Вернувшись домой, Ли Жун написала доклад, а затем, испив чаю, стала ждать остальных. 

Пэй Вэньсюань, успевший съездить в Цензорат по служебным делам, вечером возвратился домой, чтобы поужинать с принцессой. Увидев, что Ли Жун все еще носит официальный наряд, мужчина удивился:

 — Отдохни. Скорее всего, твоих докладов еще никто не видел. 

 — А вдруг кто-то придет сюда посреди ночи, а я неподобающе одета. Разве это не ударит по моей репутации?

Пролистав страницы доклада, Ли Жун подняла голову.

— Если устал, иди ложись спать.

 — Я ведь только что поужинал, — усевшись напротив принцессы, Пэй Вэньсюань взял в руки доклад. Проследив за ним взглядом, Ли Жун увидела, что мужчина улыбается. — Раз уж мы все равно ждем, почему бы твоему Высочеству со мной не поговорить?

Услышав эти слова, взгляд принцессы скользнул с лица Пэй Вэньсюаня на его живот, а потом снова вернулся на лицо.

Пэй Вэньсюань только что принял ванну. Хоть на дворе и стояла зима, на нем была надета только легкое ханьфу. Едва успевшие высохнуть волосы рассыпались по спине. Распахнутый ворот обнажал ключицы. Он выглядел прямым и честным человеком, но было в нем что-то невероятно притягательное.

Осознав это, Ли Жун с усилием отвела взгляд. Забрав доклад обратно, она бросила:

— Никаких разговоров.

Заметив, что Ли Жун избегает смотреть на него, Пэй Вэньсюань довольно улыбнулся:

— Кажется, твое высочество меня боится?

— Ты не замерз?

Нахмурившись, Ли Жун взяла в руки одежду и, бросив ее Пэй Вэньсюаню, велела:

 — Надень.

 — В доме есть уголь, — продолжая улыбаться, выгнул бровь Пэй Вэньсюань, — мне совсем не холодно.

Ли Жун уже хотела попросить потушить жаровни в комнате, когда увидела, что Пэй Вэньсюань неторопливо надел предложенное ему одеяние. Изящным движением откинув волосы за спину, мужчина произнес:

 — Но коли принцесса дарует мне одежду, то я надену ее, какая бы жара ни стояла в комнате.

Пэй Вэньсюань, подняв голову, развел руки и с улыбкой спросил:

 — Что скажет твое высочество?

Одевшись, Пэй Вэньсюань ничем не отличался от себя обычного, вот только были маленькие детали, такие как: несколько небрежно распахнутый ворот, легкая улыбка в уголках глаз и бровей, и эти его раскрытые руки… Словно он ждет, что Ли Жун падет в его объятия. Таким Пэй Вэньсюань казался ей гораздо привлекательнее, чем обычно.

Принцессу бросило в жар, но виду она не подала. Кивнув, она сказала:

 — Неплохо.

Стоило ей произнести эти слова, как снаружи послышались быстрые шаги, а из-за двери донесся почтительный голос Цзин Лань:

 — Выше Высочество, прибыл господин Шангуань.

Услышав эту новость, Ли Жун, словно получившая помилование преступницы, поспешила сказать:

 — Дядя здесь.

Поднявшись, мужчина обратился к Ли Жун:

 — Я пойду с твоим Высочеством.

 — Тебе стоит переодеться…

Не успела Ли Жун закончить, как она увидела, что Пэй Вэньсюань поднял воротник, поправил одежду и быстро завязал часть волос лентой в аккуратный пучок на затылке. В мгновение ока он стал выглядеть как приличный человек. 

Оглянувшись, мужчина посмотрел на ошеломленное лицо принцессы. Отлично зная, что она удивлена, Пэй Вэньсюань, сложив руки в рукава*, сделал вид, что ничего не понимает:

— На что Вы смотрите, принцесса?

*Сложить руки в рукава – остаться в стороне, притвориться несведущим.

Он сделал это намеренно!

Ли Жун терзали смутные сомнения, но высказать их она не могла. В глубине души девушка прекрасно понимала, что Пэй Вэньсюань только этого и ждет, чтобы начать говорить откровенно.

Поэтому ей пришлось остановиться.

