— Что такое? Не нравится, когда я к тебе ласково обращаюсь? — очаровательная принцесса удивленно приподняла брови и уставилась на стоящего перед ней мальчика. То ли она вела себя чересчур нагло, то ли он просто растерялся, однако вся невозмутимость юного кавалера, казалось, просто испарилась. И тогда Брин решила добить его окончательно:

— Если тебе обидно, тогда и ты ко мне обращайся по имени.

— Что?! — мальчик почти в ужасе посмотрел на нее, — Как я смею называть Ее Высочество принцессу просто по имени…

— Обычно членам императорской семьи нельзя вот так запросто позволять звать их по имени, — задумчиво протянула Брин и сразу же отмахнулась, — Но раз ты такой красивый, то сделаю для тебя исключение. Можешь звать меня Брин.

Мальчик молчал, и принцесса поторопила его:

— Давай же.

— Леди Брин…

— Умница! — довольная Брин хлопнула в ладоши, — Слушай… Хочешь жениться на мне? Мой папа говорит, что если тебе хочется постоянно быть с кем-то рядом — значит, это любовь. А я хочу и дальше с тобой играть. Получается, я тебя люблю.

Аран сидела неподалеку и, наблюдая за двумя детьми, тихонько прошептала:

— Кажется, я уже где-то слышала эти фразы. Она говорила то же самое Лукасу — слово в слово.

— Да. Скорее всего, — уклончиво ответил Энох.

— А ты как думаешь? Лукас или Джош? Кто, по-твоему, больше подходит Брин? Мне лично, больше Лукас нравится. Он как-то помягче что ли.

Эноху не нравился никто.

— Но она же с ними даже парой слов не перекинулась, — тихо возразил он.

Его беспокоило, как бы наивная Брин не пострадала от игр с мальчишками, хотя любой посторонний сразу бы сказал, что опасность здесь больше грозила именно мальчикам, а не принцессе. Вот только Энох этого не понимал.

Глядя на то, как веселится Аран, Энох решил не портить ей настроение. Ему не хотелось омрачать беззаботную улыбку дочери своими пустыми тревогами, поэтому он просто улыбнулся вслед за женой.

— И все же принцесса слишком легко разрешает называть себя по имени. А что, если так пойдет дальше? Тогда все мальчишки без спроса начнут звать ее Брин, — задумчиво пробормотала Аран.

Как оказалось позже, ее опасения были напрасны. Брин вела себя как холодная глыба по отношению к тем мальчикам, что не дотягивали до ее стандартов. Не то чтобы она их недолюбливала, нет. Просто они вызывали у нее абсолютное, стопроцентное безразличие.

— Что ж, и на том спасибо.

Глядя на Брин, уснувшую на коленях у Эноха, Аран рассеянно улыбнулась. Она нежно отвела золотистую прядь с лица девочки, и та вдруг чему-то улыбнулась во сне.

— Каликс…

Услышав сонный лепет дочери, Аран удивленно моргнула.

— Каликс? — встревоженно прошептала она, — Кто такой Каликс? Кажется, где-то я уже слышала это имя.

— Без понятия, — прошептал в ответ Энох.

А Брин снова пробормотала во сне:

— Хочешь на мне жениться…?

Все стало ясно. Кем бы ни был этот мальчик по имени Каликс и, из какого бы рода он ни происходил — он либо уже пленил сердце юной принцессы, либо собирался сделать это в ближайшее время. Аран задумчиво потерла свой подбородок:

— Не знала, что наша дочь такая непостоянная особа. И в кого она такая родилась?

Она с подозрением уставилась на Эноха.

— Не в меня, — поспешно возразил тот.

— Да кто ж тебе поверит? — томно протянула Аран и довольно прищурилась.

Она и сама знала, что ее муж на такое не способен. Он был до безумия одержим ею и Брин, а ко всем остальным питал полное безразличие.

Тогда, выходит…

— В меня? — пробормотала Аран про себя.

