— Я же велела тебе сразу сообщать, если с тобой что-то будет не так, — недовольно произнесла Аран. Ни во время войны, ни после возвращения Рорка, она ни разу не обмолвилась об его болезни. А теперь, внезапно развернувшись, начала поспешно снимать с него одежду.

— Ваше Величество…? — тот, казалось опешил от неожиданности.

Аран ничего не ответила. Стянув с мужчины верхнюю одежду, она принялась за рубашку.

— Постой, — попытался остановить он, но она машинально отмахнулась от его руки.

Побоявшись, что императрица упадет, Рорк не стал сопротивляться. Когда последняя деталь одежды оказалась на полу, Аран развернула его, чтобы осмотреть спину.

На гладкой коже не виднелось ни одного пятна. Девушка застыла в недоумении.

— Ничего нет…

Сообразив, о чем она беспокоилась, Великий герцог усмехнулся и повернулся к ней лицом.

— Все верно. После возвращения в столицу я сменил лекарство, и мне стало гораздо лучше.

— Правда?

Разве его болезнь так легко лечится? Аран нахмурилась. Она начала припоминать: Рорк как-то упоминал, что нанял нового лекаря. Неужели тот оказался настолько искусным, что смог вывести яд?

Но раз симптомы исчезли, а сам герцог выглядел здоровым, оставалось только поверить на слово.

— Какое облегчение, — тихо пробормотала она и еще какое-то время разглядывала его спину, после чего окончательно расслабилась.

***

Спустя несколько дней Рорк вернулся в свой особняк. Он с усталостью принял ванну, переоделся и лег в постель. Прежде чем сомкнуть веки, бросил взгляд на окно напротив. Еще недавно ничем не примечательные густо-зеленые шторы сегодня вдруг стали резать глаз.

Может, сменить цвет?

Вспомнились слова Аран, что его вкус мрачноват. Наверное, стоит повесить что-нибудь понаряднее? И узор покрупнее выбрать.

Он спокойно разглядывал однотонные шторы, и вдруг перед глазами мелькнула чернота. К счастью, стоило моргнуть пару раз, и зрение вернулось обратно.

— Опять…

В последнее время потемнение в глазах происходило все чаще. Рорк уже собирался списать это на усталость, но вдруг замер.

«Какое счастье…»

«Как хорошо, что все обошлось…»

Он вспомнил, с каким облегчением и радостью Аран шептала эти слова накануне, когда убедилась, что он здоров.

Передумав ложиться спать, он позвал лекаря.

Тотчас раздался стук в дверь, и в комнату вошло знакомое лицо — тот самый придворный врач, который первым обнаружил пятна. Он оставил должность при дворе, как и хотел, и теперь поселился в герцогском особняке, принявшись заботиться о здоровье своего господина.

— Это побочное действие лекарства, — с серьезным видом заявил лекарь после осмотра.

Недавно он изменил состав препарата. Естественно, новое средство оказалось недостаточно изученным и даже довольно токсичным, но когда прежнее перестало действовать, пришлось искать альтернативу.

Больных, отравленных кровью магического зверя, найти было практически невозможно, поэтому и методы лечения подобных случаев оставляли желать лучшего. Тогда лекарь изменил подход: вместо того чтобы искать идеальное лекарство, он начал собирать случаи всех вылечившихся от этой напасти людей и пробовать создать что-то из полученной информации.

Когда он осторожно предложил свой план Великому герцогу, тот тут же потребовал опробовать все возможные варианты.

Лекарь опешил. Как бы молод и здоров ни был господин, нельзя же бездумно применять способы с недоказанной эффективностью. Это слишком опасно. Он отчаянно пытался отговорить герцога, но тот оставался непреклонен.

Тогда лекарю пришлось все тщательно переработать, систематизировать и выдать новый рецепт. К счастью, после смены лекарства, симптомы начали исчезать, но на смену пришли побочные эффекты.