Рассмеявшись, Ли Жун сделала вид, что одобрила его внешний вид:

 — Так принц-консорт выглядит вполне достойно.

 — О? – вскинул брови Пэй Вэньсюань. – Правда?

Ли Жун искренне закивала головой, а Пэй Вэньсюань с легким сожалением отметил:

 — А годы-то берут свое. С возрастом предпочтения Вашего Высочества сильно изменились. Помнится, в молодости Вам нравилось совсем иное.

 — Все мы меняемся с годами, - вздохнув, прижала веер к груди принцесса, - теперь мне нравятся люди честные и серьезные. О павлинах стоит забыть. 

Ее слова заставили Пэй Вэньсюаня поперхнуться. Не давая ему возможности взять реванш, принцесса поспешила выйти:

— Идем. Дядя ждет.

Шангуань Сюй с дочерью уже ожидали их.

— Приветствую Ее высочество принцессу.

— Дядя слишком вежлив.

Ли Жун помогла Шангуань Сюю подняться, деловито спросив:

— Уже так поздно. Что привело дядю в мое поместье?

— Не стоило беспокоить Ваше высочество в столь поздний час.

Вздохнув, Шангуань Сюй сказал:

— У меня была причина для ночного визита. Надеюсь, принцесса простит меня.

— Дядя шутит, — засмеялась Ли Жун. — Я рада ему в любое время.

— Этот старый министр глубоко тронут тем, что принцесса помнит о семейных узах. — Многозначительно сказал Шангуань Сюй, глядя на стоявшего рядом Пэй Вэньсюаня. — Этот министр хотел бы переговорить с Ее высочеством. Сочтет ли фума* это удобным?

*Фума 驸马" [fùmǎ] «дополнительная лошадь в упряжке»– зять императора, муж принцессы.

Услышав его слова, Пэй Вэньсюань посмотрел на Ли Жун. Улыбнувшись, та сказала ему:

 — Супруг, иди отдыхать. Я поговорю с дядей.

Пэй Вэньсюань некоторое время изображал сомнения. Через некоторое время, рассмеявшись, он сказал:

 — Мы с принцессой – одна семья. Как же мы можем не развлечь приехавшего навестить нас дядю? Разве могут быть секреты между членами семьи? Я останусь и подам дяде чай.

 Ли Жун неосознанно посмотрела на Шангуань Сюя, а Пэй Вэньсюань притворился обиженным:

 — Ваше Высочество мне не доверяет?

 — Не преувеличивай, — горько улыбнувшись, принцесса жестом велела мужчине сесть. — Оставайся.

С этими словами Ли Жун обратилась к Шангуань Сюю:

 — Дядя, мы одна семья. Вэньсюань не станет болтать.

Выражение лица Шангуань Сюя не предвещало ничего хорошего, но выбора ему принцесса не оставила.

Ли Жун предложила Шангуань Сюю присесть. Пэй Вэньсюань налил ему чаю. После недолгих колебаний принцесса сказала:

— Дядя выглядит уставшим. Вам следует отдохнуть.

— Благодарю принцессу за заботу, — вздохнув, промолвил Шангуань Сюй, — этот чиновник стареет. Я просто устал после трудного дня.

— Тогда дяде стоит лечь пораньше.

Шангуань Сюй не спешил говорить о делах. Ли Жун не стала его торопить и просто рассмеялась. Увидев, что принцесса не клюнула на приманку, помолчав некоторое время, он, наконец, сказал: 

— Ваше высочество, мне осталось не так много лет.

— Дядюшка, Вы только достигли возраста «познания судьбы». У Вас впереди долгая жизнь.

*Примерно пятьдесят лет.

 — Я имею в виду, что моя служба при дворе долго не продлится.

Вздохнув, он продолжил:

 — Принцессе известно, что ваш дедушка подал в отставку примерно в моем возрасте. Уходя, он позволил этому чиновнику занять его место. Старые министры не останутся при дворе навечно. Через несколько лет решать судьбу государства будете вы, молодые.

Ничего не ответив, Ли Жун пригубила чай. Отвернувшись, Шангуань Сюй смотрел на покачивающиеся на ветру ветви за окном.