Эноху внезапно стало не до смеха. При одной только мысли, что его жена может завести кого-то еще, у него по спине бежал холодный пот. И действительно — если не считать некоторой нетерпеливости, Брин в точности копировала характер Аран. Принцесса вела себя именно так, как это делала ее мать в молодости, когда не страдала от болезней и недугов.

— Что с тобой? Тебе плохо? — с тревогой спросила Аран. Ей на мгновение показалось, что у Эноха снова случился приступ болезни судя по тому, как побледнело его лицо.

— Все в порядке, — покачал головой тот. Он и правда был обеспокоен, но не стал показывать своих эмоций, чтобы Аран снова не заподозрила его в мелочности.

***

Брин же и не думала прекращать разбрасываться своими предложениями о женитьбе. Через несколько месяцев число мальчиков, которых она успела записать к себе в женихи, перевалило за один десяток. Пораженная Аран решила уточнить и выяснила, что всего их было шестеро.

Тогда императрица поняла: больше оставаться в стороне нельзя. Сколько можно отмахиваться и говорить, что все это детский лепет? В конце концов, Брин уже начала свое обучение в качестве наследницы престола, а мальчики, с которыми она общалась, относились к самым знатным семьям в Империи. Пусть у принцессы пока не было помолвки, но это вовсе не означало, что у ее «кавалеров» ее тоже нет.

Среди аристократов, где браки по расчету были делом обычным, помолвки часто заключались чуть ли не с рождения. Поэтому фривольные речи Брин могли помешать будущей женитьбе мальчиков, к которым она благоволила. К тому же кто-то из их родителей мог позариться на богатства императорской семьи и попытаться использовать собственного ребенка для выгоды. Да и для самой Брин подобное поведение было неприемлемо, поэтому настало время научить ее чувству меры.

Однако ни у Аран, ни у Эноха не было желания просто отчитывать или давить на свою дочь. Они не хотели ранить чувства мальчиков, который от чистого сердца обещали жениться на принцессе. Поэтому выбрали путь убеждения.

Первым вызвался Энох. Он решил поговорить с Брин наедине.

На очередной ужин он велел принести все любимые блюда Брин. Сам же, как обычно, поддерживал беседу и выжидал, пока дочь наестся и подобреет.

— Я наелась, — наконец, заявила Брин.

— Вкусно было?

— Да! — девочка довольно похлопала себя по набитому животу.

— Брин, можно тебя спросить?

— Да.

— Я слышал, у тебя появилось шестеро мальчиков, с которыми ты обручилась. По-моему, это слишком много.

— Да разве это много? В неделе семь дней, вот я и решила проводить с каждым по одному дню, — ответила Брин таким тоном, будто не видела никакой проблемы в том, чтобы иметь сразу шесть мужей.

— Но в таком случае у тебя остается еще один день, ведь так? — Эноху внезапно стало любопытно. Брин не могла ошибиться в счете — она уже умела умножать.

— Да. И этот день я собираюсь проводить с родителями! Так что больше никому предлагать свадьбу не буду.

Энох на секунду оказался тронут тем, что его дочурка даже о родителях подумала, но тут же тряхнул головой — сейчас не время умиляться.

— Но мне все равно интересно, — продолжил допытываться он, — Почему ты хочешь выйти замуж так рано? Ты же еще маленькая.

На его вопрос Брин ответила без труда:

— Если говорить о возрасте, то в истории было немало членов императорской семьи, которые вступали в брак как раз в мои годы. А я и сама хочу поскорее выйти замуж. Потому что, глядя на вас с мамой, я вижу, как вы счастливы.

— Правда? — Энох снова не сдержался и расплылся в довольной улыбке. Его охватило чувство, что все их с Аран усилия были не напрасны. Совершенно позабыв о том, что хотел серьезно поговорить с дочерью, он только утвердительно кивнул.

— Да, ты права. Мы счастливы.

