- Ты говоришь, - с трудом сдерживая смех, Ли Жун взглянула на Шангуань Юэ, — что он мёртв?

- Да, - холодно ответила женщина. - Я пришла, чтобы рассказать тебе об этом. Тебе следует хорошенько подумать о случившемся.

Закончив говорить, Шангуань Юэ хотела уйти, но Ли Жун остановила ее, ровным голосом спросив:

- Это ваших рук дело?

Императрица замерла, спустя долгое время она ответила:

- Если не мы, то это обязательно сделал бы кто-то другой.

- Это были вы?

Упрямо продолжала спрашивать Ли Жун. Спустя мгновение Шангуань Юэ ответила:

- Нет. Жунэр, - не в состоянии удержаться, Шангуань Юэ устало сказала: - Твоя мать не такая... как ты...

- Матушка-императрица, - взяв чашку, принцесса налила туда немного воды. Затем продолжила: - На самом деле я понимаю Вашу позицию. С того момента, как Вы вышли замуж во дворец, начали олицетворять собой семью Шангуань. Если семья Шангуань падет, то это станет концом и для Вас. Матушка, Ваша связь с семьей Шангуань гораздо теснее, чем даже со мной или Чуань’эром. Такова Ваша позиция, матушка никогда не станет противостоять семье Шангуань. Разве не так?

Резко обернувшись, Шангуань Юэ пристально посмотрела на Ли Жун. Женщина стояла перед высокими вратами, ветер раздувал ее расшитые золотым узором широкие рукава, медные колокольчики на карнизах звенели. Глядя на дочь, она тихо сказала:

- Думаешь, я не понимаю, что вы с Чуань’эром затеяли? Но есть ли у вас на это право? Подавление знатных семей и управление двором — это то, о чем может думать только император. Вы вообще кто такие? Вы даже не император, а просто члены знатных семей. А стать императором можно лишь опираясь на поддержку аристократии. Только Чуань’эр может сесть на трон. Что делаешь ты?

Шангуань Я смотрела на дочь тяжелым взглядом:

- Ли Жун, ты — принцесса. Сегодня ты — член знатной семьи Ли Мина, в будущем станешь принадлежать к аристократическому роду Ли Чуаня. Как ты можешь противостоять семье Шангуань? Ты в таком же положении, как и я. Если семья Шангуань падет, у тебя ничего не останется.

Ли Жун ничего не ответила. Она продолжала пить свой чай. Спустя долгое время принцесса неожиданно заговорила:

- Пагода Бэйянь была построена отцом-императором для тебя.

Шангуань Юэ замерла. Налив себе еще одну чашку чаю, Ли Жун неспешно продолжила:

- Вы были очень близки. Но позже ты стала думать только об интересах клана Шангуань, а отец-император беспокоился лишь о своей власти. Вы все сильнее отдалялись друг от друга. Ты даже забыла, для кого построили эту пагоду. Раньше я думала так же, - подняв руку, Ли Жун налила чаю и для Шангуань Юэ, жестом пригласив ее сесть. Выражение лица принцессы было слишком спокойным, из-за чего императрица гораздо больше походила на молодую девушку, чем сидящая перед ней дочь, - мы можем связать свои судьбы со знатными семьями. Так мы стабилизируем ситуацию и наверняка поможем Чуань’эру взойти на престол. А затем продолжим сотрудничать с аристократией, чтобы и дальше помогать брату. Вместе со мной, если А-я станет женой Чуань’эра, то получится, что сестра и супруга Ли Чуаня — обе родом из семьи Шангуань. Несомненно, в такой ситуации Чуань’эр не причинит вреда материнскому клану. В дальнейшем, если мы станем работать вместе, Чуань’эр станет очень хорошим императором.

- Так что в этом плохого? – нахмурившись, несколько сердито спросила Шангуань Юэ. — Клан Шангуань и твоя материнская семья. Теперь ты даже подозреваешь семью своей матери?