— Пока это временное явление, и серьезных последствий нет, — проговорил лекарь, — Но если продолжать принимать столь сильнодействующий препарат, то приступы могут участиться.

Рорк равнодушно отмахнулся, но лекарь не отступал. С тех пор как он стал личным врачом герцогского дома, его смелость возросла вдвое.

— Даже самое чудодейственное лекарство в избытке становится ядом, — наседал он, — Пытаясь снять отравление, вы можете получить не менее разрушительные побочные эффекты.

— Ты сам сказал, что верного способа лечения нет, поэтому будем пробовать всё подряд, — твердо возразил Рорк. Он не собирался позволять себе угаснуть. Ему еще предстоит долгая жизнь с Аран. Жизнь под ее властью.

— Мне нужно выжить, — пробормотал он.

Услышав слова герцога, придворный немало удивился. Прежде господин всегда казался отрешенным, равнодушным к собственной жизни, но после возвращения с войны сделался на удивление деятельным. Может, когда болезнь обострилась, в нем проснулся инстинкт самосохранения, как у любого другого человека. Яд демонов сильно зависел от воли носителя, так что, возможно, проявление воли к жизни приведет к выздоровлению. Вот только лекарь искренне беспокоился, выдержит ли герцог такое агрессивное лечение?

***

К концу беременности живот Аран раздулся дальше некуда. Малейшее движение вызывало у императрицы одышку, и теперь она проводила большую часть дня в постели.

— Говорят, если живот большой, значит, будет мальчик. Как думаешь? — Аран обняла себя за бока, и улыбнулась. На ее округлившихся щеках появились ямочки.

Рорк на мгновение застыл, завороженный ее видом, а затем ответил:

—Главное, чтоб здоровым был.

Разговор прервался. Через открытое окно в комнату вплыл аромат лизиантусов. Аран часто страдала от духоты, так что окна в ее покоях почти никогда не закрывали.

Вдохнув нежный цветочный запах, она поняла, что он ей нравится. Такой знакомый, такой близкий. Казалось, когда-то в прошлом ей он тоже нравился.

— Цветы расцвели, — Аран повернула голову в сторону окна.

— Да, Ваше Величество, — отозвался Рорк.

— Это лизиантусы, да?

— Да.

Ей внезапно захотелось рассмотреть цветы поближе.

Она хотела попросить вывести ее в сад, но сразу же передумала. В последнее время ей стало тяжело передвигаться даже с чьей-то помощью, тем более сегодня с утра она чувствовала себя особенно плохо.

Вместо этого Аран сказала:

— Сделай мне из них венок. Позже.

— Хорошо, — ответил герцог. В его груди что-то сжалось. Впервые за все время Аран сама попросила его о чем-то. Он всегда гадал, чего она хочет, и теперь, кажется, получил настоящий ответ. Незнакомое чувство тепла подкатило к горлу. Заметив его взгляд, девушка смущенно отвела взгляд.

Вдруг ее лицо исказила гримаса. Внутри живота что-то резко затвердело. На последних сроках схватки-предвестники участились, и сегодня они были особенно сильными.

— Что-то не так? — забеспокоился Рорк.

— С утра живот… — простонала Аран.

— Позвать врача?

Она кивнула.

Когда герцог поднялся с места, она почувствовала, будто что-то разорвалось внутри. Теплая жидкость хлынула между ног, промочив платье. Аран попыталась приподняться, но не могла увидеть ничего ниже огромного живота.

— Кажется, воды отошли… — пробормотала она.

Герцог резко откинул покрывало на постели императрицы. На ее платье явственно проступали мокрые пятна вперемешку с кровью. Его лицо окаменело, и Аран испугалась.

— Я позову врача. — резко бросил он.

Отдав приказ Розине, Рорк обнял Аран, дрожащую от напряжения.