 — Через несколько лет, когда наследный принц взойдет на престол, этот старый министр будет доволен и перестанет тревожиться. Ваше Высочество, подготовьте его к этому. Никогда не поздно сделать то, что Вы хотели.

Выслушав слова Шангуань Сюя, Ли Жун усмехнулась:

 — И что же, по мнению дяди, я хочу сделать?

 — Ваше Высочество, — Шангуань Сюй поднял глаза, чтобы взглянуть на Ли Жун, — Я знаю, что принцесса выросла и хочет держать контроль над ситуацией в своих руках. Потому-то Вы и создали Надзорное ведомство, пытаясь закрепиться при дворе.

Опустив глаза, Ли Жун слушала Шангуань Сюя. 

 — Императрица передала Ваши пожелания этому старому министру. Всё обдумав, я пришел к выводу, что принцесса права. Семья Шангуань слишком велика, чтобы этот старый министр мог ее контролировать. Теперь, когда мы совершили ошибку, я пришел сюда, чтобы умолять Ваше высочество, — сказал Шангуань Сюй. Отступив на шаг назад, он смиренно поклонился Ли Жун. — Пусть дело семьи Цинь на этом и закончится.

Ничего не ответив, Ли Жун держала чашку в руках, Шангуань Сюй молча ждал ее ответа, встав перед принцессой на колени.

Сделав глоток чаю, Ли Жун неспешно произнесла:

— Дядя, пожалуйста, поднимитесь. В этом нет необходимости.

— Пока Ваше Высочество не ответит, этот старый министр не смеет встать.

— Дядя, — вздохнула Ли Жун, — семья Цинь сейчас вовлечена в два дела. Первое — о хищении военных поставок, а второе касается попытки подставить семью Цинь. Осмелюсь спросить, дяде известно об этих процессах?

Шангуань Сюй молчал. Ли Жун посмотрела на Шангуань Я. Та незамедлительно ответила:

 — Докладываю принцессе, мой отец ничего не знал об этих двух происшествиях. Откровенно говоря, когда отцу доложили о деле семьи Цинь, доказательства выглядели весьма убедительными. Отец хоть и имеет корыстные мотивы, но способен отличать добро от зла. Надеюсь, Ваше Высочество это понимает.

 — Что происходит?

Принцесса допила чай. Шангуань Я, взглянув на отца, заметила, что он все еще стоит на коленях. Девушка прояснила:

 — В борьбе за военную мощь Северо-Запада Его Величество явно отдавал предпочтение господину Сяо. Отец опасается, что император поверит наветам, что он решил преследовать семью Цинь. Мой отец намерен исправить ошибки, если они были допущены. Если же их не совершали, то просто забудем об этом. Кто же из чиновников идеален? Большие ли или малые, ошибки допускают все. Но когда слухи распространились, дело стало за доказательством вины. Военное министерство долго искало прегрешения семьи Цинь, но так ничего и не нашло. Не придумав лучшего решения, они уничтожили часть записей походного журнала, передав документы Цензорату. Чиновники решили, что если Цензорат найдет несоответствия, то на том дело и решится. Заметив странности, цензоры поспешили осудить семью Цинь. В их намерения не входило намеренное причинение вреда семье Цинь. Вот только Ян Цюань, под началом которого служила семья Цинь, был осужден как предатель. Три тысячи защитников, сдавших город, против трех тысяч нападающих, с какой стороны ни смотри, это кажется странным.

— Выходит, у Цензората не было доказательств, поэтому они подделали свидетельства Ло Цзюаня?

— Да, — продолжила Шангуань Я, — даже заполучив показания Ло Цзюаня, у Министерства наказаний все еще не хватало улик, чтобы осудить семью Цинь. Чиновники Министерства наказаний сочли, что отец желает осудить семью генерала. И, как всем тогда казалось, вполне заслуженно. Поэтому Министерство наказаний решило прибавить улик: при обыске в поместье Цинь им подбросили золото и поддельные письма. В сочетании с показаниями Ло Цзюаня это стало неопровержимым свидетельством их вины. Дойдя до отца, вина семьи Цинь казалась доказанной.