Ли Жун спокойно ответила:

- Но это лишь то, что мы думали. Мы наивно полагали, что вся семья Шангуань будет вести себя так же, как и мы. Дескать, они будут знать, когда следует остановиться, когда следует наступать, а когда вовремя отступить назад. Вот только, если клан разрастается слишком сильно, боковых ветвей в нем становится больше, чем мы можем себе вообразить. Когда могущество и процветание семьи на пике, чем прочнее ее основа, тем пышнее расцветают побочные ветви в совершенно неизвестных нам местах.

Естественно, они ничего тебе не скажут. А ты будешь вынуждена помочь им, когда что-то случится. Не надо ходить далеко, вспомни, знаешь ли ты, какие именно события предшествовали делу семьи Цинь? А дядя знает? Учитывая последние события, неплохо бы подумать, а стоит ли вообще связываться с людьми, вовлеченными в это? Даже если сейчас эти люди поддерживают вас, то со временем вы будете поглощены ими.

Шангуань Юэ молчала, некоторое время, не решаясь ничего ответить.

Ли Жун не давила на нее. Глядя вдаль, она спокойно продолжила:

- Сегодня на троне сидит отец-император. В будущем правителем станет Чуань’эр. Если мы последуем по пути, предложенному матушкой-императрицей, если мы с А-я разделим ваши идеи в будущем, то Чуань’эр станет вторым отцом-императором, - Ли Жун горько улыбнулась. - Разве это не печально? При императорском дворе часто обсуждаются принципы и нравственность. Каждый понимает, что значит служить стране и народу. Вот только главное, о чем мечтает любой человек – это прожить хорошую жизнь самому и такой же благополучной жизни для своей семьи. А моральные устои и принципы уже идут следом. Но, матушка-императрица, разве ты живешь хорошо?

Шангуань Юэ ничего не ответила. Она изо всех сил пыталась успокоиться, приняв свой обычный высокомерный и отстраненный вид. Встретив спокойный и уверенный взгляд

Ли Жун, Шангуань Юэ растерялась. Вздохнув, принцесса сказала:

- Матушка-императрица, такому острому клинку, как семья Шангуань, нужны ножны, в противном случае рано или поздно или они навредят Чуань’эру, или брат уничтожит их.

То, что я сделала сегодня, не значит, что, встав на сторону отца, я собираюсь противостоять знатным семьям. У меня нет намерения причинить вред тебе или дяде, - говорила Ли Жун спокойно и серьезно, - напротив, я хочу, чтобы вся моя семья жила хорошо. Я надеюсь, что Чуань’эр сможет выбрать супругу, которая будет ему по душе, что проживет ту жизнь, о которой мечтает. Пока он выполняет свои обязанности наследного принца и императора, у него должно быть право жить, как нормальный человек. Я надеюсь, что смогу увидеть, как дядя и А-я станут жить мирной и безопасной жизнью. Надеюсь, что люди Великой Ся будут жить в мире, а страна будет процветать. Я даже надеюсь, что настанет день, когда вы с отцом императором сможете вновь прийти в пагоду Бэйянь, чтобы вместе наблюдать за звездами и говорить обо всем на свете.

Не сдержавшись, Ли Жун рассмеялась.

- Знаю, что мои мечты смешны, но это то, к чему я хочу стремиться всю свою жизнь. И первое, что я намереваюсь сделать, - серьезно посмотрела на мать Ли Жун, - обуздать материнский клан. Семья Шангуань не должна стать ножом, который ранит меня или Чуань’эра. Матушка, ты говоришь, что мы полагаемся на силу твоей семьи. Вот только клану Шангуань нужна власть, которую ей может дать только Чуань’эр. Давая кому-то силу и власть, мы должны иметь возможность их контролировать.

- По этой причине Чуань’эр отказывается жениться на А-я? – нахмурившаяся императрица, казалось, ничего не понимала.

Ли Жун терпеливо объяснила:

 - Это лишь пробный камень. Женитьба – невеликое дело при императорском дворе, если брат не способен контролировать такую мелочь, что уж говорить о действительно значимых вещах. Кроме того, если Чуань’эр женится на А-я, то он определенно не сможет унаследовать трон.