— Все в порядке. — он попытался успокоить Аран, но ее лицо уже покрылось холодным потом. Прижавшись губами к ее лбу, он сжал зубы в тщетной попытке подавить тревогу. Оставалось только ждать.

Вскоре прибывшая придворный врач осмотрела императрицу и тут же распорядилась готовить место для принятия родов. Ребенок решил появиться раньше срока.

— Мне страшно… — прошептала Аран, стараясь успокоиться, но дыхание все равно срывалось.

Она готовилась к этому моменту с тех пор, как узнала о своей беременности, но теперь, когда время пришло, страх сжал ее за горло мертвой хваткой. Схватки накатывали все чаще, отчего Аран беспомощно металась на постели.

— Все будет хорошо, — монотонно повторял Великий герцог, будто заученную молитву.

— Ты… останешься со мной? — ее глаза блестели от слез.

Он кивнул. Аран, вся дрожа, сжала его руку. Его пальцы были такими же напряженными и холодными как и у нее.

***

Белая ночь сменилась рассветом, и ребенок появился на свет.

Девочка.

Во дворце никто не сомкнул глаз. От Великого герцога, не отходившего от императрицы, до последней служанки — все провели эти часы в мучительном напряжении. Роды не были слишком трудными, но слабое здоровье матери и ее неопытность сделали свое дело. Крики императрицы то нарастали, то стихали, сливаясь в одну долгую пытку.

Наконец, когда раздался первый крик младенца, все выдохнули с облегчением.

— Ее высочество принцесса, — лекарь поднесла ребенка к Аран.

Та посмотрела на дочь воспаленными, покрасневшими от напряжения глазами. Мокрые волосы младенца, как и ожидалось, были белокурыми. Крепко зажмуренные глаза и сжатые кулачки говорили о том, что ей тоже нелегко далась эта ночь.

— Для недоношенного ребенка она удивительно крупная. Если бы она оставалась в вашей утробе дольше, Ваше Величество, то вы бы перенесли роды еще тяжелее.

— Правда?.. — голос Аран звучал блекло.

Девочка родилась здоровой, но сама императрица лежала без сил, даже не в состоянии обнять малышку. Вместо этого она протянула руку и коснулась крошечных пальцев. Затем слабо улыбнулась:

— Второй раз я так не выдержу.

Рорк молча кивнул. Его одежда была мокрой от пота.

Эта ночь стала для него адом, через который он не хотел проходить снова.

Аран несколько раз теряла сознание, и каждый раз он ловил ее руку, не давая погрузиться в темноту. Тогда она приходила в себя, цеплялась за него с новой силой и кричала так, что звенело в ушах.

Он чувствовал себя беспомощным до безумия глядя на то, как она вонзает себе ногти в ладони. Это был их ребенок — почему он не мог разделить ее боль?

Он видел, как люди кричат от боли на поле боя. Сам не раз заставлял Аран плакать. Но здесь все было по-другому. Видеть любимую девушку — дикой, обезумевшей от инстинктивного страха — оказалось невыносимо.

Когда ее крики стихали, его охватывал ледяной ужас. Он не подавал вида, но всю ночь боялся, что она уйдет вместе с ребенком. Внутри клокотала ненависть к самому себе. Он сделал это с ней. И теперь, как и она, вцепился в ее руку, будто это единственное, что держало их обоих в этом мире.

Когда ее пальцы наконец разжались и рука бессильно упала на простыню, ему показалось, что вместе с ней падает и его сердце. На мгновение мир онемел. Он смотрел на Аран, не дыша. Если бы не слабые движения груди — он бы умер в тот же миг.

Она жива.

Потеряла много крови, но жива. Облегчение от этого было сильнее, чем радость от рождения дочери.

Пока Рорк беззвучно шептал благодарность небесам, Аран, едва приоткрыв глаза, прошептала:

— Будь хорошим отцом.

— Обещаю, — его голос предательски дрогнул.

Она слабо улыбнулась и погрузилась в забытье.