилась чаем.

В прошлой жизни, когда Пэй Вэньсюань служил в Цензорате, пытаясь построить хорошие взаимоотношения с коллегами, он очень серьезно относился к своим обязанностям, задерживаясь на работе намного дольше остальных. Просто чтобы произвести должное впечатление на своего начальника.

Нынешнее поведение этого старого лиса смутило Ли Жун:

— Раньше ты не был таким.

— Я был молод и глуп, — проглядев доклад, усмехнулся Пэй Вэньсюань, — они все не более чем кучка старых призраков, которые скоро помрут. Зачем мне тратить на них свое время сейчас? Цензор Юй, третий господин семьи Шангуань, когда ты помиришься с семьей матери, просто замолви за меня словечко, — нахально подмигнул Ли Жун мужчина, — мое продвижение по службе зависит только от тебя.

— Вот как ты заговорил, — улыбнувшись, поднесла чашку к губам принцесса, — собираешься есть мягкий рис[2]?

[2] «Есть мягкий рис» (吃软饭) — это китайское выражение, которое в переносном смысле означает «жить за счёт женщины, сидеть у жены на шее».

— Стольким пожертвовав, я так и не нашел женщину, которой смог бы сесть на шею, — вздохнул Пэй Вэньсюань, — твое высочество слишком бессердечна.

Слова Пэй Вэньсюаня позабавили Ли Жун. Прикрыв лицо веером, женщина долго смеялась. Наконец, она сказала:

— Хорошо, хорошо. Пока можешь пожить за мой счет. Но ты должен постараться, — подняв руку, Ли Жун ласково ткнула Пэй Вэньсюаня веером в плечо, — эта принцесса обеспечит тебе повышение. 

Поджав губы, Пэй Вэньсюань улыбнулся. Его взгляд упал на сжимавшие веер руки Ли Жун. Слабо улыбнувшись, мужчина сказал:

— Не исключено, что повышения не видать.

Ли Жун приподняла бровь. Пэй Вэньсюань сделал паузу, словно чувствуя, как что-то пошло не так. Закашлявшись, он обратился к принцессе.

 — Его Величество согласился с твоей идеей?

 — Он тоже так думает.

Вопрос Пэй Вэньсюаня привлек внимание Ли Жун. Она спокойно ответила:

 — У императора нет возможностей, чтобы искоренить знатные семьи.

Пэй Вэньсюань кивнул, добавив:

 — Если мы хотим изменить ситуацию, нам придется ждать императорских экзаменов в этом году, чтобы привлечь на свою сторону людей.

Услышав эти слова, принцесса прекратила обмахиваться веером. Заметив, что она не отвечает, Пэй Вэньсюань обернулся. Встретив его вопросительный взгляд, Ли Жун спокойно улыбнулась, сказав лишь:

 — Выходцы из бедных дворянских семей не так уж плохи.

Пусть слова Ли Жун и были тактичны, мужчина понимал, что такими окольными путями она указывает ему на то, что следует знать свое место. Принцесса считала, что в бедных семьях слишком много недостойных людей.

В сердце Ли Жун знатные семьи всего лишь допустили некоторые ошибки. А бедные семьи только служили инструментами для этих самых ошибок исправления. На самом деле она никогда не хотела поддерживать незнатных людей.

Осознав это, Пэй Вэньсюань на мгновение почувствовал себя несчастным. Однако ему совсем не хотелось спорить с Ли Жун по этому вопросу, поэтому он решительно прервал обсуждение неприятной темы. Улыбнувшись, он сказал:

— Ты уже нанесла на руки бальзам? Или мне помочь тебе?

— Внимательно читай свои доклады, — Ли Жун, вздернув подбородок, отвернулась от него, пробормотав: — старый извращенец.

Хотя Пэй Вэньсюань не расслышал слов принцессы, он интуитивно почувствовал, что они были не самыми приятными. Нахмурившись, он спросил:

— Что ты сказала?

 — А? – невинно улыбнувшись, отозвалась Ли Жун. – Разве я что-то сказала?

От такой наглости Пэй Вэньсюань потерял дар речи. Некоторое время помолчав, он решил не волноваться о ее словах и, опустив голову, снова углубился в чтение докладов.

Возвратившись в резиденцию Принцессы, едва откинув занавеску кареты, Ли Жун увидела Сюнь Чуаня, ожидавшего ее у ворот. 

— Ваше Высочество, — поприветствовал он принцессу.

Ли Жун знала, о чем он хочет спросить, поэтому прямо сказала:

 — Пойдем, нам надо поговорить.

Поклонившись, Сюнь Чуань последовал за ней в комнату. Войдя в комнату, Пэй Вэньсюань, избегая подозрений, удалился в кабинет. Ли Жун села за стол, а Сюнь Чуань, потупив взор, опустился перед ней на колени.

Ли Жун медленно произнесла:

— Если у тебя есть вопросы, спрашивай.

— Этот слуга узнал, что сегодня Ваше Высочество не упомянула о деле семьи Цинь на утреннем заседании двора.

Голос Сюнь Чуаня был хриплым от волнения. Казалось, ему очень трудно задать вопрос.

— Выше Высочество... Вы не собираетесь проводить расследование?