- Матушка-императрица, - к тому моменту Ли Жун уже немного устала. Она посмотрела на Шангуань Юэ. – Ты не должна беспокоиться о том, что происходит между мной и дядей. Просто знай, что вы все есть в моем сердце.

Потянувшись, Ли Жун взяла мать за руку. Рано повзрослев, она редко вела себя как ребенок, проявляя детскую непосредственность. Вздрогнув, Шангуань Юэ услышала слова дочери:

- Матушка и ее семья очень важны для меня.

Опустив голову, Шангуань Юэ так ничего и не ответила. Прошло довольно много времени, прежде чем она, подняв голову, с кривой улыбкой сказала:

- Ты так похожа на своего отца.

Ли Жун в замешательстве посмотрела на нее, а императрица тихо продолжила:

- Ты всегда смешиваешь чувства и власть. Я даже не могу понять, правду ли ты говоришь или лжешь. При императорском дворе ты сказала, что делаешь это во имя Великой Ся. Сейчас ты говоришь, что делаешь это ради семьи. Я уже не отважусь поверить твоим словам.

Ли Жун ничего не ответила. Шангуань Юэ поднялась и сдавленным голосом произнесла:

- Мне больше нечего тебе сказать. Я тебя оставлю. Не печалься сильно о смерти Пэй Вэньсюаня, скоро я найду тебе другого мужа.

Ли Жун, вперив глаза в пол, ничего ей не ответила. Императрица, казалось, хотела сказать еще что-то, но передумала. Развернувшись, женщина ушла прочь.

Ли Жун осталась одна. Цзин Лань, подойдя к ней, нерешительно спросила:

- Ваше Высочество, если что-то случилось с принцем-консортом, должны ли мы…

- Ступай, найди простую одежду, - спокойно сказала Ли Жун, - переоденемся в нее.

- Тело еще не нашли, - с тревогой сказала Цзин Лань, - сначала мы должны все разузнать. Ваше Высочество, не печальтесь так сильно.

- Он не умер.

Ли Жун произнесла эти слова с такой уверенностью, что Цзин Лань застыла на месте. Принцесса продолжила без тени сомнения в голосе:

- Ты понятия не имеешь, что он за человек. Как он мог так просто умереть?

Услышав это, Цзин Мэй запаниковала. Не осмелившись что-либо сказать, она обернулась, ища поддержки у Цзин Лань.

После недолгих сомнений Цзин Лань сказала:

- Ваше Высочество, раз он еще не вернулся, нам следует отправить людей на его поиски.

Ли Жун продолжала молчать. Через некоторое время она приказала служанкам:

— Вы можете идти. Мне нужно немного побыть одной, чтобы успокоиться.

Подумав, что она слишком сильно опечалена, девушки ушли.

Оставшись одна, Ли Жун долгое время просто тихо сидела. Наконец, она поднялась и подошла к столу.

Взяв лист бумаги, принцесса хотела что-то написать. Не зная, что именно она желает начертать, девушка некоторое время просто писала, не задумываясь. Спустя долгое время, когда Ли Жун, наконец, пришла в себя, то увидела, что вся страница покрыта иероглифами, обозначающими имя Пэй Вэньсюаня.

Ли Жун долго смотрела на имя Пэй Вэньсюаня.

Принцесса внезапно поняла, что ей есть что сказать ему.

Она хотела поговорить с ним о своей матери и отце.

Ей так много хотелось рассказать! И единственным человеком, с которым Ли Жун могла поделиться своими мыслями, был Пэй Вэньсюань. Остальные всё равно не поймут, поэтому нет смысла пытаться объяснять им что-либо. Принцесса чувствовала, что пока она хочет говорить с ним, он будет внимать каждому её слову. Как жаль, что его нет рядом.

Задумавшись, Ли Жун подняла голову, посмотрев на медный колокольчик, висящий на карнизе за окном. Он звенел на ветру, будто призывая чью-то душу обратно.

- Пэй Вэньсюань…

Тихонько прошептала Ли Жун.

Той ночью в столице шел дождь.