— Господин Шангуань, решив, что на этот раз Его Величество зашел слишком далеко, решил сделать императору предупреждение. Продолжив рассмотрение такого громкого дела, он не стал проводить тщательного расследования. Когда все зашло слишком далеко, никто не осмелился взять на себя ответственность, поэтому все продолжили молчать. Когда я начала расследование, каждый изо всех сил пытался скрыть свою вину. Господин Шангуань тоже почувствовал, что меня использовали и обманывали, верно?

 — Ваше Высочество, — почтительно сказал Шангуань Сюй, — я не стану оправдываться. Этот старый министр надеется, что принцесса вовремя остановится. И это зашедшее в тупик дело будет прекращено.

С этими словами Шангуань Сюй поднял голову и, посмотрев на Ли Жун, серьезно сказал:

 — Этот старик видел доклад Вашего Высочества и понимает решимость принцессы. Но, Ваше Высочество, подумайте еще раз. Если Вы будете настаивать на расследовании, это уничтожит семью Шангуань. Наша семья всегда была опорой для Вашего Высочества и наследного принца. 

 — Опорой?

Усмехнулась Ли Жун:

 — Дядя, можно ли считать опорой людей, которых ты никоим образом не можешь контролировать, да еще и постоянно чинящих нам неприятности?

Шангуань Сюй замер, а принцесса, поставив чашку на стол, продолжила:

 — Дядя со мной не согласен? Разве Вы не видите, что стали щитом, оберегающим их от ветра и дождя. На словах эти люди называют дядю лидером, но ведут себя так, словно Вы их подельник. Даже если человек, отправивший походный журнал в Цензорат, и не осознавал последствий своего поступка для семьи Цинь, то неужели все остальные, продолжая подделывать улики, тоже оставались в неведении?

Пока Шангуань Сюй и Ли Жун разговаривали, к ним поспешил присоединиться Сюнь Чуань. Как только он вошел в дом, слуга приветствовал его:

 — Молодой господин.

 — Ее Высочество вернулась?

Тяжело дышавший Сюнь Чуань выглядел обеспокоенным. Слуга уточнил:

 — Молодой господин, Вы вернулись. Что-то срочное?

— Я слышал, что дело семьи Цинь передали в Министерство наказаний.

Выступив вперед, Сюнь Чуань сказал:

 — Я пришел умолять Ее Высочество не отдавать дело этим чиновникам.

Договорив, Сюнь Чуань со слугой вошли во двор. Первым, что они услышали, был крик Ли Жун:

 — Они все знали, но предоставили Вам заведомо ложные показания. Даже если вся семья Цинь умрет, они будут просто стоять и смотреть. А Вы, дядя?

В гневе швырнув свой веер на стол, Ли Жун продолжила:

— Даже зная об этом, Вы ничего не можете им сделать. Вам остается только прикрывать их грязные делишки и искать повод для наказания в будущем Почему же они такие смелые? Да потому, что знают, Вы обязательно их защитите. Ваши прихлебатели обнаглели настолько, что позволяют себе поставлять верных чиновников и присваивать армейские поставки. Что еще они творят за Вашей спиной?

Выслушавший гневную отповедь Ли Жун Шангуань Сюй медленно поднялся.

— Что же, по мнению Вашего Высочества, мне следует делать?

Принцесса молча слушала дядю, который смотрел ей в глаза:

— Ваше высочество, а Вы знаете, кто эти люди? Все они — дети знатных семей. Если я не стану защищать их, то кто в будущем поддержит этого старого министра при дворе? Если на стороне этого старого министра не остается никого, то что я тогда смогу сделать для наследного принца? Должность левого премьер-министра станет пустым звуком. Клика принца Су уже жадно поглядывает на место наследника. Что же имел в виду император, сделав Су Жунхуа учителем своего любимого сына, принца Су? Ваше Высочество, как Вы думаете? Его Величество готов передать Вам Надзорное ведомство, и на кого же, по разумению принцессы, она опирается? Все лишь потому, что Вы — старшая сестра наследного принца, дочь благородного клана Шангуань. Без поддержки семьи Шангуань кто я? Кто Вы?

Уставившись на Ли Жун, Шангуань Сюй закончил:

— Без семьи мы – ничто. Премьер-министр или принцесса, — говорил он хриплым голосом, — мы не более чем муравьи перед лицом могущественных знатных семей.