Озвучив свои мысли, он вдруг проникся еще большей нежностью к этому мгновению. Спустя мгновение ему показалось, что мало просто поддакнуть, поэтому он добавил с особым чувством:

— Настолько, что словами не выразить.

Аран, тайком подслушивавшая их разговор из-за укрытия, поспешно замотала головой и скрестила руки над головой — разговор уходил совсем не в ту сторону.

Тут и Энох вспомнил, зачем позвал к себе дочь. Если он и дальше будет умиляться, то только подтолкнет ее к замужеству. Стараясь не смотреть слишком откровенно в сторону колонны, где пряталась жена, он поспешно добавил:

— Послушай, свадьба — это непростое решение. К тому же ты принцесса, так что нужно много учесть.

— Все мальчики красивые, высокого положения и слушаются меня. Что тут еще учитывать? — недовольно нахмурилась Брин.

Ну надо же. Энох был слегка потрясен. Даже в здесь его дочь уже все просчитала…

— Да, но… — вновь попытался возразить он, — Брак заключается на всю жизнь, поэтому лучше подойти к нему с большой осторожностью. Супруг может стать для тебя не только крыльями, но и оковами. Счастье, конечно, важно, но свобода не менее ценна.

По правде говоря, Эноху была безразлична свобода как таковая, но сейчас он изо всех сил пытался уговорить дочь.

Еще год назад таких уговоров было бы достаточно. Беда в том, что за несколько месяцев обучения в качестве наследницы словарный запас и мышление Брин поразительно возросли. И теперь неуклюжими уговорами ее было не пронять.

— В этом мире нет никого по-настоящему свободного. — отмахнулась девочка, — Даже моя мать, правительница империи, связана огромными обязательствами. И кроме того, я считаю, что свобода и счастье вполне взаимозаменяемы.

— Ммм…

Кажется, Эноху нужно было придумать более логичный довод против замужества.

Чем бы еще ее убедить? Сказать, что супружеская жизнь не всегда бывает счастливой?

Но произносить такое вслух он ни за что не хотел. И не только потому, что за ними наблюдала Аран. Просто стоило ему начать искать отрицательные стороны, как он начинал бояться, что счастье, которым он сейчас наслаждается, обернется ложью.

Брин была живым доказательством того, что их счастье реально. Поэтому Энох даже представить себе не мог, что она когда-нибудь покинет его.

Он обнял дочь за маленькие плечи.

— Может, лучше не надо замуж? Давай останемся втроем — ты, я и мама. Будем жить вместе долго-долго. Мы будем беречь и любить тебя.

В его словах было столько искренности, что Аран, услышав их из своего укрытия, потупила взгляд и невольно растрогалась.

Она прекрасно знала, насколько Энох предан семье. По правде говоря, до рождения Брин она даже не думала, что он будет так нежно любить их дочь. Брин была нежеланным ребенком, поэтому можно было ожидать, что он даст ей титул и состояние, но не любовь.

Имя своей дочери Аран выбрала по той же причине. У женщин императорской фамилии имена обычно были однотипными, поэтому она без особых раздумий взяла имя своей матери. Тем более, что ее собственное имя, Аранрод, совпадало с именем прабабушки.

Но для Эноха все могло бы иметь совсем иной смысл. Аран даже представить себе не могла, что творится у него на душе, когда он называет дочь именем своего врага. Но и спросить она тоже не решалась.

Как бы то ни было, Аран не сомневалась, что ему удастся убедить Брин. Порой неуклюжая искренность действует сильнее любой логики. И действительно, судя по глазам маленькой принцессы, она уже была растрогана — в них блестела влага.

— Мм… А нельзя и замуж выйти, и с мамой с папой жить долго-долго? — грустно протянула она, — Я же принцесса, так что мои мужья все равно будут жить во дворце, разве нет?

Остроумное замечание. Энох на секунду лишился дара речи, а теплая растроганность Аран рассыпалась в прах.

Он с недоумением покосился на дверь, за которой пряталась императрица. Та беззвучно вздохнула и покачала головой. Кажется, сегодня они потерпели поражение.